Татьяна Фомина – Наказание для мажора (страница 28)
— Я не бегаю, — отрезала.
— Да? А на что, по-твоему, это похоже, если не на бегство?
— Я кое-что забыла.
— Неужели?! И что же?
— Тебя это не касается. — Я сделала слабую попытку вывернуться, но ничего не получилось. Андрей запер меня руками, расставив их по обе стороны и уперев в стену.
— Еще как касается. Ты зачем внесла меня в черный список?
— Потому что там тебе самое место, раз ты не понимаешь, что когда сбрасывают звонок, то говорить с тобой не желают!
— Вот как? Ладно. А если это важное?
— Что у тебя может быть важного? — усмехнулась с сарказмом.
— Я хотел спросить про Макса. — Такой ответ немного сбил с меня спесь.
— Все, что я знала, я рассказала Ксю.
— Макс видит?
— Я не знаю.
— Что, он даже тебе этого не сказал? — Андрей выделил «тебе» особой интонацией, но я не поняла, что он хотел этим сказать.
— А почему он должен был мне что-то сказать?
— Не знаю. Я так подумал…
— Это все? — Меня совсем не интересовало, что он там мог еще надумать. Я хотела убрать его руку и освободиться, но тут, как назло, из аудитории вышла Эльвира Павловна.
— Макарский? Вы опять прогуливаете? — Окинула нас строгим взглядом.
— Никак нет, Эльвира Павловна, мы как раз заходим.
— Долго заходите, Макарский, — заметила и вернулась в свой кабинет.
Андрей нажал на ручку ближайшей двери. Аудитория неожиданно открылась, и меня буквально затолкали в нее.
— Что ты творишь? — Зашипела, когда Макарский закрыл нас на замок изнутри.
— Не хочу, чтобы нам помешали. А у меня еще остались вопросы.
— Открой, сейчас же! — потребовала. — И выпусти меня!
— Выпущу, как только ответишь на мои вопросы. Что у тебя с этим типом?
— С каким?
— С которым ты вчера уехала. — Андрей приблизился очень близко, словно от этого я сразу выложу ему правду.
— Тебя это не касается.
— Ошибаешься, Ева. Это как раз меня касается! — Я снова попадала в ловушку его рук.
Со Святославом у меня ничего нет, но Макарскому знать это совершенно необязательно.
— Я же тебя не спрашиваю, что у тебя с Валерией, — выпалила зло, и только потом поняла, что сама себя выдала.
— Это кто? — нахмурился Андрей, словно запамятовал.
Если он решил разыграть мистера Неосведомленность, то ему можно смело давать приз за лучшее исполнение.
— Неважно. Открой, мне нужно идти.
— К нему?
— Нет! Домой!
— Врешь! — Выдохнул мне в лицо.
И тут мы услышали голоса, и кто-то настойчиво подергал ручку двери. Мы так и застыли: лицо Андрея в каких-то жалких двух сантиметрах от моего.
— Странно. Я точно помню, что не закрывал… — донеслось из-за двери.
— Карлик! — Прошептали мы с Андреем одновременно.
Карликом за глаза называли Карла Антоновича, молодого преподавателя по информатике, невысокого роста и действительно смахивающего на карлика.
— Подожди, я сейчас вернусь! — снова донесся мужской голос.
— Андрей, — прошептала испуганно. — Что теперь делать? Может, выйти?
— Чтобы нас обоих отчислили?
— За что? — Я округлила глаза.
— Святая наивность. Ты же слышала, что возле двери кто-то стоит. И как ты собираешься объяснить, что мы делали вдвоем в закрытой аудитории?
Это был риторический вопрос. Вряд ли кто-то поверит, что мы тут конспекты переписывали…
— Идем! — Андрей потащил меня в смежное помещение. Раньше там была лаборантская, которая пока стояла на ремонте.
— Что ты задумал? А если он и сюда за…
Договорить я не успела, Андрей отодвинул дверцу встроенного шкафа-купе, буквально засунул меня и каким-то образом втиснулся сам в небольшое пространство, закрывая нас внутри.
— Вот теперь мы можем спокойно обсудить ваш зачет… — произнес Карлик слащавым голосом, звучавшем в пустой аудитории слишком громко.
— Андрей… — испуганно запищала я шепотом, но Макарский закрыл мне рот своей ладонью.
Я хотела возмутиться такой беспардонности, но меня лишь сильнее прижали.
— Ева, не дергайся. — Обожгло дыханием.
Мне бы ничего не чувствовать, не откликаться, не выдавать себя, но по телу рассыпались предательские мурашки. Словно при приближении Андрея оно само вступало в химическую реакцию, и непонятно к какому результату это все могло привести. Вот почему я так реагирую на Макарского?! Почему именно на него, ведь ни на кого другого я так не реагировала.
Хотела вырваться, но ничего не вышло — его рука по-прежнему закрывала мне рот, а другой, он буквально вжал меня в себя.
— И не дыши…
Я и так дышала через раз! В этом чертовом шкафу двоим явно мало места. А еще свежего воздуха. От такой неординарной ситуации, в которой мы оказались, мои чувства обострились до такой степени, что я улавливала малейшее изменение. Я слышала дыхание Андрея, чувствовала запах его парфюма и, как бы ни старалась укротить собственные эмоции, млела от его близости.
Кивнула, что поняла, и Макарский убрал ладонь от моего лица, устроив ее под моей грудью. Я была буквально «связана» его руками и боялась пошевелиться. Думать, чем все это закончится, вообще, не хотелось. Если нас найдут в этом шкафу, он станет нашим саркофагом, потому что нас отчислят, не задавая никаких вопросов. Еще в самом начале нам объяснили строгое соблюдение правил университета, приведя яркие примеры, как нарушителей исключали даже за небольшие провинности.
Это писец! Полный и неотвратимый. Про Карлика по универу ходило много слухов. И то, что он «принимает зачеты» лично, в том числе. Но я как-то не задумывался, что может быть вот так…
Если бы не вся нелепость ситуации, заржал бы в голос. Мужественный! Бедный мужик не вышел ни ростом, ни внешностью, а, как оказалось, он «такой мужественный».
Судя по всему, именно эту закрытую лаборантскую и облюбовал Карлик для «принятия зачетов». Только вот как нас угораздило во все это вляпаться? В этом дурацком шкафу до жути тесно и неудобно, и даже от затихшей в моих объятиях Рапунцель мне было нисколько не легче.