Татьяна Герман – Фатальное пророчество (страница 15)
Последняя фраза окончательно меня запутала.
— О чем вы?
— Разве ты не знаешь, что Удон — единственный настоящий святой из всех новых? Заслуги других так называемых «святых» сильно преувеличены. Их тела после смерти исчезли точно так же, как это происходит с любым умершим. И только тело Удона сохранилось. По-хорошему, в честь него надо было бы организовать отдельный культ, но его почему-то не особо чтят. Глупцы! — Кафка потряс в воздухе сухоньким кулачком. — А он, между прочим, по сей день лежит в Багряной Твердыне, словно не погиб, а уснул. При этом в замке много лет сохраняется аура ускоренной регенерации здоровья.
— Да, слышал.
— Вот я и говорю: будь Ваурсент ему ровней, его тело тоже не пропало бы после смерти, тоже источало бы что-нибудь необычное, и его легко нашли бы. А так — нет, бесполезно, он исчез вместе с артефактом.
— Вы сказали, что Удон — новый святой, — подумав, задал я вопрос. — Значит, есть и старые?
— Конечно — праотцы. Их тела тоже не исчезли. Хотя сами гробницы давно потеряны, но на этот счет существуем множество свидетельств.
Не знаю, можно ли считать сохранившимся телом разбросанные по всей усыпальнице кости, но спорить я не стал. Вместо этого наклонился к чародею и попросил:
— Попробуйте что-нибудь узнать про Ваурсента, хорошо? Мало ли, вдруг кто-то что-то знает, слышал, помнит. Любая мелочь может послужить ключом к тайне.
Кафка беспомощно развел руками, однако согласился.
— Ладно, поспрашивать несложно. Но особенно не надейся. Что еще ты хотел узнать?
— Больше ничего.
Глаза старика загорелись радостным блеском. Едва не трясясь от возбуждения, он осторожно собрал шипы и уложил их в круглую коробочку. Закрыл, погладил крышку и блаженно улыбнулся.
— Из них можно сделать специальный рассол. Польешь им землю — и в мгновенье ока вырастет клестира. Представляешь?
— Зачем она вам? На продажу?
— Фу, глупость сказал, — скривился Кафка. — Нет, конечно.
Он замолчал, но шестое чувство подсказывало, что его так и распирает что-то мне сообщить. Наконец возбуждение взяло верх, старик подался вперед и жарко зашептал:
— Да будет тебе известно, что моя мечта — снова стать королевским чародеем. Сам знаешь, каким образом я потерял это место. Так вот, зеленый туман, превративший тогда всех, кроме нас с Грегором, в Бывших, пробрался и в тело его величества. По сию пору тлеет он в его ноге, и королю приходится прибегать к помощи многочисленных лекарей. Они приезжают со всего Мидкора и, как могут, сдерживают туман. Если они позволят ему распространиться выше, Грегор тоже станет Бывшим.
— Жуть. И что же, вы можете помочь?
— Вот именно! Все эти годы я искал способ, прочитал тысячи фолиантов в десятках библиотек. И нашел-таки! Чтобы полностью излечить короля, нужен Посох Великого лекаря. Мало того, я даже знаю, где он спрятан!
— Тогда в чем проблема?
— Да не могу я до него добраться! — взвизгнул вдруг чародей, вскочив. — Посох находится в запертом сундуке, сундук — в Недоступной пещере, пещера — в лесу Кош… Неважно, в каком-то лесу.
— Ясно, — я не смог сдержать улыбки, — игла в яйце, яйцо в утке.
Кафка нахмурился, не понимая. Еще бы, откуда ему знать русские сказки.
— Не перебивай. В общем, пещеру эту охраняет легион диких монстров. Мало того, как только в нее кто-то войдет, они сбегутся со всего леса!
Он снова сел и некоторое время помолчал, разглаживая складки на своей мантии. Потом продолжил:
— Но и это еще не все. В пещере не один сундук, а целых тысяча! В каждом из них лежит по золотой монете. И только в одном — Посох Великого лекаря! Чтобы все их взломать, понадобится не один день. А в это время монстры будут атаковать смельчака, осмелившегося туда войти!
Н-да, серьезное препятствие. Я сочувственно покачал головой и спросил:
— Но при чем тут клестира?
— А как же⁈ — вскинулся старик. — Полью землю возле входа, шипы прорастут и начнут отгонять монстров. Тут ведь немало, — он нежно погладил коробочку, — так что растений будет более чем достаточно, чтобы их атаки хватило на много часов. А со стороны входа поставлю магический щит, чтобы внутрь не пробивало.
— Допустим. А как вы уничтожите тех, кто защищает пещеру? Как взломаете сундуки? Вы же маг, не может у вас быть воровских навыков.
Кафка насупился и разом погрустнел.
— Нет, конечно. Об этом я еще не думал. Но клестира у меня уже есть. Вообще из этих шипов можно мно-огое сделать, — протянул он. — Вот только… одно дело рассол для выращивания кустов, а другое — настоящие, сильные зелья. Не хочу второй раз связываться с ингредиентами из Пустоши, и первого хватило с головой.
— Что ж, желаю удачи, — сказал я, поднявшись, и направился к выходу.
— Слушай, Гермес, — пробубнил мне в спину старик. — Ты же… ну… вор?
Я обернулся.
— Допустим, и?
Он кивнул на решетку за окном.
— Поговори с собратьями. Пусть перестанут меня грабить. Ну сколько можно? То одно упрут, то другое…
Подавив улыбку, я кивнул.
— Договорились.
— Вот и прекрасно, — он отвернулся.
— А вы не забудьте навести справки о Ваурсенте.
Уже склонившийся над коробочкой чародей раздраженно махнул рукой, что означало: «Помню, отвали». Я послушно отвалил. Но мысль о тысяче сундуков прочно засела в моей голове.
На улице уже смеркалось. Я шел, задумавшись, злой и расстроенный. Не скрою, была надежда, что Кафка может больше других знать о таинственном Ваурсенте. Увы и ах. Значит, нужно искать в другом месте. Кого бы еще поспрашивать? Руддер, рассказывавший об осаде Багряной Твердыни, вряд ли знает что-либо, но поинтересоваться не грех. Кто еще? Андрес? Или, к примеру…
— Гермес!
Я напрягся и замер, не оборачиваясь. После Чупса, посланца миридов, ожидать можно чего угодно. Впрочем, на этот раз голос был взрослый. Но незнакомый.
— Ау, Гермес! На минутку!
Тормозить дальше не было смысла, и я оглянулся. Медленно, осторожно, ожидая чего угодно.
Глава 7
Передо мной стоял пухляк с надписью над головой:
В памяти всплыли картинки из… как его… точно, Франсуа Рабле. Не то, чтобы парень был очень похож на толстого обжору, но что-то общее есть.
— Слышь, бро, — жалобно сказал он. — Тебе вот эта статуэтка не нужна случайно?
— С рук ничего не покупаю, — отрезал я, мысленно удивляясь: почему он выбрал именно меня? Народу кругом полно.
— Подожди, не уходи. Я и не продаю. То есть хочу, но не могу. Ну, в смысле, квест такой…
На этом месте парень запутался окончательно. Подождав с полминуты, я печально вздохнул.
— Самовыразись уже, а?
— Короче, качался я тут в одних древних развалинах. Не тут, конечно, а недалеко от Проклятых земель, в общем, не важно. И вдруг — бац, эта статуэтка. И сразу квест в интерфейсе появляется — отдать, мол, ее человеку, чье имя на ней написано. И он типа за нее даст десять золотых. Прикинь, как я обрадовался. Но, блин, ник-то на этой хреновине не разобрать! Смотри, тут первые буквы стерты, видно только «мес». Я уже и к Кожемесу подходил, и к Гомесу, и к Лютому Замесу, хотя тут стертых букв явно не на два слова. Тут еще вон что-то на латыни вроде. И, главное, непонятно, игроку ее надо отдать или неписю. Глянь, а? Вдруг это тебе. А то все ноги сбил, выискивая «месов».
Я неохотно взял фигурку в руки. Какой-то мелкий божок из серого камня. Нафиг мне это счастье?
— Не-е, старик, вряд ли она предназначена для ме…
И осекся: на глаза попалась надпись. Сбоку, у ног божка действительно было выбито полустертое имя, кончающееся на «мес». Но ниже виднелось гораздо более свежее:
Пантагрюэль заметил мой ступор и с надеждой спросил:
— Ну что? Тебе, нет?