Татьяна Герасимова – Снегурочка для босса (страница 12)

— Да?

— После встречи… найди способ быть на связи. Мне будет важен… оперативный отчёт.

Я поняла. Ему тоже было тяжело. Он тоже считал часы до нашей встречи.

— Договорились. Спокойной ночи, Слава.

— Спокойной ночи. И… спи хорошо.

Тем временем в Москве Вячеслав Игоревич Гордеев вёл свою борьбу с тишиной. Он действительно слушал тот самый плейлист, сидя в своём кабинете, хотя на часах уже было далеко за полночь. Но на экране его компьютера был не финансовый отчёт, а план квартиры. Не какой-то коммерческой, а… смежной с его собственной. Пустующей уже полгода.

Он чертил линии, стирал их, снова чертил. Его профессиональный ум пытался решить задачу: как создать пространство, которое было бы и независимым, и единым целым. Где можно было бы работать, не мешая друг другу, и где было бы место для того самого хаоса, без которого теперь было невозможно дышать.

Он понимал абсурдность. Они даже не были парой в классическом понимании. У них была одна ночь и десяток украденных минут. Но он, человек, строящий жизнь на расчётах, с абсолютной ясностью понимал — это единственный инвестиционный проект, в успехе которого он был уверен, несмотря на все вытекающие риски. Риски он возьмёт на себя. Ей нужно просто творить.

Антон… Вячеслав хмурился, думая о словах Вики о нём. Нужно будет как-то нейтрализовать этот фактор. Перевести на другой объект? Слишком очевидно. Дать самостоятельный, очень сложный проект с жёсткими сроками, чтобы у того голова была занята другим? Как вариант.

Его телефон завибрировал. Сообщение от неё из Цюриха ранним утром: «Иду на встречу. Погода ясная, ветер 5 м/с. По местным меркам — лёгкое волнение. Настроение: решительное».

Он улыбнулся. Их код «Лёгкое волнение» означал внутреннее состояние Вики по предстоящей встрече. И тут же ответил: «Учтите ветровую нагрузку. Опоры устойчивы. Жду отчёта. Прораб».

Моя встреча со швейцарцами прошла блестяще. Их сначала смущал мой возраст и пол, но когда я обрушила на них лавину точных технических вопросов, цифр и собственных расчётов, лёд между нами, наконец, растаял. Мы нашли взаимопонимание. Я вышла из офиса с предварительными соглашениями и портфелем, полным каталогов, на которые так рассчитывала.

И тут, на улице, глядя на безупречное голубое небо, я поняла, что не могу больше. Не могу ждать вечера. Я зашла в первую попавшуюся кафешку, заказала капучино и, не откладывая, набрала его по видеосвязи.

Слава ответил почти мгновенно. Камера включилась, и я увидела его кабинет. Он был в очках, волосы слегка взъерошены. На столе лежала груда бумаг.

— Виктория? — его брови поднялись вверх. — Всё в порядке? Ты же на встрече должна быть…

— Всё прекрасно. Встреча завершена успешно. — Я перевела камеру, показав ему панораму цюрихской улицы. — Вот. Видишь? Слишком идеально. Мне не хватает… трещин в асфальте.

Он снял очки и внимательно посмотрел в экран. Не на улицу, а на моё отражение в маленьком окошке.

— Трещины — это признак некачественного покрытия, — сказал он серьёзно. Но потом уголки его губ дрогнули. — Но в данном контексте… я понимаю. Ты… хорошо выглядишь.

— А ты ужасно, — парировала я, глядя на его тени под глазами. — Ты не спишь.

— Сон — нерациональная трата времени при наличии разницы в часовых поясах, — отмахнулся Гордеев. — Покажи, что взяла.

Я снова перевела камеру на папки и начала листать каталоги, подробно всё объясняя. Он слушал, кивал, задавал вопросы. Мы были за тысячи километров друг от друга, но, по сути, на расстоянии вытянутой руки.

— Слава, — прервала я сама себя на полуслове. — А что, если я… привезу тебе швейцарские часы? Настоящие. Не для синхронизации, а просто… потому что хочу.

Гордеев замолчал. Потом медленно сказал мне на это:

— Это будет нарушением всех наших договоренностей о непредвзятости. Подарок от сотрудника начальнику.

— Не от сотрудника, — прошептала я. — От архитектора — прорабу. За то, что не бросил стройку в самом начале.

Мужчина смотрел на меня через экран, и я видела, как в его глазах тает последний лёд.

— Тогда я… буду вынужден их принять, — сдался он. — И найти адекватный способ компенсации.

В последний день конференции Антон подошёл ко мне на прощальном фуршете.

— Ну что, Вик, довольна? — спросил он, держа бокал с минералкой.

— Очень. Было много полезного.

— Да уж, вижу, — кивнул на мой портфель, набитый бумагами. — Гордеев будет рад. Ты… часто с ним на связи? — спросил мужчина невинным тоном.

— В рабочем порядке, — пожала я плечами. — Отчёты, уточнения. Стандартно.

— Понятно, — он сделал глоток, и его взгляд стал хитрым. — Просто слышал, как ты вчера в кафе довольно оживлённо что-то говорила по-русски. Подумал, может, с шефом совещаешься.

Ледяная волна прокатилась по моей спине. Он видел. Или слышал.

— Совещалась, — подтвердила я, стараясь, чтобы голос звучал естественно. — Обсуждала детали по встрече. Там такие нюансы, что по почте не опишешь.

— Ага, — протянул он, и мне показалось, что Антон мне не поверил. Но спорить не стал. — Ну, удачной дороги. Встретимся в Москве.

Обратный перелёт прошёл в размышлениях. Я держала в руках маленькую коробочку с часами, не массивными, как его, а изящными, с серебряным браслетом и тёмно-синим циферблатом, похожим на ночное небо над Цюрихом. Что я делаю? Это безумие.

Но когда самолёт приземлился в Шереметьево, и я, пройдя паспортный контроль, увидела его, это безумие обрело веский смысл.

Гордеев не встречал меня у выхода. Он стоял в стороне у стойки с кофе, делая вид, что выбирает что-то. Он был в тёмном пальто, без шарфа и смотрел не на табло, а в телефон.

Я подошла, остановившись в метре от него.

— Вячеслав Игоревич. Какие совпадения.

Мужчина поднял голову. И всё — усталость, напряжение, долгие дни тишины — всё это исчезло, сменившись одним простым, человеческим, невероятным облегчением.

— Виктория Сергеевна. Добро пожаловать домой. Как поездка?

— Продуктивно. Есть, что обсудить.

— Я готов к отчёту, — он кивнул в сторону выхода. — Моя машина на парковке. Я могу… подвезти вас, если по пути.

Мы шли к машине через переполненный аэропорт, и между нами снова была эта сантиметровая дистанция, которая звенела громче любой сирены. Мы молчали. Всё было сказано. В его взгляде. В том, как его рука случайно коснулась моей, когда он открывал дверь машины.

И только когда автомобиль тронулся, выехал на тёмное зимнее шоссе, залитое огнями, он сказал, глядя прямо на дорогу:

— Антон звонил мне сегодня. Докладывал о своих успехах на конференции. И между делом спросил, правда ли, что я лично курирую все твои чертежи по «Снежинке».

Моё сердце сжалось от этого разговора.

— И что ты ответил?

— Что я лично курирую все ключевые проекты компании, — холодно отрезал он. — И что, если у него есть энергия на любопытство, пусть направит её на доработку сметы по логистическому центру, которая у него опоздала на два дня.

Я выдохнула.

— Он не отстанет.

— Я знаю. Поэтому у меня есть предложение, — он на секунду отвёл взгляд от дороги, чтобы посмотреть на меня. — Официальное, деловое и абсолютно прозрачное.

Глава 14

Машина ехала по ночной Москве, и его слова повисли в воздухе, наэлектризованном от невысказанного.

— Какое предложение? — спросила я, боясь рассчитывать на хорошее.

Гордеев свернул с оживлённой трассы на тихую улицу, ведущую к его дому. Не к моему.

— Логично, что после такой командировки нам требуется детальный разбор итогов, — заговорил он своим «офисным» тоном, но я уже умела слышать подтекст. — Обсуждение контрактов, анализ собранных материалов. На это потребуется время. Возможно, несколько дней интенсивной работы.

— В нерабочее время, — уточнила я, чувствуя, как сердце начинает биться чаще.

— Естественно. Чтобы не отвлекать коллег. Я предлагаю использовать для этой работы пространство моего дома. У нас уже есть… опыт продуктивной совместной деятельности в условиях изоляции. — Слава бросил на меня быстрый взгляд, а затем продолжил. — Это будет максимально эффективно. И прозрачно. Всё будет официально оформлено, как работа вне офиса. Соответственно, Антон или кто-либо другой не смогут предъявить претензий.

— А что скажут люди? Если узнают, что мы дни напролёт работаем у тебя дома? — спросила я, хотя ответ уже знала.

— Что мы — фанаты своего дела, — парировал он, и в голосе прозвучала лёгкая усмешка. — Что Гордеев доводит своих сотрудников до седьмого пота, а Соловьёва готова на всё ради своего проекта. Это только поднимет наш профессиональный авторитет. Особенно твой.

Это было гениально. И безумно рискованно. Провести несколько дней вместе на его территории, под прикрытием работы. Это был не мост, а целый тоннель, прорытый прямо под носом у окружающих.

— А если… мы не выдержим? — тихо спросила я. — Если работа превратится во что-то другое?