Татьяна Филимонова – Петля Мёбиуса (страница 8)

Андрей не был плохим или злым человеком, Наташа выбрала его сама. После исполнения детской мечты о замужестве и прекрасном принце у девушки не осталось желаний и интереса к жизни. Она слонялась по городу, не зная, как все закончить, ведь любые ее действия наблюдались компьютерной программой, основная функция которой – защитить. Наташа вспомнила брата. Ему стало лучше. У него теплилась надежда, он лелеял мечту. Да и Андрей стремился к цели, хотя и неинтересной, навязанной политическим устройством города.

Антон после восьми лет испытаний оказался под угрозой попадания в первую группу. Это еще не конец, в семнадцати процентах случаев можно было остаться во второй, и в одном проценте – перейти в третью. Достаточно много. Наташа с ним не пересекалась, только изредка встречала новости о нем. Он трудился где-то недалеко от Андрея, выбрал для себя сложнейшую умственную работу, как будто смирился с тем, что обречен горбатиться с первыми.

Глава 5

Наташа в одиночестве прогуливалась по парку, пока немногие состоявшиеся и будущие мамы смотрели премьеру исторического фильма про нашествие инопланетян в 2093 году. Такие картины специально показывали в рабочее время, чтобы не мешать людям третьей категории жить размеренно и просторно.

Через несколько минут начнется первый обед для первой и второй категорий. Тишину нарушит искусственный голос, он сменит крик поездов и неразборчивый общегородской бубнеж. Улицы и столовые заполнят одинаковые красные, черные и коричневые муравьи, собирающиеся в кучки и поодиночке что-то жующие. Пройдет полчаса, голос объявит второй обед. Опять поезда, бубнеж, новые муравьи. Может показаться, что картина повторилась и нет ни единого отличия.

Обеды будут съедены, столы пусты – всего через полтора часа. Закончится премьера – немногочисленные воздушные белые бабочки выпорхнут парами на улицы и украсят пустующие парки и скверы. Легкое пение красоток до вечера будет ласкать датчики искусственного интеллекта. Эти разговоры мог бы придумать и он сам, ведь они так подходят под загруженные алгоритмы поведения программы. Идеальные шаблоны!

– Фильм прекрасен!

– О да! Какая историческая точность!..

– Инопланетяне были такими противными!

– А как хорош главный герой!..

– Надеюсь, Васенька родится здоровым.

– Да, я тоже, через пару недель узнаем!..

– Попробуй, я заказала распечатать новое мясо с идеальным соотношением жира и углеводов, если добавить киноа, получится очень полезно!

– А что из напитков?..

– Открылся парк с новым кислородом на восьмом этаже!

– Я была там, очень свежо!..

– Я думаю, что улыбаться первым тоже надо.

– Да, согласна, я всегда так делаю, скоро же их смогут перевести к нашим!..

– Видела сегодня Андрея, у него новая рубашка с округлым воротником!

– Ух ты! Я бы тоже посмотрела; может, вечером удастся!..

– Мне уже тридцать девять, скоро в новый мир!

– Да, ты неплохо здесь потрудилась, там это точно оценят!..

«Шесть часов. Первый обед», – позвал голос работников всех профессий, принимающих пищу в первые полчаса общего обеда.

Послышался рокот скоростных поездов. Они должны были за пару минут отвезти работников с разных концов и уровней стокилометрового стоэтажного города в обеденные центры.

Наташа проходила мимо одного из них. Черный состав из вагонов, разрисованных желтыми стрелами, замедлился при виде молодой красавицы. Когда он окончательно застопорился, черные двери перестали быть матовыми и стало видно, что творится внутри. Красно-черно-коричневая масса переливалась специфическим перламутром. Двери быстро открылись, съехав куда-то вниз, цветные муравьи потопали толстой линией, расползаясь среди столов разреженным облаком. Люди выходили не только из поездов, но и из близлежащих кабинетов. Над всем этим нависла стая железных птиц, следящих за нормами поведения и блокирующих преступления. Больше всего народа шло из центральной лаборатории и киносообщества. Это были крупнейшие организации во всем городе. Их сотрудники также шли в красно-черно-коричневых одеждах. Как и на государственной службе, черный цвет означал самую напряженную интеллектуальную работу, в коричневый одевались исполнители, а в красный, самый яркий и завидный костюм, – люди творчества. Красные костюмы отличала многоликость фасонов, а женщины даже носили платья, подобно представительницам третьей категории. Конечно, встречались серые наряды, но они были настолько редки, что терялись в общей массе. Государственные служащие обедали на своем этаже, но некоторые для разнообразия спускались или поднимались на высокоскоростных лифтах, если повезет влезть в переполненную кабину. Когда работникам надоедало обедать где придется, у них появлялись любимые места и свои компании.

В центре каждого стола находился большой принтер, вокруг него белоснежные тарелки и приборы: вилка, ложка, нож. Салфетку, как и любые продукты, при необходимости можно было распечатать на принтере. Нормы питания у всех индивидуальные. Они определялись на обследовании в девять лет. Каждый человек, решая распечатать что-нибудь вкусное или не очень, запускал принтер безымянным пальцем правой руки, а безрукие пользовались специальной рельефной татуировкой. Открывался доступ к личному кабинету. В меню указывались допустимые по количеству белков, жиров и углеводов блюда со вкусами, заранее помещенными в устройство. Частенько наблюдалась картина, как кто-то вскакивал со стула и бежал к свободному принтеру, найти другую еду. Шансы были, но прием пищи в таких случаях приходилось значительно ускорять, чтобы уложиться в полчаса.

Наташа решила поесть в первую волну обедов. Это не запрещалось, и девушка часто так делала. Ее взгляд остановился на одном столике. Первая за день искренняя улыбка заискрилась на лице белыми зубами, а ноги понесли вперед. Наташа весело подпрыгивала к знакомой персоне, касающейся кнопок на экране принтера.

– Привет! Так давно тебя не видела! Горбач! Что у вас нового? – зазвенел и затараторил девчачий голос.

– Наташа, ты не на премьере? – С огромным горбом, в черной униформе, человек, не похожий ни на мужчину, ни на женщину, удивленно поднял голову через бок, вверх не позволило бы необычное строение его позвоночника. – Привет! Год тебя не видел. Почему ты решила пообедать с работящим народом? – У Горбача на лице затеплилась ответная улыбка, однако столовую ложку он не отпустил – времени на обед было впритык.

– Хочу посмотреть с вами, а не с экзальтированными мамашами-искусствоведами. Ты и Урод всегда что-то интересное подмечаете, какие-нибудь ошибки-нестыковки, – отшутилась Наташа, стараясь закрыть тему. – Посоветуй вредное блюдо, моя диета раз в неделю позволяет съесть что-нибудь такое для эмоционального равновесия. – Наташа дотронулась безымянным пальцем до экрана принтера, открылось меню. Девушка пролистала вбок до значка «Нельзя» и нажала на него.

– Ого, – удивился Горбач, – не слышал об этой функции. Но у меня и так неплохой порог допустимого. Смотри, сейчас я ем борщ с чесноком и салом. Если его закажешь, будет вонять изо рта. Самое нейтральное из вредного – молочный шоколад. – В ожидании ответа он стал быстро черпать ложкой суп и заливать себе в рот, чтобы успеть и поговорить, и поесть. Капли летели во все стороны, на черном халате их не было видно, а до белого платья Наташи они не доставали.

– Шоколад я и так часто беру, хочу что-нибудь новенькое, необычное. – Девушка отвернулась от стола, пялясь в тарелки других людей. С Горбачом они сидели вдвоем.

– Попробуй шпроты. Они во всех принтерах есть, их никто не берет, потому что нельзя. – Теперь Горбач принялся за чеснок и сало. Он моментально надул ими щеки, рассчитывая дожевать за время ее ответа. Наташа немного смутилась и молча распечатала на принтере заявленные шпроты.

– Раньше про них не слышала. Выглядит аппетитно! Тебе надо издать учение о вредной еде! Или снять инструкцию: смотри, сколько здесь киношников. Хочешь, я с кем-нибудь это обговорю? – Девушка специально тараторила без остановки, чтобы дать собеседнику время прожевать пищу.

– Не шути так, а то я соглашусь! – хохотнул Горбач, и крошки полетели изо рта на стол и в борщ.

– Расскажи, пока я пробую шпроты, мне тоже надо уложиться в полчаса. Как дела в лаборатории, я у вас целую вечность не была? Ты недавно рассказывал про запланированные эксперименты с медузами. Как все прошло? – Наташа соврала о лимите времени на обед, ей просто было неприятно смотреть на разлетающиеся слюни, сопли и остатки еды. Аппетит портился, а блюдо действительно оказалось с интересным вкусом.

– Ты помнишь? Не ожидал! Как всегда, долго это начинание не прожило. Кстати, новость! Нас закрывают. Через пару месяцев переформатируют в обычную генетическую лабораторию. Экспериментов больше не будет, мы дописываем отчеты и уничтожаем весь материал. – Горбач без сожаления поделился новостями с хорошей подругой. Ему давно стало неважно, чем заниматься, лишь бы воздух давали, для первой категории это роскошь. – Животных оставят, пока будем разрабатывать схемы копирования для других городов, где нет принтеров. Им приходится есть мясо животных. Слышала про такое?

– Нет. Наверное, у них и с кислородом проблемы. Хорошо, что хоть кто-то им помогает, – с сожалением удивилась Наташа, насаживая на вилку очередную рыбку. – Мясо – это же очень вредно и опасно! А почему не можем поставлять им принтеры?