Татьяна Гаврилина – Заливное из судака (страница 3)
Катя».
Вторая открытка дополняла первую:
«Счастье. Оно бывает и я в этом уверена, надо только не пройти мимо, надо заметить его. Ну, вот у меня так всегда получается. Собиралась поздравить человека с днём рождения, а навеяла грусть и прочитала что-то наподобие лекции. Я поздравляю тебя с днём рождения, даже не знаю, сколько тебе исполняется лет. И пусть у тебя будет много твоего такого счастья, которого ты хочешь, ведь люди счастливы от разного. И каждый человек бывает счастлив за всю жизнь, самое большое, целый месяц. Целый месяц счастья! Ведь это уже не так плохо. Короче, поздравляю ещё раз тебя с днём рождения!
Катя».
Часть 3. Правда, порой, не лежит на поверхности
Катя не видела Валеру уже третью неделю. Небо всё в тучах, холодновато, синоптики днём снова обещали осадки, но обошлось. Так холодно. Всю ночь лил дождь. Небо серое. Катя не любила такую погоду, ничего не хотелось делать. Лето выдалось таким холодным! Всё время дожди и дожди.
– Что теперь делать? Всё равно ничего не исправишь и не вернёшь время. Да, время не вернёшь. Вот и прошло лето, пролетело так быстро! Скоро в школу. Подумать только, я уже в десятом классе. Даже не верится! – размышляла Катя.
– И куда я буду поступать учиться? – думала Катя, – не знаю. – Мама хочет, чтобы одна из её дочек была врачом. Это неплохо – быть врачом. Очень гуманная, самая человечная и лучшая профессия. Как здорово приносить людям счастье, а ведь это так и есть! Как хорошо осознавать, что ты, именно ты (!) спас человека, вернул ему самое дорогое – жизнь. Просто надо найти себя, чего хочется именно тебе, чтобы то, к чему ты стремился, было достигнуто. А бывает и так: человек в зрелом возрасте или в старости, оглянувшись назад на всю свою прожитую жизнь осознаёт, что он не достиг того, к чему стремился, что было намечено им в начале своего жизненного пути, он вновь и вновь возвращается к той жизни, которую возненавидел и которую сам своими же руками создал. Страшно осознать, что прожил напрасно, ничего не успел и что слишком мало времени осталось на то, чтобы успеть ещё хоть что-то изменить. И ты миришься со своим положением в жизни, когда уже слишком поздно. Бывает и так, что люди разрушают сами свои же надежды, мечты, полные той неудержимой силой, которая увлекала их и толкала вперёд.
Катя боялась, да не только боялась, а изо всех сил не хотела, чтобы так случилось с ней.
– Очень хочется не прожить даром свою жизнь. Надо, чтобы она не пролетела быстро и незаметно. Что я оставлю людям после себя? Какой след? Что скажут хорошего обо мне? Вспомнят ли, когда меня не будет?
Катя рано, ещё не вступив на порог взрослой жизни, уже думла о том, что она оставит после себя.
– А когда думать? Когда мне будет лет под 60? Да, надо выбирать свой путь, чтобы потом не жалеть, что вся жизнь прожита зря. Как это трудно! А что же легко?
Перед началом учебного года Катя на улице встретила Валеру. В медицинский институт он не поступил, но рвался в него неудержимо.
– Буду поступать. Не поступлю в следующем, в армию заберут, всё равно после службы буду поступать! – убежденно говорил Валера.
– Ах, какой героизм! Вы только посмотрите, какой он молодец! Ну и поступай на здоровье, так все люди делают, у кого есть цель в жизни. Я бы точно так же действовала, но без хвастовства перед всеми:
– Ах, посмотрите, какая я молодец!
Тьфу, мне противно, – мысленно ехидничала Катя, слушая Валеру.
Катя решила окончательно порвать с Валерой, хотя и рвать то, по сути, было нечего. Какое-то время спустя Катя встретила на улице Вову и тот сказал, что Валеру забрали в армию.
– И зачем мне это знать? – спросила его Катя, – он меня не интересует, он посторонний мне человек.
Она повернулась, чтобы уйти, но Вова сказал ей вслед:
– Я знаю, почему ты рассердилась на Валеру. Я ему говорил, что это плохая затея привести свою сестру на вечер в дом Пионеров.
– Какую сестру? Это была его сестра, с которой он болтал весь вечер?! – оторопела Катя, застыв в изумлении. – Вот я дура! – думала про себя Катя.
Лена уехала отдыхать на море, в квартире стало пусто без неё. Раньше Катя и не замечала, что подолгу болтала с Леной, а сейчас некому даже слово сказать. Ей хотелось ждать, как раньше, прихода Лены домой из института, чтобы рассказать что-нибудь. И о чём же они болтали? Да ни о чём особенно, так, о мелочах, а как поднималось настроение после этих ничего не значащих разговоров! Да, сестра – её настоящий друг, которая выслушает и всё поймёт, даст нужный совет. А ещё две недели ждать, пока она приедет.
– Боже мой, я не вытерплю! Возьму, да и приеду к ней на море, вот сюрприз будет! – повеселела Катя, даже зная, что эта идея не осуществима.
Катя вся извелась, исстрадалась, металась по комнате не зная как поступить, что сделать, чтобы восстановить отношения с Валерой.
Часть 4. Письма из армии
Кате стали приходить письма от Валеры.
***
Здравствуй, Катя!
Вот я пишу уже второе письмо, хотя на первое и не получил ответа. Я вам пишу… Увы, пока только я вам и не иначе. Как я уже писал, я лежу в госпитале. Печень, почки, селезёнка, и так далее, но всё излечимо и не смертельно, ко всему прочему меня прикрутил аппендикс, уже лишён. Теперь вот лежу и потихонечку ворочаюсь. Ты уж извини меня за почерк, пишу лёжа, так как вставать еще нельзя. Глотаю массу таблеток и жиденький кисель, Но это скоро пройдёт. «И Ричард на коне!» – Шекспир, «Ричард Третий». Полежу я здесь по моему новому адресу ещё недели две-три, а может и больше. Как твои дела? Как ты себя чувствуешь? Боже, каким медлительным идиотом я был раньше, когда… Впрочем, всему своё время, об этом тоже напишу. Вот и всё. Передавай привет нашим друзьям.
Искренне ваш, маркиз В.
16 сентября.
***
Здравствуй, дорогая моя Катюша!
Я люблю тебя, так искренне, так нежно, как никого никогда не любил. Я задыхаюсь без тебя, как рыба без воды, выброшенная на берег. Весь белый свет мне не мил, я думаю о тебе день и ночь, ночь и день, каждую минуту, каждую секунду. С каждым ударом моего сердца в голове звучит лишь только одно слово: Катя, Катя, Катя… Я надеюсь, что это взаимно. С нетерпением жду от тебя ответа.
С солдатским приветом, Валера.
14 ноября.
***
Катя, здравствуй!
Я, видимо, уже пишу некстати. Наверное, надоел тебе. Ну, правильно, ты учишься, а я – солдат, человек не твоего круга знакомых и не твоих интересов. Может быть, это забавно – читать и посмеиваться, получив письмо с признанием в любви, показывать это письмо улыбающимся подругам, недоумевать:
– И чего это он себе в голову вбил?
Я уже достаточно взрослый человек, чтобы разобраться в своих чувствах, заблуждениях на чей-то счёт. Если тебе неохота мне писать, то сообщи об этом, чтобы меня не мучили сомнения. Если же нет, то почему ты не отвечаешь на мои письма? Да, время идёт, уже ноябрь, полгода прошло с тех пор, как я уехал из дома. Кстати, я был в отпуске, заходил к тебе домой раза три, но никого не было. Вот такие дела. Опять изменение в моей воинской биографии. Я назначен командиром отдельного взвода разведки. Мы сами себе начальники. Служба идёт, как по маслу. Значительно легче стало, пообтёрся среди ребят, но всё же это не то, всё-таки очень хочется домой, хочется увидеть родных, с тобой повидаться…, пожить студенческой жизнью. Не знаю, может быть где-то, кому-то, когда-то армейские будни и нравились, но только не мне и не здесь. Что делать, такова судьба, – как говорили древние римляне. Случай – вот что определяет нашу жизнь, мы пешки в колоссальной игре и никто не в силах избежать случайности. Но я в это не верю.
Надеюсь, что получу от тебя письмо, которое расставит все точки над ‹i›.
С солдатским приветом, Валера.
20 ноября.
***
Здравствуй, Катя!
Наконец получил твоё письмо, на которое возлагал большие надежды, которое так долго ждал. Да, мы живём в XX веке, безудержная свистопляска темпов жизни часто оттесняет на задний план простые человеческие чувства – это всё так. Я отлично понимаю твоё отношение к окружающим, но я не ребёнок, чтобы принять доброжелательное отношение за проявление чего-то необычайного. Я ни капли не заблуждался в том, какие чувства движут тобой в написании писем. Конечно, я попал в необычный суровый и, можно сказать, жестокий мир, в армию, но я высказал в своих письмах то, что хотел сказать тебе и раньше, что было продумано, взвешено и решено ещё до ухода на службу. Да, 19 лет – это мало, может быть это и ничто, бесконечно малое число по сравнению хотя бы с историей человечества, но я многое видел, больше, чем ты думаешь. Я много поездил по стране, видел разных людей, видел все стороны жизни, я чувствую себя очень уставшим от всего этого. Понимаешь, я всю жизнь, имеется в виду сознательную жизнь, один – у меня есть мама, папа, сестра, родные и знакомые, но не было друга; по-видимому я слишком уж необычно представляю себе именно дружбу, а не приятельские отношения, и в результате этого и в школе и в армии сложились группировки: коллектив и я, вне всех, отдельно от масс, кошка, которая гуляет сама по себе. Понимаешь, это не просто фраза или позёрство, нет, это действительность.