Татьяна Герман – Фатальное пророчество (страница 14)
— Типа этого? — Рональд со снисходительной улыбкой указал на фонарь, который я все еще держал в руке. — Не беспокойся, они для нас безопасны. Лети спокойно и жди известий.
Бася подошла ко мне и погладила по плечу. А я… я почувствовал непреодолимое желание ее поцеловать. Но не при Роне же. Поэтому просто подмигнул ей, достал из инвентаря свиток и активировал его.
Возвращаясь к площади, я забил на фонарь: все равно не получалось одновременно вглядываться в ники и думать. А подумать было о чем. Один из древних ресурсов ушел в туман вместе с неведомым Ваурсентом. Где искать инфу о сыне Удона? Библиотеку, конечно, Бася с Роном проверят, но еще вопрос, смогут ли что-то найти. Неплохо бы и мне включиться в процесс. Только кого спрашивать о событиях трехсотлетней давности? В момент появления здесь первых игроков Мидкор уже был таким, с легендами и историей. А значит, ни Руддер, ни кто-либо другой подсказать ничего не сможет.
Единственная зацепка — Стас говорил о штурме замка, под которым расположена гробница Удона. Но что мне это дает? Мне нужен не король, а его исчезнувший сын.
Стоп! А ведь есть человек, который может что-то знать. Вот буквально минуту назад был поворот к его дому.
Я резко развернулся и почти бегом направился к перекрестку. От него уже виднелась нужная мне вывеска.
Интересно, «давно потерянной вещью» может быть Изумрудное Яйцо? Надо спросить у старика, вдруг и в самом деле найдет. Кто как не главный королевский волшебник, пусть и бывший, должен знать обо всех тайнах? Наверняка он имел доступ к самым секретным летописям. Правда, расстались мы с ним не по-дружески, но мне ли не знать, чем его можно купить.
Решив так, я оправил Руддеру сообщение:
Он ответил быстро.
Тьфу ты, как нехорошо. Он думает, что я весь день сбиваю ноги, дежуря на рыночной площади, а на самом деле я шарюсь по непонятным катакомбам. Ладно, смена так смена, все равно миридов они не найдут.
Едва я добрался до «Голубятни», как подрулил Веллинг. Забрал у меня фонарь и растворился в толпе, добродушно бросив:
— Спасибо, отдыхай.
Нет уж, благодарю, не до отдыха, надо бежать к Кафке.
Дверь мне открыла все та же усталая тетка в теплой шали. Походу, она мерзнет в любую погоду. Посмотрела с сомнением, словно раздумывала, пускать ли меня, потом жестом пригласила войти.
Поднявшись по лестнице, я откинул бархатную портьеру кабинета. Но вместо тихой, спокойной обстановки наткнулся на настоящий кавардак. Кафка, озадаченный и явно расстроенный, метался по комнате, посыпая пол и стены желтоватым порошком. Потом схватил со стола пузырек с фиолетовой жидкостью и, бормоча что-то себе под нос, стал разбрызгивать ее вокруг себя.
Снаружи, за распахнутым окном, что-то грохнуло, послышалась приглушенная брань, и чародей метнулся туда.
— Да что вы, в самом деле! — возмущенно завопил он, шлепнувшись животом на подоконник. — Решетку удержать не можете⁈
В ответ тот же голос пробубнил что-то неразборчивое, послышался скрежет, и вскоре все стихло. Кафка с шумом закрыл створки окна, за стеклом блеснули зеленые прутья решетки. Старик повернулся и увидел меня.
— Опять ты⁈ — возмутился он.
Врубив Дипломатию, я кивнул.
— Ага. Что-то случилось?
— Да ходят тут всякие типа тебя, — он возмущенно замахал руками. — Грабят и грабят! Небось, друзья твои, воришки несчастные! Все вы одинаковые.
— Как вы можете такое говорить! — ужаснулся я, сделав круглые глаза. — Чтобы мои друзья да… да обворовали кого-то⁈ Ни в жизнь не поверю!
Кафка тормознул и, слегка нахмурившись, внимательно посмотрел на меня.
— Точно?
Войдя в образ благородного полудурка, я чуть было не ляпнул: «Вот те крест!», но вовремя одумался.
— Клянусь Теодаром!
— Да? Ну ладно, — черты его лица разгладились, взгляд подобрел, и старик незлобиво проворчал: — Что на этот раз?
Я запустил руку в мешок.
— Вот, уважаемый чародей, принес вам подарок из Пустошей.
По-птичьи склонив голову набок, он долго рассматривал шипы, лежащие на моей ладони. Потом поставил на стол склянку, которую все еще держал в руке, и осторожно взял один из них.
— Клестира… — прошептал Кафка почти с благоговением.
— Она самая.
— Где взял?
— Говорю же, привез из Пустошей.
Он окинул меня недоверчивым взглядом.
— Ладно, заходи, садись.
Не успел я расположиться в уютном кресле, как старик, сев напротив меня, приступил к допросу.
— Хочешь сказать, что сходил в Пустоши и вернулся? Или все-таки умер и возродился?
— Повезло, обошлось без смерти, — ухмыльнулся я.
— Допустим. И сколько шипов ты готов отдать?
Казалось, глаза, окруженные лучами морщинок, видели меня насквозь. Но мне скрывать было нечего. Улыбнувшись пошире, я голосом наивного лошары ответил:
— Да хоть все. — Но, подумав, добавил: — Впрочем, парочку я все-таки оставил бы себе.
— А ты знаешь, сколько они стоят? Осознаешь, что вот эта кучка в твоей руке тянет не меньше чем на золотой?
— Угу.
— Ясно, — пригорюнился чародей. — Значит, тебе от меня что-то нужно. Причем очень важное. Сгубить кого-то?
Я вернул три шипа в инвентарь, а остальные высыпал на стол перед Кафкой.
— Какие у вас, дедушка, дурные мысли. Никого я заказывать не собираюсь, просто хочу задать пару вопросов.
Кафка нахмурился и замер, глядя в одну точку. Подумал пару минут, ожил и перевел взгляд на меня.
— Сделаем так: ты озвучишь свои вопросы, а я, если не посчитаю возможным на них ответить, клестиру не возьму.
— Хорошо. — Я пожал плечами и равнодушно продолжил: — Недавно мне довелось услышать легенду об Удоне и его сыне. Теперь вот интересуюсь, что стало с Ваурсентом. Вы что-нибудь знаете о нем?
Чародей усмехнулся.
— Понятно, ищешь Изумрудное Яйцо. Напрасно.
Поняв, что дальше вилять не получится, я спросил напрямую:
— Почему?
— Не ты первый, не ты последний, а только все без толку. С тех пор, как принц покинул нейтральные земли, о нем никто ничего не слышал. Должно быть, он сгинул в пути. Успел ли он спрятать Яйцо или погиб вместе с ним — неведомо. Да и какая разница?
— В смысле — какая разница⁈ — я даже привстал от возмущения. — Это ведь сильнейший артефакт!
— Его невозможно найти, — медленно, словно ребенку, сказал чародей. — Если бы Ваурсент был ровня отцу, тогда другое дело, появился бы шанс.