Татьяна Грач – Дар цмина (страница 15)
Кэммирас нервно усмехается:
– Ты так уверена? Ну-ну. – Он снова поправляет порванный рукав, хотя вряд ли это замечает. Продолжает вглядываться вдаль, пока шум вездеходов совсем не стихает. Лишь после этого вновь оборачивается ко мне.
– Голодна?
Такая резкая смена темы еще недавно могла бы поставить в тупик, но теперь я перестала чему-то удивляться. Пожимаю плечами.
– Ты такой заботливый. А в домике пугали, что хозяева бывают злые и жизнь у кукол не сахар.
Почти не вру: действительно пугали. Но лишь тех, кто не умеет подчиняться приказам. Вернее, тех, кто не научился достаточно хорошо притворяться, потому что все мы хоть раз нарушали правила. Попадались лишь самые глупые.
– А с чего ты решила, что я добрый? – интересуется Кэммирас. – Но вот о том, что мне принадлежит, забочусь, да. И совсем не хочу, чтобы моя кукла упала в голодный обморок.
Очень хочется ответить, что сейчас именно он выглядит так, словно вот-вот потеряет сознание. Но хорошие куклы не дерзят, если им этого не позволяют, потому спрашиваю:
– Нас учили, что кукла не должна приниматься за еду раньше хозяина.
Кэммирас вздыхает:
– Так и сломать недолго.
«Может, этого и добиваются? – спрашиваю я мысленно, скорее саму себя. – Может, чаще всего им это и удается».
Пытаюсь вспомнить тех, кого видела уже после выпуска, но их оказывается пугающе мало. Да и те, кого видела, редко выглядели счастливыми.
Так странно, что осознаю я это лишь сейчас. Словно Кукольный домик наводил морок, не позволяя по-настоящему задуматься о том, что ждет впереди. Или дело вовсе не в этом? Просто будущее казалось слишком пугающим. Оно и сейчас пугает, сильнее прежнего, но я к этому уже готова.
Я не успеваю ничего ответить, а Кэммирас уже заглядывает с балкона в комнату и командным тоном произносит:
– Тутти, закажи завтрак для двоих.
Только собираюсь удивиться, что еще минуту назад в доме никого кроме нас не было, как слышу в ответ чуть искаженный, но все же детский голос:
– Ранний завтрак будет через пятнадцать минут. Приятного пробуждения.
– Угу, только я еще не ложился, – бурчит в ответ Кэммирас. Бросает на меня быстрый взгляд. – Все никак не сменю на модель поновее, чтобы так не ошибалась.
Но меня больше интересуют не слова, сказанные детским голосом. Любопытнее другое.
– Тутти, значит? – протягиваю я.
Кэммирас выглядит смущенным. Отмахивается с чересчур нарочитым легкомыслием:
– Дядюшки меня так называли в детстве. – Его взгляд в одно мгновение ожесточается настолько, что мне невольно хочется попятиться. Только вот некуда, за спиной по-прежнему ограждение балкона. И пять этажей до земли. А Кэммирас словно этого не замечает, продолжая: – Очень подходящее имя, только тогда я не знал…
– Означает «Игрушка» на старом языке, – киваю я.
– Знаешь его?
Я пожимаю плечами.
– Чуть-чуть. Нас в домике многому учили. Значит, зовешь голосового помощника своим детским прозвищем? И… он ведь твоим голосом говорит?
– Допустим. Что, тоже скажешь, что я ненормальный?
«Тоже», значит. Интересно, многие ли решаются назвать его ненормальным в лицо? Однако я оставляю эту мысль при себе и отвечаю:
– Вовсе нет. Но, знаешь… – мне не удается сдержать улыбки, – это многое о тебе говорит.
– Даже знать не хочу, что именно, – бросает он.
А в следующее мгновение мы оба чуть не подскакиваем от задорной трели дверного звонка. Со словами: «Вот и завтрак», Кэммирас спешит уйти с балкона в комнату с таким видом, будто за ним кто-то гонится. Я иду следом, но гораздо медленнее, и потому успеваю увидеть лишь, как он ставит на стол коробку.
Аромат моря чувствуется из-под закрытой крышки. Точнее, аромат тех деликатесов, что подавали на вечеринке в честь выпуска. Какие они на вкус – этого я так и не узнала, потому что не смогла заставить себя попробовать хоть немного.
– Мидии на завтрак? – удивляюсь я. Изо всех сил стараюсь не поморщиться.
Кэммирас кивает.
– Под сырным соусом. А что не так?
– Да нет, все замечательно. – Я с беззаботной улыбкой беру себе кусочек манго. – Я просто безумно рада попасть в такой дом… только не заставляй меня это есть, ладно?
Произношу эту просьбу совсем тихо. Жутко боюсь, что Кэммирас может обидеться на мою брезгливость. Еще больше боюсь, что все же потребует разделить с ним этот странный завтрак.
Но он вместо этого лишь пожимает плечами.
– Как хочешь.
С этими словами он берет тарелку с мидиями и уходит на диван. Мысленно выдыхаю, доедаю манго. От сладкого сводит зубы, потому, заметив в коробке маленькую упаковку с надписью «Горький шоколад 90%», беру ее, не раздумывая.
– Очень не советую, – говорит Кэммирас с набитым ртом.
– Почему?
Он проглатывает, и лишь после этого объясняет:
– Я этого не заказывал. Похоже, у Тутти опять сбилась программа, так что кто знает, чего можно ждать.
Опять сбилась программа? При том, что он мог бы вызвать починку в любой момент. Мог, но не стал. Капелька своеволия там, где, казалось бы, все должно идти упорядоченно.
Вдруг ловлю себя на том, что мне становится его чуточку жалко. Приходится мысленно напомнить: «Кэммирас – твое задание. Твоя работа, а жалость лишь мешает».
Это звучит в голове голосом Тиллена, и оттого особенно убедительно. Набираю в грудь побольше воздуха, отвечаю с прежним легкомыслием:
– Я все же рискну.
А в следующие несколько минут я вдруг понимаю, что ничего вкуснее в жизни не ела. Горечь шоколада, пикантность апельсиновой цедры, кислинка ананаса… так обещает надпись на упаковке, которую я читаю, разжевывая очередную дольку. И все оказывается правдой.
Я так увлеклась, что не сразу замечаю, как пристально смотрит на меня Кэммирас, отставив уже пустую тарелку на подлокотник дивана. Скорее чувствую кожей его прожигающий насквозь взгляд. Оборачиваюсь, переспрашиваю, скопировав его интонации:
– Что-то не так?
– Тебе кто-нибудь говорил, что ты смешная?
Вот, значит, какой я ему кажусь. Так даже лучше. Будет проще добиться симпатии. А пока… пока можно позволить себе немного удовольствия.
– Смешно ем? – интересуюсь я, прожевав очередной кусочек. – Видела бы это нумани Цара, пришла бы в ужас. Столько лет учила нас этикету, и вот, пожалуйста…
Изобразить высокомерие одной из наших наставниц мне удается так правдоподобно, что Кэммирас хохочет, уже не скрываясь.
Вот только в глазах его вовсе нет веселья.
Прогоняю эту совсем ненужную мысль прочь. Сворачиваю бумажную обертку от доеденной шоколадки. Нарочито аккуратно, разглаживая каждую складку.
А когда вновь поднимаю взгляд, то вижу, что Кэммирас устроился на диване полулежа, закрыв глаза. Похоже, задремал. Так и не переодевшись.
Скептически хмыкаю, осторожно поднимаюсь из-за стола, стараясь не шуметь. Прекрасно слышу, что мне это удается, но Кэммирас все равно сонно потягивается, поворачивается лицом к стене.
Выпавшую на пол из его кармана смятую бумажку я замечаю сразу. И так же сразу, не раздумывая, поднимаю, собираясь выбросить вместе с оберткой от шоколада. Вбитая за годы жизни в «Кукольном домике» привычка к аккуратности оказывается сильнее здравого смысла, потому лишь спустя несколько мгновений приходит понимание: не стоило этого делать. Но яркая цветная бумажка с чуть надорванным углом уже у меня в руках, потому я решаю: если посмотрю, что это, хуже не будет.
Цветок цмина на бумаге выглядит совсем как настоящий. Я даже провожу по нему пальцем, чтобы убедиться: это всего лишь рисунок. И бросающаяся в глаза надпись крупным шрифтом:
«
Похоже на рекламный плакат корпорации «Ц-мин». Но лишь похоже. Они не используют такие громкие лозунги. Им это ни к чему. А чуть ниже, шрифтом помельче добавлено:
«