Татьяна Фишер – Зависимость. Тревожные признаки алкоголизма, причины, помощь в преодолении (страница 25)
Неожиданно она почувствовала себя (даже скорее увидела внутри себя) маленькой пристыженной девочкой, искренне уверенной, что ей не положено ничего теплого и поддерживающего от этого мира. И, с удивлением наблюдая эту себя, беззвучно сказала ей: «Знаешь, а давай попробуем. Вдруг это ошибка. Вдруг нам с тобой тоже можно».
Тут на сцену вышла другая фигура, заслонившая девочку. Высокая, почти болезненно худая женщина с гордо выпрямленной спиной и острыми чертами серьезного лица.
«Что за чушь! Что за сказочки! Какой еще бог! Это неразумно. Как можно опираться на иллюзию! Голова вообще есть на плечах!» Так…
А что делать с этой частью себя? Как уговорить интеллект? И через минуту ей пришло очень логичное объяснение самой себе: «Можно жить в мире, где никаких Высших сил нет, и постоянно чувствовать страх, боль и одиночество. Можно жить в мире, где Высшая сила есть, и чувствовать поддержку и тыл. Есть ли она на самом деле – неизвестно. Но если абсолютно цинично и логически выбрать идею существования Бога – жить легче, при этом внешне ничего не меняется, а внутренне становится по-другому». Разум переиграл разум, и требующая логики женщина внутри притихла. Ну что же… Осталось выбрать Бога.
Подошло время обеда, и после очередных занятий реабилитанты, натянув пуховики и шапки, семеня по скользкой заснеженной тропинке между корпусами, поспешили в столовую.
Перед каждым приемом пищи проходила минута молчания. Дежурный объявлял ее, все вставали с табуреток и проводили минуту в тишине. Кто-то крестился и, вероятно, молился внутри, кто-то просто стоял, глядя в пол или в сторону.
В углу висела крупная глянцевая репродукция иконы (возможно, бывший календарь) с ликом Христа. Она пыталась всмотреться в грустные глаза сына Божьего и найти там хоть что-то родное и понятное. Но она видела лишь обычного, в чем-то странного человека и никак не могла почувствовать веру в его силу.
Тогда она перевела взгляд в окно. Стоял редкий для этих мест солнечный и морозный февральский день. Сквозь заиндевевшие ветки кустов за окном синело небо…
«Лучшая икона – это небо», – прозвучала изнутри фраза, однажды оброненная знакомым в рассказе о староверах.
Лучшая икона – это небо. Лучшая икона – это небо. Лучшая икона… Всматриваясь в окно, пытаясь разглядеть божественное в привычной синеве, она увидела то, что никогда не замечала… Небо было огромным, бесконечным, бескрайним. Ей даже послышалось, что она слышит глубокой густой гул того, как Земля, разрезая воздух, крутится вокруг собственной оси. Она почувствовала такую невероятную мощь всего вокруг, такие неохватываемые разумом объемы происходящего каждую секунду, такое неподвластное никому сложное устройство Вселенной, что тут же ощутила себя маленьким муравьишкой на ладони великана, и внутри само собой родилось: «Боже, дай мне разум и душевный покой принять то, что я не в силах изменить, мужество изменить то, что могу, и разум отличить одно от другого…»
В программе 12 шагов выздоровления (как Анонимных Зависимых, так и Созависимых) довольно часто произносится слово «Бог», пугающее как специалистов, так и зависимых и рождающее слух, что группы 12 шагов – это секты.
На самом деле «Бог» в 12 шагах – это не конкретный образ какой-либо конфессии, а просто сила более могущественная, чем я или вы. Кто-то называет эту силу Вселенной, кто-то Бытием, кто-то Иисусом, кто-то Буддой, кто-то Природой, Высшим Разумом, Потоком Жизни, Космическими законами и так далее. По сути, это всего лишь разумное предположение, что отдельный человек – это система (психическая и физическая единица со своими законами, закономерностями, балансом), отношения одного человека с другим – тоже система, человечество – следующая система, а значит, и за пределами того, что человек может осознать, понять, вместить, существует следующая, большая система. Кто-то может обратиться к конкретной конфессии, кто-то остановится на идее Вселенной. Есть выздоравливающие зависимые, говорящие, что такой большей системой для них является группа (то есть просто коллективное сознание признается бóльшим, чем собственное). Речь идет совсем не о религиозном культе, а об отказе от своей нарциссической идеи «я самый умный и единственный знаю, как правильно», отказ от собственной безграничности и божественного всесилия.
Французский писатель Бернард Вебер в свое время написал несколько романов о жизни муравьев. Он создал целый мир, где муравьи как-то переживали себя, выстраивали отношения, создавали верования и пробовали осознать свою реальность. Так вот одним из спорных вопросов в их мире было то, как относиться к неким пальцам, которые периодически начинали трогать муравейник. Пальцы – это Боги! – говорили одни. Пальцы – это главные враги – говорили другие. Но ни один муравей не мог предположить, расшириться сознанием, охватить настолько большие его объемы, чтобы познать, что пальцы – всего лишь маленькая часть огромного в муравьиных реалиях человеческого существа.
Мы, в свою очередь, можем осознать и пальцы, и человека, и системы значительно больше нас, но навряд ли кто-то сможет утверждать, что за границами осознанного нет еще бесконечного непознаваемого (или пока не познанного) разумом. Да и уже познанное нами говорит о большом количестве как внешнего, так и внутреннего, которым мы не сильно управляем. Бессознательное, родовые программы, наследственная биохимия, эпигенетика (передаваемые на уровне ДНК травмы поколений), синхрония, работа поля, квантовая физика говорят нам о том, что наша «разумность» и «свобода выбора» основываются на большом количестве непознанного, бессознательного. А значит, с большой натяжкой можно говорить о том, что человек знает все мотивы каждого своего действия.
С этой точки зрения введение во внутренний мир Силы более могущественной, чем мы, всего лишь помогает человеку перестать считать себя Богом и снять определенный груз ответственности, который он несет не по своим размерам. Если есть Бог (как нечто большее), то я наконец не Бог. Я наконец всего лишь один из муравьев. И да, я не могу постичь, что есть пальцы, но одновременно я точно могу разбираться со своей жизнью. Я не могу победить алкоголизм, потому что биохимия сильнее меня, но я могу научиться жить в ремиссии. Я не могу изменить прошлое, но я могу строить другое будущее. Я не могу стать идеальным собой, но могу научиться жить с таким, какой я есть.
Мы неоднократно говорили о том, что алкоголик попадает в богоподобные отношения с веществом. Алкоголик служит своему этиловому богу, находится в его полной власти и подчинении. Фигура Бога, Вселенной, Силы группы, направленная не на уничтожение меня, а принимающая, поддерживающая и направляющая меня, становится одним из важнейших ресурсов в выздоровлении, к которому можно всегда обратиться. Как если ребенок, искавший утешение в объятиях убивающего его родителя, учится искать утешение и опираться на поддерживающего его родителя.
Глава 26. Посетитель
Заканчивалась третья неделя реабилитации. Иногда и правда было сложно, больно и стыдно, но все же (а может, как раз потому) чаще было светлее, чем привычно, и скорее радостно.
Тут не было стандартных взрослых забот. Ни работы, ни детей, ни хозяйства. Тебя кормили, выдавали чистое постельное белье и укладывали спать. Рядом были такие же, как ты, не хуже и не лучше. Тоже потерянные, тоже израненные, тоже жутко виноватые и все вместе словно легально вернувшиеся к своему настоящему внутреннему возрасту (хотя по паспортам они уже давно были дядями и тетями, а некоторые даже дедушками и бабушками). Она сдружилась с другими ребятами: Большой брат, Доктор, Костян, Наташа, Зураб – дружный подростковый пионерский отряд, где не нужно делать вид, что ты старше, чем ты есть. Несмотря на всю неоднозначность своего положения, такой живой и теплой она себя давно не чувствовала. Может быть, даже никогда.
Первые дни во время окончаний занятий и сбора в круг для произнесения молитвы анонимных алкоголиков она заметила, какие холодные у нее руки по сравнению с другими реабилитантами. А в последние дни неожиданно обнаружила, что теперь ее ладони тоже теплые, словно тело начало размораживаться и по нему пошла кровь.
Наступила очередная суббота – день посетителей, когда на час можно было встретиться со своими родными (при условии, что они посетили утренние занятия для родственников зависимых). Должен был приехать ее муж… Было абсолютно непонятно, хочет ли она его видеть, хочет ли что-то чувствовать в этом новом четырехнедельном кусочке жизни о жизни прежней… или будущей?
Она сидела в главном корпусе на деревянной скамейке, когда дверь открылась и в проходе она увидела его силуэт. Всё в той же куртке. Всё с той же сумкой. Всё с теми же глазами.
Они неловко поздоровались и, налив себе дешевого пакетированного черного чая, предлагаемого всем посетителям, вернулись на скамейку, где она сидела в ожидании встречи. Поговорили о детях. Он заметил, что у нее другой взгляд, «светлый какой-то». Она про себя заметила, что, как ни удивительно, она спокойно и открыто смотрит ему в глаза, а не бегает, как привычно, пристыженным взглядом по сторонам. Такой знакомый овал лица, густые брови, мягкий подбородок, длинные, скорее девичьи ресницы. Первый раз в их совместной жизни она спокойно всматривалась в его лицо…