Татьяна Гаврилина – Заливное из судака (страница 2)
– Ребята! У Кати сегодня двойной праздник, у неё сегодня день рождения! – прокричал Валера.
Со всех сторон раздалось:
– Катюша! Катюша! С днём рождения!
– Будь всегда молодой!
– Поздравляем!
– Давайте выпьем за Катюшу!
– В 16 лет жизнь только начинается!
Кате было хорошо и весело, она не стала уточнять свой возраст. Слава – первокурсник медицинского института, запел под гитару: «Очи чёрные, очи жгучие» и взял мощный квинт-аккорд, полетевший к самому потолку. Хотя у Кати серые глаза, песня и исполнение ей очень понравились. Танцуя медленный танец, Валера прикоснулся к её щеке своей. Катя замерла, ей стало неловко.
– Катька, я кажется влюбился, – сказал он тихо.
Глаза его «горели» голубым пламенем. Или это в его глазах отражался свет от лампы под синим абажуром?
– Неужели? – рассмеялась Катя.
Около десяти вечера постепенно расходились по своим домам. Валера пошёл провожать Катю и нёс пакет с её туфлями.
– Когда мы с тобой встретимся? Я буду скучать по тебе, – лепетал Валера при прощании, но тут Катя увидела свою маму на другой стороне улицы, выхватила у него пакет и убежала. Валера крикнул ей вслед:
– В субботу в семь часов вечера буду тебя ждать на трамвайной остановке!
На следующее утро Катя рассуждала:
– Конечно, всякому человеку приятно, когда к нему проявляют внимание. Я недостойно себя вела! Да, мне исполнилось 15 лет. Я уже взрослая и должна отвечать за свои поступки. Даже обязана. И должна действовать не так, как подскажет сердце, ведь оно коварно, а так, как велит разум. Я сегодня поговорю с Валерой и скажу ему, что обязана отвечать за свои поступки, что хочу иметь друга, дружить и ещё раз дружить, а не что-нибудь другое…
Кате было очень-очень стыдно, она вдруг представила себя и ужасно ясно и чётко пронеслась мысль в голове, которая как бы обожгла её:
– Ведь мне ещё 15 лет! 15 лет, а я вела себя, как взрослая, как будто мне 18.
Она решила написать и передать в субботу с кем-нибудь письмо Валере о том, что ей надо учиться, поступать в институт, что ему тоже надо учиться, но непредвиденные обстоятельства разрушили её планы. В четверг к ней подошли девчонки и сказали, что их попросили сообщить, что Катю внизу на первом этаже ждут мальчики.
– Какие мальчики? – растерялась Катя.
Валера и Вова пришли узнать, не ругали ли её дома. Кате надо было идти на урок, и они договорились встретиться на углу школы после урока.
– Тебя ругали дома? Тебе влетело? Когда можно встретиться? Когда и по скольку у тебя уроков? Во сколько они заканчиваются? – расспрашивал Валера.
Катя стояла и улыбалась. Она не сообщила то, что хотела сказать.
– Вероятно, у меня нет характера или просто мне лестно, что пришли ко мне мальчики. Ничего лестного в этом не нахожу, – корила и злилась на себя Катя.
Она решила сказать Валере, чтобы он больше не приходил. И вообще, всё, всё! Если уже начинает заводить разговоры о встрече, то она знает, чем здесь пахнет. А она хочет иметь друга, настоящего друга, чтобы его знала и мама, и Лена и все-все люди, что у неё есть друг, а не кто-нибудь, чтобы ходить вечером по всяким закоулкам и переулкам.
– Это недостойно и у меня ещё есть ум, чтобы понимать это. У меня не было друга, сестру я не считаю. Лена мне хочет только хорошего, вероятно, она мне друг. А Валера? Могу ли я сказать, что он мне друг? Не знаю. Мне кажется, что если судить по тому, что произошло, то – нет. Вероятно, если быть с ним построже, он может стать другом.
В клубе старшеклассников Катя старалась не обращать внимания на Валеру и даже не смотреть в его направлении. Мельком замечая обращённые к ней недоумённые взгляды, поймала себя на том, что ей его жалко.
– Жалко? Опять начинается всё сначала? Смешно! – одёргивала себя Катя.
Но ей было совсем не до смеха, казалось, что это всё пустое. Если бы с его стороны были не просто слова, то он бы пришёл к школе, как условились.
– Тогда не смог подождать трёх дней, а теперь не скучал три недели?! И сколько я с ним ни говорю, всё больше убеждаюсь, что мы совершенно разные люди. И вообще, при нём я становлюсь совсем другой, «выставляю» себя кем-то, хочу походить на всё знающую в отношениях между мальчиком и девочкой взрослой девушкой, а он не понимает меня, всё принимает всерьёз.
– Давай встречаться после уроков? – предложил Валера.
– Тебя это удовлетворит? – ляпнула Катя, а про себя подумала: – Что я говорю? Можно решить, что я какая-нибудь прожжённая девица. Валера, наверное, так и подумал, так как очень смутился, – ругала себя Катя.
В воскресенье мама работала и Катя пошла в дом Пионеров. Очень волновалась. Встретила Валеру.
– Здравствуй! Очень хорошо, что ты пришла, – сказал он.
– Здравствуй!
– Ну, как дела?
– Ничего, всё хорошо.
Вот собственно и весь разговор.
– Я так хотела с ним встретиться и вот… Ну, что «вот»? Что «вот»? Подумаешь, если всякие будут портить мне настроение… Больше не хочу ни думать, ни говорить о нём. Какая персона! Видите ли, он куда-то спешил с Вовой! – разозлилась Катя.
У Кати было паршивое настроение и всё из-за Валеры.
– А кто он мне, чтобы развлекать меня разговорами? Никто, следовательно и нечего о нём думать. Пошёл он к чёрту!
– Мама, можно я пойду на вечер в дом Пионеров в субботу? – спросила Катя.
Мама разрешила. Катя обрадовалась, так как очень хотела пойти. В субботу после уроков она пришла домой, поела и в половине седьмого они с Аллой Комиссаровой отправились на вечеринку. Первое, что бросилось в глаза Кате – это Валера и Вова: Вова стоял около зеркала, а Валера у окна. Оба они разговаривали с девочками.
– Ну и что же тут такого? – подумала Катя, – неужели мальчишка не может разговаривать с девочкой?
Издалека кивнула Валере головой и поднялась на второй этаж. Они с Аллой думали, что придут в разгар вечера. Ошиблись: музыка играла, но все сидели на скамейках у стены и никто не танцевал.
– Ну и компания подобралась! Называется, лучших своих учеников прислали на эту вечеринку из других школ, как будто больше никого не нашлось! – возмущались Катя с Аллой.
Кате было очень неприятно, что Валера всё время разговаривал с какой-то девочкой.
– Ну, всё, хватит! Он вправе разговаривать с кем угодно, – успокаивала себя Катя.
В общем, вечер не удался.
На следующий день, гуляя по улице вместе с мамой и сестрой, встретили Валеру и Вову. Катя хотела сделать вид, что не заметила их, но у неё не получилось.
– Мне надо окончательно решить своё отношение к Валере. Он мне совершенно чужой, незнакомый человек. Следовательно… Я обязательно и окончательно справлюсь с этой проблемой через несколько дней, а сейчас – прочь все мысли!
Катя попыталась рассуждать логично:
– Кто мне Валера? Никто. Просто знакомый. Мне следует вести себя с ним, как с другими людьми. Всё очень ясно. Мне хотелось дружить с кем-нибудь, вот я и возомнила чёрт знает что. А ведь ничего же не было. И что мне за дело до какого-то там мальчишки? Гуляет – пусть гуляет, разговаривает – пусть разговаривает, дружит – пусть дружит с кем хочет. Вот и всё.
После этих рассуждений на душе Кати стало как-то легче.
– Он же самый обыкновенный, как и все, и хватит об этом! Больше никаких объяснений его поступкам и никаких мыслей о нём!
Раньше он Кате казался каким-то необыкновенным, кто мог понять её, но она видимо, очень мало знала его и вообще, она очень мало знала о жизни, хотя и думала о себе, что уже «старушка». Катя состояла в комитете комсомола, день её заполнен до отказа, она приходила домой в десятом часу вечера, много дел в школе. Они вызывали на комитет плохо успевающих с плохим поведением на уроках учеников четвёртых классов, и беседовали с ними. Кроме того, нужно помочь ребятам сделать классную стенгазету. Под впечатлением прочитанной книги Григория Медынского «Повесть о юности» она написала три увлекательных рассказа в стенгазету и её назначили главным редактором. Для написания заметок приходилось изучать материал в библиотеке. Она была пионервожатой пятого класса, ей нужно навестить своих подопечных, а то давно уже не встречалась с ними. Валеру она не видела много дней. Она решила написать ему открытку и, вдобавок, подарить книгу на его день рождения 7 мая, но потом передумала, так как по её мнению, она его совершенно не знала и он для неё, как и все люди на улице, в кино, в магазине – незнакомый. В открытке она делилась своими мыслями, предназначавшимся близкому человеку, а какой он ей близкий? Очень жаль уничтожать эти открытки. Ведь прежде чем написать, она много думала.
Взяла открытку, повертела в руках, прочла:
«Вот и настал твой день – день твоего рождения! Ну что пожелать тебе? Ведь я так мало, а вернее и вовсе не знаю тебя. Обычно в такой день желают отличного здоровья, счастья в жизни, успехов в учёбе…, но неужели только это надо человеку? Неужели всё счастье заключается в хорошем здоровье и отличной учёбе? И кто может ответить, что такое счастье? А действительно, какое оно? Вероятно, каждый понимает это по-своему. А в чём заключается твоё счастье? В том, чтобы поступить в институт, стать хирургом и всё? Мало или много это? А ведь хочется чего-то большого-большого, недосягаемого, в некоторой степени красивого. А чего? Вот живёт человек: учится в школе, учится в институте, работает, снова учится… И так всю жизнь. Но это же вскоре может надоесть и то, что раньше казалось светлым и прекрасным, померкнет. Но для чего же человек живёт? Жить и наслаждаться жизнью, пока живёшь? Вероятно, у меня эти мысли пройдут с годами и всё это покажется смешным и глупым. Но мне сейчас не очень-то весело. Я, наверное, что-то не так понимаю, не так думаю. И говорю так потому, что у меня нет цели в жизни. Я как будто робот, который делает то, что ему прикажут: сказали хорошо учиться – он учится, скажут поступить в институт – он поступит. А зачем? С какой целью? И поэтому стараешься занять себя, скорее истратить своё свободное время: я в комитете комсомола школы, отвечаю за пионерский сектор, я вожатая, выпускаю школьную и классную газеты – я главный редактор, хожу в воскресенье в дом Пионеров, лишь бы минуту отдохнуть от этих проклятых назойливых мыслей. Даже страшно иногда становится. А думаю я о многом. Мне иногда не с кем посоветоваться, и я веду дневник. И я совсем не такая, какой иногда бываю среди людей. Ну, ладно, а то я больше говорю о себе, Как будто это мой день. Да, каждому человеку хочется счастья. Так пусть у тебя будет много твоего счастья, к которому ты стремишься, как ты его понимаешь.