Татьяна Голицына – В петле времени (страница 8)
– Ну, посмотрим, что там? – я открыл крышку. В сундучке, на атласной подушке лежал маленький флакончик, вырезанный из слоновой кости, весь увитый ажурным рисунком тонкой как волос, золотой проволочкой, а к запечатанному горлышку привязан шнурок. Что-то далекое снова шевельнулось в моей памяти и тут же растаяло.
– «И запомни… одна капля спасет жизнь, три капли дадут могущество» – словно эхом прозвучали слова великана в моих ушах, когда я повесил шею этот флакончик, спрятав его под рубашкой.
– Чего это? Тот самый эликсир? Зачем он тебе? – с нескрываемым интересом в голосе спросила Лида.
– Сам не знаю.
– Может, Клаусу он нужен, и он послал нас в эти дебри именно за этим? – задумчиво предположил Сергей.
– Возможно, возможно… – я поставил сундучок на столик рядом. – Куда же нам идти теперь? Непонятно.
Словно в ответ на мой вопрос, в том месте, где появился, а затем загадочно исчез молодой египтянин, появилась кованого железа калитка. За ней виднелся сад. Мы вошли, и дорожка привела нас в богато обставленный павильон, больше похожий на комнату. Посреди комнаты стоял круглый стол и кресла, из золоченого дерева. А в стороне несколько диванов со множеством подушек. Кругом стояли большие вазы тонкой работы в виде фигур девушек. Во всех вазах благоухали свежие цветы. Все сразу почувствовали неимоверную усталость от своей прогулки, неизвестно сколько времени длящейся. Мы уже точно потеряли счет времени, и все просто повалились на эти диваны, уже не думая ни о какой опасности. Всем очень хотелось отдохнуть и хоть немного поспать.
Я ходил взад и вперед по комнате, скорее машинально, чем сознательно, пробуя разобраться в этих изумительных происшествиях, но в моей голове еще царил хаос, и единственным образом маячила личность Клауса.
Внезапно шум толпы снаружи, за террасой, нарушил тишину. Мы с Сергеем подошли к балюстраде, и нашему взору открылась невероятно потрясающая картина.
Радостное оживление царило на улицах древнего города. На всех домах, расписанных яркими красками красовались гирлянды из цветов и пальмовых ветвей, цветами же были украшены двери и плоские крыши домов, служившие террасами для их жителей. Отовсюду слышалась музыка. Нарядные жители города толпились на улицах. Праздновалось разлитие Нила. Воды Великой реки вышли из берегов, залили поля, обещая обильный урожай стране.
На берегу собралась огромная толпа, и она все разрасталась, каждый старался быть как можно ближе к широкой лестнице, к которой причалило большое раззолоченное судно. Все повернулись к берегу, раздались оглушительные крики. На лестнице показалась процессия, по ней спускались жрецы, за ними сановники и воины. Все они рассаживались по лодкам, расположившимся у царского судна. Затем под балдахином появились роскошные носилки, украшенные золотой инкрустацией. Вокруг носилок колыхались опахала из перьев страусов, укрепленные в специальных золоченых палках. На этом троне, который несли десяток рабов, восседал фараон.
Фараон!!, Жрецы!! Как знакома была мне вся эта картина, я совсем недавно видел ее в комнате лабиринтов, и она снова словно поднялась из далеких глубин моей памяти.
Мы с Сергеем повернулись друг к другу, и одна и та же мысль молнией поразила нас.
– Песочные часы! Он перевернул песочные часы! – воскликнул Сергей.
Глава 7
– Эй! Попаданцы! – расталкивали мы девчонок, – а ну, живо отсюда! Бегом, бегом!
Девчонки ошалело смотрели на нас. При этом, среди них не было Нуиты. Она исчезла самым загадочным образом.
– Слушай, Максим, а как ловко она нас сюда притащила. Ой, боюсь, боюсь, это опасно. Вот хитрая бестия! – возмущался Сергей.
– Да что стряслось то? – бормотала Эльза.
– А то, моя милая, что похоже мы перенеслись лет так тысячи на три тому назад. Бегом назад, бегом. Пока песочные часы не высыпали свой песок полностью.
– Если уже не высыпали полностью. – Мрачно произнес я. – Но мы попробуем вернуться.
– Врешь, не возьмешь, – зло рычал Сергей.
Все ринулись назад в гробницу Осириса, и совершенно непочтительно, без реверансов, проскакали мимо саркофага к винтовой лестнице. Я немного задержался, и решительно прихватил с собой сундучок для флакона с эликсиром. Пересекая залы, мы неслись по галереям, как шустрые обезьяны карабкались по крутым ступеням колодцев наверх. Нескончаемо длинные коридоры, расписные галереи, и колодца снова выводили нас в комнаты и галереи. Казалось, этому бегу не будет конца. Звуки тяжелого гонга раздавались за нашими спинами строго через определенные промежутки, отсчитывая последние минуты.
– Сейчас как в сказке, мы все превратимся в тыквы и мышей, – надо отдать должное Сергею, он еще мог шутить. Но все отчаянно молчали.
И вот перед нами появилась дыра, и сквозь нее голубело небо, родное, земное небо 21 века. С удвоенной силой мы рванули к выходу. И как только я последним переступил заветный порог, и мы все вышли на поверхность, раздался последний удар гонга часов времени.
Мы оглянулись, в проеме словно клубился дым, и постепенно проявились очертания двери с отверстием для ключа в виде ладьи бога Ра. Тяжело дыша, мы повалились на землю.
– Успели, фууу, – бормотали девчонки.
– Вы все-таки рискнули зайти в эту дверь, – раздался голос Клауса, – я в вас нисколько не сомневался.
– А чего это вы не явились вовремя? – возмутилась Эльза.
– Очень даже вовремя, – смеялся Клаус, – вы бы все равно уговорили бы меня подождать вас здесь, пока ваш дух авантюризма не будет удовлетворен полностью. Быть на острове Биге, и не попробовать найти гробницу Осириса. Да об этом мечтают все археологи мира. А вам, простым смертным дали такой шанс.
– Простые смертные могли остаться там и навсегда.
– Это правда, был такой риск у вас. Кстати пару экспедиций двадцатых годов прошлого века постигла именно такая участь. Но, у них не было в помощниках меня, Клауса Штауфкеттеля. А у вас есть. Я бы вытащил вас оттуда.
– А, ну вы, видать, на короткой ноге с Осирисом и теми богами в подземельях. В частности, с тем бородатым, с песочными часами в руках.
– Ну, не на короткой. Но вызволить вас смог бы. Кстати, бородатый с песочными часами, с кем вы имели честь даже говорить, это Хронос.
– Ужас, до чего дошел прогресс, можно вот так запросто поговорить с Хроносом о том о сем, или с Зевсом, например.
– Ваш сарказм оценил. Но, мешкать действительно больше нельзя. Бегом все на катер, на том берегу нас ждет вертолет, а замешкаетесь, то местная полиция примет вас под белы рученьки за вторжение в гробницы без надлежащей на то лицензии. Поторопитесь.
Мы уже взлетали, когда к площадке действительно подъезжали полицейские машины.
Набрав высоту, вертолет летел ровно, и этот полет нам был даже приятен. Мы чувствовали себя совершенно безопасно и уверенно, сознавая себя в современном мире 21 века. И как бы не ругали современную цивилизацию, но эта цивилизация была наша, родная, словно мы вернулись на родную землю из далекого космического полета.
Вот уже показались огни Каира, но вертолет продолжал свой полет.
– Клаус, куда мы направляемся?
– В Александрию, – ответил он.
– Почему в Александрию? А как же наши вещи в отеле?
– Они уже в отеле в Александрии, не волнуйтесь. Ничего из ваших вещей не забыли, – он обернулся и внимательно посмотрел на меня с легкой усмешкой. В его глазах я читал немой вопрос. Но я не собирался отвечать на этот вопрос. Заветный пузырек спрятан у меня под рубашкой, и я крепко сжимал в руках красивый сундучок. Если он так нужен Клаусу, то почему сам не пошел за ним. Ведь явно послал меня в лабиринты по этой причине.
Всю ночь меня мучили странные видения, фараон, жрецы, красивая девушка танцевала передо мной. Утром, после завтрака, у меня появилась навязчивая потребность нарисовать портрет Тианты. Ее глаза преследовали меня неотступно.
Закрепив холст на мольберте, со странным раздражением начал смешивать краски на палитре. Мне никак не удавалось подобрать точный оттенок кожи девушки, ухватить тот взгляд сияющих глаз, напряженный и пылающий, передать цвет волос, черный как глубокая ночь. Я работал над портретом так иступлено, словно от этого зависело разрешение какой-то загадки. Эта загадка никак не отпускала меня. Мучительная неопределенность, недосказанность видений в пирамидах довлела надо мной. Работая над портретом, я словно пытался прорваться сквозь завесу роковой тайны.
Несколько часов напряженной работы вымотали меня, и бросив кисти, пошел мыть руки. Затем, подошел к портрету, и рассматривая его, заметил странный в нем эффект. Устало протер руками свое лицо и вышел на балкон. Я просто устал. Все-таки прогулка под пирамидами была весьма напряженной. С балкона я наблюдал, как мои друзья играют в теннис на корте. Очень энергичный вид спорта, он никогда мне не удавался. И как женщины управляются с такой тяжелой ракеткой.
В дверь постучали, и я открыл ее. На пороге стоял Клаус.
– Мне бы хотелось взглянуть на ваш портрет девушки, – сказал он, – конечно, если вы не возражаете.
– Кто вам сказал, что я работал над портретом? – я пропустил его в комнату.
– Догадаться было нетрудно, по вашему лицу, за завтраком. Вы сидели, за столом, среди своих друзей, и совершенно машинально участвовали в разговоре. А сами вы были далеко, очень далеко.