Татьяна Филимонова – Рассказы Черной Дыры: Млечный Путь (страница 38)

— Скорее всего, Сотня узнала про нас и теперь готовится к немедленному перемещению. (6)S — школьник пропало, наверху голод, там опасно. Сигнала о поиске нас не встретили, все заняты своими делами. — Кто-то транслировало, и вся планула поплыла к хумансу.

— Сколько вы собрали? — А1 поплыло вслед. Имморт не ждало конкретного ответа, вопрос транслировался скорее от страха, чтобы как-то заполнить пустоту и отвлечься от паники.

Насытившись, А1 и все (6)S оказались у информационного хранилища, чтобы загрузить опыт. Линии между спиралями ленты Мебиуса начали появляться и исчезать. Этот процесс всегда завораживает, будто бы каждый раз чувствуется уникально. Если оставить в сенсо имморта только чередующиеся опыты наблюдения за загрузкой информации, то технически это будут повторы, однако по собственным ощущениям кажется, что каждый опыт индивидуален и отличается целым спектром оттенков эмоций и оттенков оттенков. Через пару минут все было готово. Почти тридцать зеттабайт, не хватает полутора эксабайт.

Планула поуспокоилась, ведь фокус ответственности по перемещению и побегу от апокалипсиса сосредоточился на Других. В это время (6)S беспокоил собственный выбор: тем ли иммортам они доверились, а разрешение этого вопроса отсрочивалось на неопределенный период.

Оборонительный потолок покачнулся, и волны прохладной огненной магмы взбудоражили, оторванных от больших городов, иммортов.

Это конец.

Сотня уже ощущалась рядом. К чему и зачем нужен этот визит?

Неужели они растеряли весь опыт? По включениям Пятьдесят Первого они были близки к перемещению. Если они узнали, что мы тоже готовы, то не стали бы тратить время на атаку. Сотня может забрать весь опыт или просто уничтожить все, чтобы не досталось никому. А может кто-то в одиночку решило переместиться и подстрекло остальных на эту глупость. Перемещаться нужно сейчас, потом будет поздно или не тем составом. — Рассуждало про себя А1, и схожие мысли присутствовали в сенсо остальных Других.

Нужно действовать. Двадцать Восемь и копии (6)S отправились обратно к домику с питательным хумансом.

А1 беседовало с коротким опытом хумана внутри своего сенсо. Имморт, словно отделило его воспоминания от своих, мысленно обличив в физическую оболочку. Маленький клочок опыта отделился огромным самостоятельным сознанием.

Алевтина, хуман, что же ты со мной делаешь? Ты вернула меня к социальному инстинкту. Ты снова живешь, хоть и умерла. Я же осознаю, что к чему, но пересилить твои эмоции не могу. Жертвовать собой целиком, без права на реинкарнацию. Я отдаю весь свой опыт без оболочки. Я пыталось собрать Двадцать Восемь, они теперь больше похожи на вас, хуманов. Хотя в оттенках эмоций было подстраивание и актерская игра, но, может, на один процент я вас изменило. Чтобы понять, что такое коллектив, нужно пережить эти эмоции, жаль, что никто их не сохранило даже в архиве. Пятьдесят Первое, кто оно, по-человечески — брат-сестра. А кто я со всем этим опытом? Хуман, человек на съедение. Брат-сестра не смогло понять, а может у нас в опыте разные люди. Его хуман больше похож на нас? Если я буду с ним, то останусь одиноким. Ему нужна власть, контроль, ему не нужно я, только мой опыт, я для него как ящик с петлей. А я теперь могу не придумывать эмоции, а жить ими, теперь я чувствую больше и от этого сильнее. И сегодня надо принять сильное решение. Возможно, это вызовет такие же эмоции у Двадцати Восьми, как поступок Андрея у Алевтины. Тогда они поймут и примут свое прошлое. И смогут жить. — А1 несло в щупальцах тяжелое из-за металлической защиты хранилище, захватывая рингвудиты другой рукой и тяжело покачиваясь от слабых магмоворотов.

— А7, за сколько разархивируешь планулу? — По скрытому сигналу передало А1, неуклюже подрагивая хвостами. А1, конечно, знало ответ.

— Даже если все разархиваторы этим займутся, на всех потребуется года два. — А7 машинально отвечало, осознавая в это время весь ужас, который мог случиться в результате схватки с Сотней.

А1 поставило хранилище в центре хумансового бассейна и потянулось щупальцами куда-то вглубь. Тем временем уже чувствовались имморты Сотни, преодолевшие потолок, веяло разрушением. Первые гости приготовили пушки плавления, но медлили в ожидании остальных.

А1, тем временем, вытянуло со дна пушку и направило в свою сторону. За секунду древнего имморта расплавило. Нестандартная уникальная информация занимает намного больше памяти. Другие наблюдали, как убивают пленных, как убивают жителей, как убивают преступников; самоубийство было чем-то новым и непонятным.

Сотня уже собралась под потолком, но после сверхчувствительного опыта опять замедлилась и находилась в ступоре. Шокирующее действие опьянило сенсо, будто рингвудитами и даже сильнее. И хотя действия Двадцати Восьми теперь были предсказуемы, непредсказуемый опыт заставил подстраховаться бездействием.

А для Двадцати Восьми информации суицида как раз хватало на больше, чем полтора эксабайта.

Как и Сотня, абсолютно растерянные Другие, наоборот, предчувствуя только один сценарий, скоординировались на квантовое перемещение.

Дотронувшись друг до друга хвостами и щупальцами, сорок четыре имморта в бассейне образовали круг. Общими манипуляциями сенсо участники круга преобразовывали квантовые знания из хранилища. Маленькие палочки между спиралями исчезали, пока последняя не исчезла вместе с иммортами из этого мира.

Только в этот момент заработали пушки плавления, повышая и так высокую температуру около ядра до критической.

Часть 3. 0 °C — 270 °C

Глава 1

Невидимые вещества имитировали осознанную жизнь под давлением непознаваемых сил. Если бы у всего появилось осмысление, то этот мир не просуществовал бы и секунды. Тяжелое и сложное бы поглощало слабое, набирая силы, пока не останется одно самое большое и грозное, но не ужасающее, потому что одинокое. Несовершенный с виду мир не ищет оценки. Он функционирует, не нуждаясь во мнениях и наблюдателях. Чтобы мир остался совершенным, то есть неопознанным, он закрутил не хитрую ловушку. Он создал четырехмерность, заменив четвертый элемент осознанием, и отправил в путешествие по времени. Он разорвал свой задуманный круг нового подмира и перевернул одну плоскую сторону, склеив, чтобы получилась новая форма. Образовался двоякий круг в семьсот двадцать градусов.

Невидимая, потому что до сих пор не соседствующая с наблюдателем, магма плыла под давлением радиоактивного распада. Миллиарды ядерных лет никто не осмеливался ее тронуть или оценить изменения температуры. Никто не пытался понять ее цвет и состав. Вопрос о ее существовании тоже не поднимался. Нужно ли Вселенной предугадывать ее судьбу? Такой вопрос уместен только для сознающего существа. Вселенная и так есть вечность. Она всегда и везде.

Будто живое существо в одной точке четырехмерного пространства, магма изменила свое состояние. Она замерла, сжалась, перемешалась и наполнилась. Ее частицы преобразились информацией. Кусочки магмы стали твердыми, осмысленными и управляемыми сознанием. Они отделились от целого и стали жить, насыщая и своего родителя содержанием. Квантовое перемещение сработало, и информация о существовании иммортов телепортировалась в новый для нее мир.

Первое, что копировалось — боль. Уничтожение не может происходить без сигнала, иначе сознание бы было мнимым. Бессмертные имморты, привыкшие умирать, по привычке архивировали всё несовместимое с жизнью, чтобы существовать. Информация о боли в периферии фоном кричала о себе, но не была услышана из-за отсутствия слуха, а лишь интуитивно вводила новые переменные в программу сенсо.

С наблюдателями образовался новый мир, обманчиво завершая круг. Но круг существует лишь у наблюдателя. Он сам его придумал, чтобы появился смысл. Каждый сам творит смысл, но у каждого разные обстоятельства, которые творят наблюдателя. И эта петля Мебиуса закручивает и обманывает, удивляя началом в самом конце и серединой в завершении.

Такой же магму видели предки, чистой, стремительной, бесконечной и совершенной. Если это не конец, то начало? А как же накопленный опыт? Целый мир уже прожит и хранится в сенсо. Нет, это середина. Для тех, кто начинает, оглядываясь на прежний опыт, это середина в петле Мебиуса. В то же время это начало для тех, кто еще не обладает сознанием и конец для тех, кто им никогда не обладал и не имел оценки. Для иммортов это уже середина, а для меня и Вселенной? Но разве мы не продолжение друг друга? Все дело в информации, единственном существенном ресурсе Вселенной. Пока я не помню прошлое и не знаю будущего, этого не существует и не может существовать в сознании. А осмыслить всю бесконечность миров, а не только четырешек, невозможно. Лишь мелкие кусочки, собираясь в уголок паззла, обнадеживают, а затем этот уголок перемещается к середине. Но новое сознание не вмещает прежний опыт или сохраняет его глубоко в периферию, помогая непостижимой силе двигать и меня.

— Магма! Чистая магма! Получилось! — Одно и то же сообщение транслировалось у каждого из сорока четырех. Наполненные информацией квантовые частицы легко адаптировались под действующие условия. Магма, прежде не имеющая температуры, получила свойство теплоты в 2000 °C. Она стала иметь вектор движения. Глубокое ядро и далекое сгорающее Солнце в секунду связались и затеяли игру. Черные дыры, галактики и все что известно сенсо обрело границы и различия между собой. Из сорока четырех разных, но похожих свойствами (теми, которым осмысленные сами дали названия) сознаний, мир расширился по масштабам не сопоставимо ни с чем, так как и является всем и даже больше из-за стремления к бесконечости.