Татьяна Фомина – Неожиданное отцовство. Инструкция не прилагается (страница 51)
— И что бы это изменило? Стас, дети иногда болеют. Такое бывает.
Мою руки и иду к дочери. В комнате горит ночник, но этого света оказывается достаточно, чтобы увидеть бледное лицо Юльки. Кладу ладонь на лоб.
— Она опять горячая, — в панике сообщаю Эрике.
Почему-то мне кажется, что вернись я вовремя, этого не случилось бы.
— Прошло всего два часа. Ей пока нельзя давать жаропонижающее.
— И что делать? Может, скорую?
— Попробую обтирать. Если не получится сбить — придётся вызывать скорую.
Собирается ковылять из комнаты.
— Эри, иди, присядь. Я сделаю всё сам.
Кладу дочке на лоб намоченное холодной водой полотенце, но оно становится тёплым буквально за минуту. От неё пышет жаром.
Убираю одеяло, укрывая одной простынёй, и меняю, меняю, меняю полотенца.
Юля просыпается ближе к полуночи и просит пить.
— Папа, — зовёт, сонно моргая.
Помогаю ей сесть и подаю стакан с водой.
— А где мама?
— Мама пошла в душ. Попей.
— Я больше не хочу.
— Этого мало. Надо ещё.
Послушно допивает остатки.
— Вот теперь умничка. Юль, как так, а?
— Не знаю.
— Ты всё-таки ела замороженную ягоду?
— Нет. — Мотает головой и, как котёнок, переползает ко мне. — Я боялась, что ты не придёшь.
— Юль, ты чего такое опять придумала?
— Я правда боялась. Очень, — выдыхает признание.
— Не бойся. Я больше никуда не уйду.
Эри раздела её полностью, оставив в одних трусиках. В комнате свежо, и я обматываю дочь простынкой, чтобы её не морозило, прижимая к себе.
Нет ничего ценнее в этой жизни, чем держать на руках своего ребёнка. Я не знаю, кем нужно быть, чтобы рисковать его здоровьем, счастьем только ради какой-то выгоды.
Глава 48
Выхожу из ванной, готовая сменить Стаса у постели дочери. Ему завтра на работу и, следовательно, нужно отдохнуть.
Он наверняка будет спорить, но я решительно настроена отправить его спать. Однако, войдя в Юлину комнату, застаю картину, от которой внутри разливается спокойствие и умиротворение.
Юля и Стас спят. Оба. Вместе.
Уютно устроившись в объятиях отца, дочь прижимается щекой к его груди и обнимает Стаса за шею, словно даже во сне не хочет его отпускать. Юля замотана в простыню, словно в кокон, который надёжно держат сильные папины руки.
Стараясь не шуметь, подхожу ближе и осторожно касаюсь её лба. Кожа влажная и прохладная, а дыхание дочки — ровное и глубокое.
Я не знаю, как это объяснить, но температура спа́ла. От Юли больше не пышет жаром, словно Стас справился с ним, как античный герой с мифическим чудовищем. Просто взял и победил его.
Мистика? Чудеса? Возможно. Но в этом нет никакой магии — лишь безграничная отцовская любовь, которая оказалась сильнее любых лекарств.
Брошенный на стуле, жужжит поставленный на виброрежим мой телефон. Забираю его и выхожу из комнаты, прикрывая за собой дверь.
— Что там у вас? — раздаётся вопрос, едва я принимаю вызов. — Как температура?
— Спа́ла, — отвечаю я Есении.
— Ой, ну слава богу!
Такое привычное, и для многих почти рефлекторное восклицание заставляет невольно улыбнуться. Ведь правильнее было бы сказать: «Слава Стасу!», если, конечно, Ларионов не стал богом.
— Эри, алло? Ты куда пропала?
Я не пропала. Меня унесло в размышления о том, как судьба, звёзды, вселенная, или что-то там ещё, о чём мы даже не подозреваем, сводит людей, невзирая на все наши желания или обиды.
— Я здесь, — отвечаю, и сама понимаю, какую глупость только что сказала.
Внезапная и необъяснимая болезнь Юли заставила нас всех сильно понервничать. Кто бы мог подумать, что всё окажется так серьёзно. Настолько серьёзно, что моя девочка заболеет своим папой в прямом смысле слова.
Постепенно, не торопясь, небольшими шагами мы со Стасом восстанавливали всё то, что потеряли за прошедшие годы. Заново узнавали друг друга и учились доверять. Изголодавшиеся, каждую ночь мы отдавались с таким самозабвением, словно жили последний день, и заново строили новый мост над пропастью из руин прошлого.
Но всё равно самой счастливой из нас была Юля. Дочь буквально купалась в любви своего папочки и сияла как утреннее солнце, согревая всё вокруг своей улыбкой и звонким смехом. Она делилась с папой всем, что порой не хотела рассказывать даже мне. Тогда как Стасу дочь выкладывала абсолютно всё.
Наблюдая за ними со стороны, я чувствовала, как моё сердце наполняется тихой и такой глубокой радостью, что боялась дышать, чтобы не вспугнуть эти мгновения. Я видела, как дочь расцветает с каждым днём, как её глаза загораются новым, озорным огоньком, которого раньше не было. Её счастье всегда было для меня главным смыслом жизни и высшей наградой.
Стас тоже преображался. Я снова видела в нём того, кого полюбила, — заботливого, внимательного и готового на всё ради меня, а теперь ещё и Юли. Я чувствовала, как с каждым днём всё сильнее расправляет свои крылья наша маленькая семья, готовая взлететь к новым высотам.
Я знала, что работа Стаса требует периодических отъездов. Он, как мог, старался избегать служебных поездок, ссылаясь, что я ещё не полностью восстановилась после аварии. Но, несмотря на все его старания, вечно отказываться от командировок не получится.
— Ты Юле сказала? — спрашивает тихо Стас, вставая у меня за спиной.
Его близость заставляет трепетать каждую клеточку моего тела.
— Нет ещё, — мотаю головой.
О предстоящей командировке он сообщил мне ещё позавчера, но дочке мы оба говорить пока не решились.
— Эй, вы чего там шепчетесь? — Юля мгновенно замечает неладное и соскакивает с табурета.
— Я помогаю маме убирать посуду.
— Папа, обманывать детей нехорошо! — поучает дочь и просовывает голову между нами. Юля переводит свой строгий взгляд с папы на меня. — Признавайтесь, что вы задумали?
— Ничего, — отвечаю и закусываю губу. Уходить от ответа долго не получится.
Надо сказать, но я боюсь.
— Юль, тут такое дело, — начинает Стас, и опускается перед дочкой на корточки. — Мне придётся уехать в командировку.
Не свожу взгляда с лица Юли, даже не представляя, какой будет её реакция.
— Надолго?
— Нет. На неделю.
Неделя без папы — для Юли очень долго. Но это самое «нет» неожиданно оказывается верным тактическим ходом.