Татьяна Грач – Дар цмина (страница 5)

«Иначе он и сам – полный ноль».

Девушка покачала головой.

– Вообще-то, не только. Но власти и влияния у тебя пока маловато, так что да, дело в количестве нулей на счете.

Кэммирас удивленно приподнял брови. Девушки, подобные этой, не дерзят настолько открыто. Да и вообще не дерзят. Очень уж дорожат репутацией.

Если только им уже хорошо не заплатили за это.

– Возьми остаток оплаты с моего дяди, – бросил Кэммирас, натягивая брюки.

На лице девушки не дрогнул ни один мускул. Значит, не ошибся. От возмущения в голове загудело. Вопрос только, кого из двоих дядюшек считать «благодетелем». Дядя Рей, третий, не в счет, он уже давно ведет дела компании за границей и в семейные разбирательства не вмешивается.

Дядя Сэл или дядя Бен? Любой из них способен на такое, чтобы проучить нерадивого племянника. Который, к слову, не представляет, что ему пытаются доказать.

Можно спросить у этой девчонки, которую он видит в первый и, скорее всего, в последний раз. Но это было бы слишком просто. Намного интереснее догадаться самому.

А девушка тем временем не сдвинулась с места. Обиженно надула губки.

– Он заплатил, только чтобы я пошла с тобой. Сказал, остальное будет зависеть от меня. Но… – она вздохнула, – никто не предупреждал, что ты отключишься и ничего не будешь помнить.

Казалось, вот-вот заплачет. Кто-нибудь другой, может, поверил бы и проникся, но Кэммирас лишь пожал плечами.

– В другой раз будь внимательнее, когда заключаешь сделку.

Он помедлил несколько мгновений, но решил, что девчонка не виновата в дуростях его семейства. Нажал ногтем на печатку, которую уже несколько лет не снимал с безымянного пальца. Выгравированный черным по платине круг сверкнул и тут же погас. На этот раз Кэммирас выругался вполне разборчиво. Процедил сквозь зубы:

– Мой счет заблокировали.

Первым порывом было наплевать на все и отправить девушку восвояси, пусть решает проблему с тем, кто ее нанял. Но совсем некстати проснувшаяся гордость семьи Гофе не позволила этого сделать.

Снова раздавшийся писк – дребезжащий, откуда-то из-под собранных в кучу остатков вчерашнего веселья – показался издевательством. Как и слова девушки:

– Кому-то ты с утра очень нужен.

– Знаю, – бросил он с раздражением. Дождался, когда писк стихнет, и добавил уже спокойнее, указав на стену: – Можешь взять себе какую-нибудь из картин. Любую, какая приглянется.

– Но я же не вижу, что там. – Девушка казалась разочарованной, но лишь до того момента, как Кэммирас ответил:

– Прикоснись к стеклу.

Она с написанным на лице любопытством подошла к ближайшей стене, прикоснулась к самой маленькой из картин, изящная рама которой была самой дорогой. Ну что ж, ценность вещей она определять явно умеет.

Еще мгновение, и темная пелена на стекле рассеялась, открыв взгляду карандашный, не слишком умело выполненный портрет девочки лет десяти. Колючий взгляд, два мышиных хвостика своевольно торчат в стороны.

– Кто это? – обернувшись, спросила девушка.

Но Кэммирас на это мог лишь пожать плечами. Что сказать? Воспоминание? Сон? Плод его воображения, что взрослел вместе с ним? Он и сам не был уверен, действительно ли мельком заметил на улице тогда, много лет назад, эту девочку, больше похожую на нахохлившегося воробушка, или память играет с ним в очень жестокую игру.

На следующем рисунке кажущаяся почти живой незнакомка была уже взрослой девушкой. Черты лица заострились, вытянулись, добавив аристократичности. Круглые детские щечки исчезли, зато появились высокие скулы. Губы изогнулись в скептической ухмылке, будто спрашивая: «Ты уверен, что тебе хватит мастерства изобразить меня, как должно?»

Следом – еще одна: девочка-подросток… Изображениями незнакомки, скрытыми от посторонних глаз, была увешена вся комната.

– Ну как, выбрала? – наконец спросил Кэммирас, когда молчание его гостьи слишком затянулось.

– Выходит, собираешься расплатиться чужим портретом, – протянула она. Нахмурилась недовольно. – Ты в курсе, что все это не очень нормально?

Кэммирас едва сдержался, чтобы не выставить дуреху за дверь. Любой из этих рисунков стоит гораздо больше, чем она. Ведь на них то, что существует лишь в мечтах, а это по-настоящему бесценно.

Она не способна этого понять.

– Есть другие предложения? – Кэммирас уставился на девушку в ожидании ответа.

Как и предполагал, она отвела взгляд, пожала плечами.

– Нарисуй меня. Небольшая компенсация, но хотя бы приятная.

Это заставило Кэммираса по-настоящему растеряться. Он попытался выдумать причину, почему не станет этого делать. Как назло, в голову не приходило ничего, кроме правды:

– Не смогу. Не умею… – Он проигнорировал недоверчивое хмыканье девушки, повторил: – Да, не умею, других не рисую.

Она укоризненно покачала головой. Конечно же, не поверила. Но это уже ее проблемы. Кэммирас плотно сжал губы, процедил:

– Так что лучше бери, что предлагаю. Пока предлагаю. Сможешь продать на аукционе, – сухо бросил он. – На каждой подпись наследника «Ц-Мин», за такое будут драться лучшие галереи страны.

– А ты высокого о себе мнения, – хмыкнула девушка. – Не без причины, да. Но… – Остановив выбор на портрете в перламутровой рамке, где незнакомка прижимала к губам цветок цмина, девушка аккуратно сняла его со стены. – Завернешь во что-нибудь? Или мне везти его прямо так?

– Стекло небьющееся, – отмахнулся Кэммирас. – Проведи ладонью, чтобы затемнить.

Девушка недовольно фыркнула. Уже на пороге указала на графин с переливающимся изумрудным соком айи – редкого растения из гор далекого Маелама:

– Ничего, что я отпила немного? Надо было взбодриться.

Кэммирас отмахнулся.

– А будь я против, что бы изменилось? Вот именно, ничего.

Он отхлебнул глоток. И еще. Холодная горечь разлилась внутри. Гораздо приятней той бурды из прокисшего молока, которой обычно взбадриваются горожане. Проводил взглядом портрет, который девушка зажала подмышкой.

Настроение окончательно испортилось. Мало того, что его выставили полным идиотом, так еще и пришлось распрощаться с тем, что по-настоящему ценно лишь для него самого.

– Довольна теперь? – выдохнул он, устало. – А теперь будь лапочкой и свали отсюда, а?

Он отвел взгляд от стены, не желая видеть пустующее место среди картин. Оно слишком напоминало свежую рану.

Нужно будет исправить это как можно быстрее.

Кэммирас уже готов был кинуться к мольберту в соседнюю комнату, едва дверь за девушкой захлопнулась. Однако в последний момент, совсем некстати, вспомнились ее слова: «Кому-то ты с утра очень нужен». Видимо, очень нужен, раз не оставляли в покое.

– Тутти, запись последнего вызова.

Незачем искать, куда завалился связник – браслет в виде позолоченной цепи с круглым экраном для связи – умный домашний помощник сам отыщет и включит по требованию хозяина.

Связник послушно пискнул – на этот раз совсем тихо и не настолько раздражающе, как раньше. Или все дело в том, что голова уже почти перестала болеть?

Заполнивший комнату голос заставил поморщиться от досады. Кэммирас, конечно, ожидал его, но это не мешало надеяться до последнего, что услышит кого-то другого. Может, кто-то из тех, с кем вчера так весело провел вечер, решил поинтересоваться, все ли в порядке. Ну, для разнообразия.

Но нет, это оказался всего лишь дядя Сэл.

– Имей в виду, никакие ночные гуляния не освобождают тебя от необходимости участвовать в утренних совещаниях. Поэтому будь так любезен на этот раз появиться вовремя.

Вовремя?

– Тутти, сколько сейчас времени?

– Одиннадцать часов двадцать четыре минуты, первая половина, – услужливо ответил чуть искаженный детский голос. Его собственный голос, записанный почти десять лет назад. С тех пор он так и не посчитал нужным перезаписать программу, хотя от этого непрошенного напоминания о детстве каждый раз внутри что-то сжималось. И этот голос с заметной издевкой добавил: – Дядюшки будут ругаться.

Еще как будут, ведь совещание уже почти полчаса как идет. Тем лучше. Может, даже уже закончилось, если особых проблем не возникло и обсуждать нечего.

– Обойдетесь уж как-нибудь без меня, – бросил Кэммирас в пустоту. – Всегда обходились.

Он, если честно, вообще не понимал, что ему там делать. Сидеть и слушать? Притворяться, будто верит, что его мнение тут хоть что-то значит? Они ведь никогда его даже не слышат. Никто из них, дяди тоже.

Зато Тутти его услышал и сразу же откликнулся:

– Вызываю дядюшку зануду.

Стоило представить выражение лица этого самого «дядюшки зануды», как губы сами собой расплылись в ухмылке. Хотелось позлить его лишний раз, пусть Кэммирас и понимал прекрасно, насколько детским было это желание.