Татьяна Герасимова – Снегурочка для босса (страница 2)

Не думая больше ни минуты, вызвала такси, сунула ноги в высокие ботфорты и крепче сжала папку с важными чертежами.

В этом контрасте была вся суть моего плана: деловая необходимость, скрытая откровенным соблазном.

И назад пути уже не было. Я решительно перешагнула порог своей квартиры, захлопнув за собой дверь.

Уголки губ предательски поползли вверх, выдав торжество, которое я уже не могла и не хотела скрывать. Удача сегодня была моей союзницей. А значит, сдаваться без боя за своё право быть услышанной и речи быть не может.

На улице не на шутку разбушевалась снежная вьюга. Но и это не могло нарушить мои планы.

Игра началась.

А дальше будь что будет.

Глава 2

Привкус дешёвого полусладкого, смешанный с царящим в машине запахом ароматизатора, вызывал лёгкое головокружение.

Таксист несколько раз пытался завести разговор. Но я лишь коротко отвечала ему и прижимала к груди папку с чертежами «Снежинки», будто это был щит, а не проект, и повторяла про себя заученные аргументы. В голове гудела только одна мысль: «Ты сошла с ума, Виктория. Абсолютно и бесповоротно».

Коттедж возник из снежной пелены как мираж: тёмный бетон, панорамное стекло, идеальные геометрические линии. Без души и архитектурных излишеств.

Я, пошатываясь, вылезла из такси, и мои ноги тут же утонули в рыхлом снегу по щиколотку.

Гордеев открыл дверь почти мгновенно, будто стоял за ней, ожидая меня. На нём была тёмная пижама из мягкого, дорогого на вид кашемира. Он был босиком. Это смутило больше, чем если бы он встретил меня в строгом костюме.

На лице не было ни удивления, ни гнева. Лишь глубокая, всепоглощающая усталость и… любопытство? Хотя нет, мне это лишь показалось.

— У вас есть ровно пятнадцать минут, — произнёс он, едва окинув меня взглядом, — с момента, когда вы переступите порог. После чего я вызываю вам такси, и вы уезжаете домой, — отступил Вячеслав Игоревич в дом, пропуская меня внутрь.

Тепло и запах сосны тут же проникли в моё обоняние, опьяняя своим волшебным действием.

Стараясь держать себя в руках и не пошатываясь, я прошла в гостиную. Всё здесь было выверено до миллиметра: книги в идеальных стопках, диван, стоящий по центру комнаты, камин, в котором ровно горели несколько поленьев, словно в декорации.

В свете настольной лампы лицо босса казалось высеченным из гранита: чёткий подбородок, напряжённый рот, тёмные глаза, которые изучали меня.

Гордеев сел в кожаное кресло, откинувшись и скрестив руки, ждал, когда я начну говорить о том, зачем к нему пожаловала.

— «Снежинка» — это не просто отель, — начала я, и голос, к счастью, не дрогнул. — Это принцип. Гармония с ландшафтом. Пассивное энергоснабжение, система сбора воды, зелёная крыша, которая меняет цвет в зависимости от сезона…

Я говорила практически на автомате, вдохновлённая своей работой и показывая ему расчёты и эскизы интерьеров, как свет будет падать под разными углами в зимней столовой, как звук дождя зазвучит на зелёной крыше. Рассказала о многих функциях, которые будут радовать душу.

Он не перебивал, а продолжал безмолвно слушать с каменной маской на своём лице.

— … и поэтому «Снежинка» не может быть очередной коробкой, выстроенной по определённому шаблону! — закончила я, запыхавшись. — Она должна дышать и удивлять окружающих своими совершенными удобствами!

— Что ж, поэтично, — сказал он, наконец. — Но всё также финансово несостоятельно. Психологически наивно. Клиенты не готовы платить за «дыхание». Они платят за горячую воду, быстрый Wi-Fi и кондиционер. Ваш проект, Виктория Сергеевна, — это мечта подростка, не обременённого знанием смет.

Внутри у меня что-то оборвалось. Это была не злость. А гораздо хуже — горькое, унизительное разочарование. Я потратила месяцы на разработку своих идей. А он даже не вник в суть того, что это могло бы нам дать.

— Вы просто не хотите ничего видеть! — вырвалось у меня, и голос предательски задрожал от внезапно нахлынувших слёз. — Вы всё меряете в деньгах и рисках. Вы… — не успела выговорить всё то, что накипело в груди, как в этот самый момент свет неожиданно погас.

Мы остались в кромешной тьме, нарушаемой лишь угасающим светом пламени в камине.

— Прекрасно, — произнёс Гордеев в темноте. Его силуэт подошёл к окну, оставив меня одну на прежнем месте. — Метель разыгралась не на шутку. И, судя по всему, где-то повалило столб, что привело к отключению электроэнергии.

Мужчина проверил телефон и щёлкнул выключателем.

— Связи нет. Генератор в сарае. Но путь к нему, полагаю, уже замело, — проговорил он, вглядываясь в окно, а затем повернулся в мою сторону. — Поздравляю, Виктория. Вы добились моего безграничного внимания. Теперь у нас его примерно… до утра. Как минимум, — сухо закончил Вячеслав Игоревич и предложил мне расположиться на диване, снабдив подушкой и тёплым одеялом. — Туалет там. Не шумите. И… постарайтесь протрезветь.

Как только я осталась одна, стыд, удушливый и всепоглощающий, тут же накрыл меня с головой.

Что я наделала?

Пьяная вломилась к боссу в дом, устроила истерику и теперь заперта с ним посреди снежного апокалипсиса.

О боже! Что же теперь будет с моей карьерой?

Уткнувшись лицом в подушку, которая пахла им — тем же древесно-пряным ароматом, что и весь дом, я тихо заплакала.

Уснула спустя несколько недолгих минут, уверенная, что завтрашний день станет самым худшим в моей жизни.

Но я ещё не знала, насколько могла в этом ошибаться.

Глава 3

Я проснулась от ощущения того, что сплю на тёплом, очень твёрдом и очень… живом матрасе. Под щекой что-то ритмично билось. Мой нос уткнулся во что-то, пахнущее чистым мужским телом, древесиной и чем-то ещё неуловимо приятным. Я медленно открыла глаза.

Прямо передо мной, в нескольких сантиметрах от лица, была мужская грудь. Хорошо очерченная, с тёмными завитками волос.

Моя рука лежала на ней, чувствуя под пальцами тёплую кожу и упругие мышцы, а нога была перекинута через чужое бедро.

Мозг, отказываясь верить в реальность происходящего, начал медленно и мучительно перезагружаться.

Я замерла. И с тихим ужасом подняла глаза на обладателя этого горячего тела.

Вячеслав Игоревич спал. Его лицо, лишённое привычного напряжения, было расслаблено. Длинные тёмные ресницы отбрасывали тени на скулах. Губы, всегда плотно сжатые, чуть приоткрыты. В эту минуту он выглядел моложе своих лет и уязвимее. И ко всему прочему, он был чертовски привлекательным.

Паника, холодная и бездонная, накрыла меня с головой. Я упорно пыталась сообразить, как незаметно отползти от него. Сделала микроскопическое движение, вспомнив, что лежу на нём практически обнажённая.

И в эту самую секунду он открыл глаза.

Сначала Гордеев слегка поморщился, наверняка ощутив тяжесть всего моего тела на себе. А потом его тёмные зрачки сфокусировались на мне. В них не было сонной неги. Была лишь нарастающая волна чистого, неподдельного шока.

Мы смотрели друг на друга в полной, звенящей тишине. Его рука, оказывается, лежала у меня на пояснице. И он не торопился убирать её.

— Объясните, — произнёс он, наконец, низким, хрипловатым от сна голосом.

Вся кровь прилила к моему лицу.

— Я… мне, должно быть, было холодно, — прошептала я, краснея от одного его взгляда и чувствуя, как это звучит нелепо.

— Я думал, что мне это только приснилось, — сказал он медленно, не отводя испытывающего взора, — в гостиной действительно стало прохладно. Камин почти погас. Вы вошли сюда в два часа сорок семь минут. Стояли у кровати две минуты. Произнесли монолог о том, что я «архитектурный вандал, глухой к музыке линий». Потом легли. Сказали: «Тепло» и тут же уснули.

Я закрыла глаза, желая сквозь землю провалиться, лишь бы не испытывать никогда больше подобных чувств.

— Простите, — наконец выдавила я.

Но он не ответил. Просто убрал руку, позволив мне с него слезть, и сел на кровати, повернувшись ко мне спиной. Его плечи были напряжены.

— Метель не утихла, — констатировал Вячеслав Игоревич, смотря в заснеженное окно. — И, судя по всему, не утихнет. Мы заперты. Возможно, на несколько дней. Пока дороги не расчистят.

Встав с кровати, мужчина вышел из комнаты, не оглядываясь.

А я осталась лежать, глядя в потолок, чувствуя на своей коже остаточное тепло от его тела и жгучее унижение за произошедшую ситуацию.

Глава 4

Это утро началось с установления правил военного положения.

Гордеев, уже одетый в идеальные тёмные джинсы и водолазку (я же была вынуждена позаимствовать у него тёплые брюки и свитер) представил мне «Временный регламент совместного проживания». На листе А4 от руки в две колонки.

'ПРАВИЛО 1: График пользования ванной комнатой. 7:00–7:15 — Гордеев. 7:15−7:30 — Соловьёва. Опоздание сокращает время следующего сеанса.

ПРАВИЛО 2: Распределение провизии. Завтрак: овсянка (Г.), кофе (общий). Обед: суп (общий). Ужин: макароны с тунцом (С. готовит).

ПРАВИЛО 3: Личное пространство. Диван — территория С. Кресло у камина — территория Г. Кухня — нейтральная зона.

ПРАВИЛО 4: Темы для дискуссий: погода, состояние запасов. Темы, запрещённые к обсуждению: архитектура, личная жизнь, события прошлой ночи'.