Татьяна Голубева – Рассветная мечта (страница 8)
Расплатившись за пиццу и отвалив студенту щедрые чаевые, Андрей отправился обратно на кухню. Но оказалось, что звонок в дверь разбудил жену. Нелли, цепляясь за стену, брела по широкому коридору в сторону ванной комнаты. Увидев мужа, она остановилась и постаралась изобразить из себя святую невинность. Хлопнув припухшими глазами, она пробормотала:
— А, это ты, дорогой… уже вернулся? А который час?
— Девятый, — коротко ответил Андрей.
— Утра? — ужаснулась Нелли.
— Вечера.
И, предоставив жене обдумывать услышанное, ушел в кухню, где уже начал деликатно посвистывать чайник.
Переложив пиццу из коробки на большую тарелку, Андрей заварил чай, уселся возле стола, ссутулился, уронив руки на колени, и задумался, забыв об ужине.
Что делать, что? Может быть, отправить Нелли на лечение? Андрей представил, какой в таком случае разразится скандал, и даже зажмурился. За бедную обиженную Нелли встанут горой все ее родственники, большая и сварливая семья… шоу-бизнес, чтоб им всем сдохнуть! Ухватистая публика, зубастая. И почему он не подумал об этом раньше? Ведь половина семьи Нелли — завзятые пьяницы, а то и настоящие алкоголики. Соображать надо было, это же передается по наследству… Ну куда там! Влюбился как мальчишка, хотя и был уже не таким молоденьким, когда обвенчался с Нелли. Тридцать стукнуло как-никак. Но он тогда ничего не соображал, ничего не видел. Даже о том не подумал, что Нелли уже была замужем и при всей ее божественной красоте муж почему-то от нее ушел. Конечно, Нелли утверждала обратное. Говорила, что она сама выгнала этого подонка, это ничтожество… но как-то раз Андрею довелось встретиться с ее бывшим супругом на деловом совещании, и господин Демидов вовсе не показался ему ни ничтожеством, ни подонком… спокойный деловой человек, рассудительный и уверенный в себе… Хотя, конечно, в семье, за закрытыми дверями, люди часто становятся совсем другими.
Нелли вошла в кухню. На ее волосах надо лбом поблескивали капельки воды, лицо немного посвежело, глаза прояснились. Но Андрей прежде всего отметил безупречный костюм. Как она умудряется спать в кресле и не помять ни юбку, ни блузку? Наверное, ткани такие выбирает, немнущиеся…
— Опять ты в старье вырядился, — хрипловатым голосом произнесла Нелли. — Тебе что, нравится выглядеть пугалом? А это что такое? — Она, прищурившись, всмотрелась в пиццу. — Черт побери! Ты хочешь стать жирным боровом? Не мог заказать в ресторане что-нибудь приличное? Как вообще можно жрать такую дрянь!
— Ну почему же дрянь? — спокойно спросил Андрей. Ему ужасно не хотелось начинать очередную ссору. — Тысячи людей едят пиццу — и говорят, что вкусно.
— Меня твои тысячи идиотов не интересуют! — взорвалась Нелли. — Они любые помои сожрут и не подавятся! От теста толстеют! Почему ты не заказал салат с мясом?
— Потому что не хочу, — коротко ответил Андрей, вставая. Об ужине можно было забыть. Ничего, ему не впервой ложиться спать на голодный желудок. К сожалению, час еще недостаточно поздний, чтобы забраться в постель…
Он надеялся, что Нелли угомонится с минуты на минуту, но у жены, похоже, было в этот вечер воинственное настроение. Наверное, прониклась духом «Наполеона» и всерьез решила объявить войну всему миру. Андрей чуть слышно хихикнул при этой мысли, но это оказалось серьезной ошибкой.
— Слушай, ты, весельчак! — злобно зашипела Нелли. — Тебе, как я посмотрю, нравится надо мной издеваться!
— О чем ты? — не на шутку удивился Андрей. — Какие издевательства?
— А вот такие! Такие! — полным рыданий тоном закричала Нелли. — Ты прекрасно знаешь, как я ненавижу старую одежду! Ты нарочно надел эти брюки! Да, нарочно!..
Андрей слегка смутился. Ведь и правда, он сделал это сознательно. Вот и вышло, что опять он виноват…
— Неля, подожди, стоит ли так из-за ерунды… — начал было он, однако жену было уже не остановить.
— Я сейчас же вышвырну к долбаной фене все старое дерьмо! — взвизгнула она и помчалась в спальню.
Вздохнув, Андрей вышел в прихожую и нажал кнопку домофона.
— Слушаю вас, Андрей Вадимович, — мгновенно прозвучал голос охранника.
«Черт, — спохватился Андрей, — кто же там сегодня дежурит? Вроде бы Николай?»
— Э-э… Коля…
— Слушаю вас, Андрей Вадимович, — безмятежно повторил охранник.
Даже если его звали как-то иначе, он не дал понять владельцу роскошной квартиры, что тот ошибся.
— Коля… там во дворе… ты не мог бы кого-нибудь…
— Понял, сейчас пошлю человечка, — так же ровно и спокойно сообщил охранник. — Что-нибудь еще?
— Нет, ничего, спасибо.
В спальню Андрей не пошел. Он и так знал, что там сейчас происходит. Грохот разносился по всей квартире. Как Нелли умудрялась грохотать бесшумными раздвижными дверцами шкафов — это, конечно, было загадкой, но искать разгадку Андрей не считал нужным. Пусть хоть выдерет все дверцы, пусть хоть кровать в окно выбросит… там уже кто-то стоит во дворе, следит, чтобы случайные люди не пострадали. Утром придется заплатить дворнику, но это мелочь. А вот стыд за такую жену не мелочь. Подобные безобразия стали повторяться настолько часто, что никого из обслуги дома уже и не удивляли. Но Андрею не нравилось ловить на себе сочувственные взгляды людей.
Андрей ушел в свой кабинет и опустился в большое кожаное кресло. Жаль, что он уже давным-давно завел в своей фирме жесткий порядок: никому не задерживаться на работе. То есть это, безусловно, было правильно, но он и сам не мог засидеться в кабинете, чтобы не подавать сотрудникам дурного примера. Разумеется, он и дома работал иной раз, и даже нередко, и даже ночи напролет, но… люди должны отдыхать. А если они увидят, что шеф торчит на рабочем месте, то им будет неловко уйти вовремя. Такое можно допустить, когда фирма только организовывается, дел невпроворот… но когда уже все давным-давно налажено, это было бы просто глупостью. Хорошо, что фирму он создал сам, задолго до женитьбы, у Нелли не будет повода требовать раздела…
Андрей вскочил, испуганный собственной мыслью. Какой раздел? Раздел — это развод! Но разве он собирается разводиться? Нет, конечно же, нет… Он хочет все начать сначала, он хочет, чтобы Нелли опомнилась и бросила пить, чтобы…
Он быстро вышел из кабинета и почти бегом направился к разгромленной спальне. Там уже было тихо. Видя, Андрей обнаружил жену сидящей перед большим туалетным столом с огромным зеркалом в золоченой раме. Из двух стенных шкафов были действительно выломаны раздвижные дверцы, в самих шкафах пусто — во двор вылетели заодно со старыми костюмами Андрея и все новые небольшой пуфик зачем-то взрезал, окно, само собой, открыто настежь, на полу разбитые цветочные горшки, два торшера валяются за кроватью…
А Нелли наводила красоту. Неужели решила отправиться в гости в такой-то час?
— Неля, — осторожно заговорил Андрей, — Неля, я хочу вернуться к старой теме. Почему бы тебе…
— …не завести ребенка? — язвительным тоном продолжила за него жена, изучая взглядом многочисленные флаконы с духами. — Тебе, значит, недостаточно того, что ты уродуешь сам себя, обжираясь тестом, ты хочешь еще и меня изуродовать? Хочешь, чтобы я расплылась, чтобы у меня грудь обвисла, чтобы я превратилась в бревно без талии? Ты этого хочешь?
Она резко обернулась и яростно уставилась на мужа.
— Да при чем тут… — всплеснул руками Андрей. — Фигуру восстановить нетрудно! Массаж и все такое. Неужели тебе самой не хочется иметь в доме малыша? А лучше двоих.
— Ну да, а еще лучше — троих, четверых, десятерых! — завизжала Нелли. — Я тебе не свиноматка! Сам рожай, если хочешь!
И она запустила в мужа щеткой для волос.
От щетки Андрей увернулся и снова ушел в кабинет. Чтобы постелить себе постель на широком кожаном диванe. В спальне сегодня делать было нечего. Да там давно уже нечего делать…
А жена действительно ушла в гости и вернулась под утро.
Наташа так и не сомкнула глаз в ночь после внезапного визита школьной подруги. Хорошо еще, что Алла нагрянула в субботу, а не в воскресенье… до понедельника Наташа все-таки успела отчасти прийти в себя. Но ночью она без конца перебирала в памяти каждое мгновение удивительного дня и вечера (Алла ушла лишь в десять часов, и то потому, что ей позвонил по сотовому телефону испуганный муж, вернувшийся домой и не обнаруживший ни жены, ни ужина). Сотовый телефон… До сих пор Наташа как-то не обращала внимания на это достижение науки и техники, хотя «трубки» были в их фирме у всех до единого… кроме нее. Впрочем, ей-то зачем телефон в кармане? Кто бы стал ей звонить? Кому бы стала звонить она сама? И, тем не менее, звонок, прозвучавший из сумочки Аллы, вызвал в душе Наташи смутное беспокойство. И ночью, в тревожной полудреме, она воображала, как идет по Невскому, красивая и нарядная, и в ее сумочке звонит телефон, и она отвечает — и слышит любимый голос… но чей, собственно? Разве она в кого-то влюблена? Конечно же, нет. Нет, это просто глупые фантазии…
Да, Алла на жизнь не жаловалась. Хотя ее муж совсем не принадлежал к числу сверхбогатеев. Ну и что? А магазины отца к Алле не имели отношения, потому что у нее имелся как-никак младший брат и именно ему предстояло унаследовать отцовское дело. Да Аллу это и не заботило, она вообще относилась ко всему легко и просто, точно так же, как Ольга Ивановна… Наташе хотелось этому научиться. Хотелось стать такой же веселой и беспечной, как Алла… беспечной и обеспеченной, и не считать каждую копейку, и не задавать дурацких вопросов о цене коробки конфет, и попробовать сыр «Дор блю», и поехать в Египет… или хотя бы в Москву на несколько дней. Наташа за все свои двадцать лет не была нигде, кроме Петербурга и его ближних пригородов. Ни разу! Как это странно, думала Наташа, ведь большинство людей куда-то уезжают во время отпуска, а ее родители всегда сидели дома, у них даже дачи не было, потому что и дача считалась пошлостью, отвлекающей от науки и высокой культуры. Да какая там, к черту, культура, внезапно обозлилась Наташа, если тарелки по неделе немытыми валялись! Свинство это, а не культура! Но ей тут же стало стыдно собственных мыслей. Родителей следует любить и уважать…