Татьяна Фомина – Наказание для мажора (страница 27)

Когда Ева зашла в дом, мой зверь немного остыл. Она вернулась на другой машине, и это малость озадачило. Но вряд ли Ева сама стала бы сейчас со мной разговаривать, чтобы все объяснить. И мне ничего не оставалось, как просить Ксю «узнать новости», так сказать, от первого лица. Но моя любимая сестренка ушла и «провалилась». Как будто они вдвоем сговорились и решили довести меня до нервного приступа!

— Что я должен был знать? — Нахмурился, все еще гадая, что от меня требует Ксю.

— Что Макс ездил на операцию.

— Что?! — Я в шоке уставился на Ксю, но сестра молчала. — Какую операцию? Я думал, он на учебу поехал.

— Он твой друг, а ты даже ни о чем его не спросил?! — Накинулась на меня Ксю. Она нервно вышагивала по комнате, как загнанная в клетку тигрица, и никак не могла найти себе места.

— Ксю, я не знаю, как там у вас, девушек, но у нас не принято задавать лишние вопросы, если человек сам не хочет о себе говорить. А ты сама знаешь, что Макс о себе никогда не рассказывал. Он уехал как раз перед началом учебного года, и я решил, что учиться, — пришлось повториться в свое оправдание, но это ничуть не помогло.

— Куда?! — взревела Ксю, несколько озадачив меня такой реакцией.

— Ксю, у нас что, университетов в стране мало? А с его мамашей его запросто могли отправить за границу…

— Ага. Ты сам понял, что сказал? Закрыта для наших возможность получить образование за рубежом. Все.

— У нас оно ничуть не хуже, — буркнул недовольно, что мы ушли от интересующего меня вопроса совсем в другую сторону. А качество отечественного образования сейчас волновало меня меньше всего.

— Неужели, ты даже не переписывался с Максом? — Никак не успокаивалась Ксю.

— Почему? Мы списывались поначалу, а потом оно само сошло на нет.

— И тебя это нисколько не озадачило? — Сестра воткнула в меня осуждающий взгляд.

— Ксю, а почему меня это должно было озадачить? Не хочет человек общаться, вот и перестал. Что тут такого?

Макс действительно отвечал односложно: «Все норм» на любой вопрос, который я бы не задавал. Все, что я знал, он жил у матери в Москве, и «все норм».

— Вы же друзья, Андрей. Ты мог хотя бы узнать причину!

Я глубоко вдохнул. Как же с ней иногда сложно.

— Ксю, причин может быть масса: начался учебный год, новые знакомства, забухал на радостях, свалив из родного города, бабу завел…

— Андрей! — Ксю рявкнула так, что я вздрогнул.

— Извини. Девушку. — Исправил свой косяк. — Не до друзей ему стало, — объяснил уже мягче, заметив, что это очень расстроило сестру. — В столице как-то быстро забываешь про старые связи, — напомнил, что и ее бросили в свое время. — И, вообще, с чего вдруг такой рьяный интерес?

— Тебя это не касается. — Холодно отрезала Ксю.

Ого! Вот это номер: моя строгая сестра, которая вечно язвила бедного Макса, сменила гнев на милость?

— Ксю… — Я внимательно смотрел на нее, но она старательно отводила взгляд. Ни фига себе! Сам ошалел от своей догадки. — Ты меня пугаешь.

Ксю резко вскинула взгляд и, не мигая, уставилась на меня.

— Пугаться надо было, когда Макс перестал с тобой общаться! — Отфутболила меня упреком.

— Я тебе уже объяснил, почему я не придал этому значения. И вообще, что за операция, и почему ты так переживаешь? — задал вопрос, заранее чувствуя, что ответ на него мне не понравится.

— На глаза, — со вздохом ответила сестра.

— Не понял? — Нахмурился.

— Я не знаю всех подробностей, могу пересказать только то, что мне сказала Ева.

— Так скажи! — Я начинал терять терпение.

— Она сама узнала об этом только вчера, когда мама попросила ее забрать шторы. А так, Макс просил отца никому ничего не говорить. Да и сам Павел Васильевич отправлял его только на обследование.

— Да, Ксю! — Мое терпение явно закончилось. — Мне пофиг когда, кто, что узнал. Суть можно?

— У Макса была травма на глазах. Помнишь?

— Ну. Было дело, — согласился, вспоминая об этом, не очень приятном, инциденте. — Но все же обошлось. Да и столько времени прошло.

— Как оказалось, не обошлось. Один глаз стал хуже видеть. Макс не жаловался, а когда обратился к врачам, то ему поставили еще какой-то диагноз. Керати… Керато… Короче, я не запомнила. Суть в том, что роговица глаза начала истончаться, и, если за этим не следить, то можно совсем потерять зрение.

— Да ну на фиг?!

— Вот тебе и «на фиг», — вздохнула Ксю.

Такая новость убила на месте.

— И что? — Я замер в ожидании ответа.

— Сначала, как я поняла, попробовали обычную терапию, но результатов это не дало. В итоге, Максу сделали эту самую… — Ксю пощелкала пальцами, вспоминая слово. — Кератопластику, операцию по усилению роговицы на обоих глазах, и коррекцию. И завтра он должен прилететь домой.

— Он… видит? — Мой голос предательски дрогнул.

— Ева не знает. Но в его комнате мама Евы решила заменить портьеры на темные. Видимо, ему нельзя пока находиться на свету.

Я не хотел принимать эту новость, как окончательную. И был твердо уверен, что все обойдется, и Макс сможет нормально видеть.

Сжал кулаки, чувствуя вину, что не оказал другу поддержку. Хреновый я друг, как оказалось. А сейчас, если, не дай бог, что-то пойдет не так, Макс к себе никого не подпустит.

Я смотрел на поникшую сестру. Я знал, что Ксю нравилась Максу, но она не воспринимала его всерьез, обзывая малолеткой. Ну и ставила его на один уровень с «моими дружками», хотя Макс совсем не такой раздолбай как я.

— Ксю, я виноват. Но я не знал, что все так… паршиво. Да и мы не особо общались в последнее время.

— Почему? — Сестра подняла на меня свой озадаченный взгляд.

Не хотел отвечать на вопрос, но Ксю буравила меня взглядом.

— Из-за Евы, — пришлось сознаться.

— В каком смысле?

— Ксю, какой может быть смысл, если появляется красивая девушка? — Признаться, что я ревновал Еву к своему другу, не смог. Да и не понимал тогда, почему это меня так бесило.

— Но они же… брат с сестрой, — возразила.

— Сводные, — произнес, вспоминая, как радовался отъезду Макса.

Глава 20

Ксю уже ушла, а меня не покидало чувство, что я что-то упустила. Макарская что-то успела сказать еще до того, как я сообщила ей о Максе. После чего посыпались вопросы, на большую часть которых у меня не было ответов. Мне показалось, что Ксю очень расстроилась, узнав, про Максима. Я как могла, пыталась ей объяснить, что боль и временное ухудшение зрения — нормальная реакция после любого хирургического вмешательства. Ведь даже когда порежешься, то больно. И это палец, а не глаза! А тут, считай, бедному Максу делали надрезы на сетчатке лазером. От одной этой мысли мне становилось плохо. И, пока я убеждала Ксю, что все не так страшно, что-то упустила… И никак не могла вспомнить что.

Заигравшая мелодия входящего звонка помешала сосредоточиться.

Макарский.

Вот что ему от меня опять надо? Пусть списывает у своей «звездной»!

Сбросила вызов. Разговаривать с братом Ксю у меня не было ни малейшего желания. Но звонок повторился снова. Сбросила и внесла непонятливого абонента в черный список, и сразу стало спокойнее. Но как бы я ни старалась, вспомнить начало нашего разговора с Ксю — так и не смогла.

Павел Васильевич хотел взять отпуск, пока Макс будет восстанавливаться, но мама его отговорила, объяснив, что излишнее внимание, граничащее с жалостью, сделает только хуже. А вот из-за того, что Макса будет сопровождать его мать, и на некоторое время задержится, моя мама переживала, хотя очень старалась не показывать этого.

Утро прошло в напряженном молчании, и я постаралась быстрее ускользнуть на занятия. К моей огромной радости сдвоенных пар сегодня не было, и день прошел на удивление спокойно. А вот уже на выходе меня ожидал сюрприз. И не один. Стоило мне только спуститься с крыльца и выйти за территорию, как я наткнулась на Святослава, ожидающего возле своей машины. Он что-то усиленно писал в телефоне, и меня не видел. Пока меня не заметили, решила повернуть в другую сторону. Но там стоял Макарский, который в отличие от таксиста, меня заметил и направился в мою сторону. Не было ни малейшего желания с ним о чем-то беседовать, но и Святослава я тоже не хотела видеть. Поэтому трусливо развернулась и поспешила спрятаться в стенах университета. Однако, это не особо напугало Андрея.

— Ева, стой! — окликнул он меня достаточно громко, что прикинуться глухой не получится.

Коридор был пустым. Занятия уже начались, и мне ничего не оставалось, как остановиться. Глубоко вдохнула и резко развернулась.

— Чего тебе? — бросила грубо.

— Ты еще долго от меня будешь бегать?