Татьяна Федорова – Миссионер (страница 2)

В Петербурге была и финская лютеранская церковь, ведь когда-то Финляндия входила в состав бывшей Российской империи. О ней петербуржцы знали мало. В советское время церковь была закрыта, а её здание использовалась под нужды тогдашней власти. Для нас она должна была стать форпостом возрождения «Феникса». Именно поэтому финское правительство затратило на её реставрацию миллионы финских марок бывших в то время в ходу. Конечно, знающие люди понимали, что это был никакой ни жест доброй воли со стороны правительства Финляндии, как писали тогда местные СМИ. Это была наша долгосрочная и тщательно продуманная политика, направленная на усиление нашего влияния в регионе, непосредственно прилегающем к границам Финляндии. Мы закладывали мины замедленного действия, чтобы взорвать их, когда придёт время. В частности, нами было просчитано, что примерно через двадцать пять лет финноязычных прихожан, исторически исповедующих лютеранскую веру, в «Фениксе» практически не останется, и эта организация, созданная прежде всего как объединение людей по национальному признаку, просто-на-просто прекратит своё существование. Но «свято место» пустовать было не должно. Мы хотели, чтобы в «Феникс», на место старых прихожан пришла русская молодёжь.

1.2. Начало работы

Наши соплеменники, когда-то в незапамятные времена в поисках лучшей жизни переехавшие на эти территории из Финляндии, по вере отцов были лютеранами. Именно через них мы и начали создавать плацдарм для будущей работы. Начали же мы с того, что стали привозить к ним в гости так называемых паломников – жителей финской глубинки. Наши «паломники», по большей части деревенские жители, многие из которых за свою жизнь даже ни разу не выбравшиеся в столицу своей собственной страны, практически бесплатно получили возможность увидеть Санкт-Петербург, а потом вместе с нами проехаться по его окрестностям, навещая проживающих там братьев по вере. Для «паломников» эти поездки были настоящим подарком. Ведь жизнь большинства из них была скучна и монотонна: работа, дом, телевизор, сон – и снова работа, дом, телевизор, сон. И так всю жизнь по кругу. Мы же, организуя для них поездки в Россию, привносили в их жизнь какое-то разнообразие и даже больше: возможность почувствовать свою полезность, значимость и нужность. Ведь в России их ждали. Во-первых, паломники везли с собой подарки: одежду, продукты, лекарства. Во-вторых, многие из них, особенно старики, хорошо говорили по-фински, это был их родной язык. Конечно, они были рады иностранным гостям, своим соплеменникам: у простых не очень образованных деревенских жителей появилась возможность поговорить с людьми из заграницы, порасспрашивать их о жизни в Финляндии и пожаловаться на свои бытовые проблемы. Поэтому нашего приезда всегда ждали и к нему готовились. Тем более, многие из местных мечтали переехать в Финляндию. В то время у них такая возможность была. Мы помогали этим людям правильно оформить документы для выезда, связывались с нашим консульством в Петербурге и записывали их на приём. Делали это мы всегда открыто. Для нас было крайне важно, чтобы их русские соседи видели, как заботятся о своих сородичах приезжающие к ним в гости финны. Пусть они сравнивают нашу работу с работой их местных властей, в то время фактически бросивших людей на произвол судьбы, и делают соответствующие выводы. Но главное, эти русские люди будут приходить в наши церкви, которые мы для них реставрируем, а некоторые даже отстраиваем заново.

Среди «паломников» попадались довольно интересные экземпляры. Был такой Юкка: маленький, толстенький, неопределённого возраста, с незапоминающейся внешностью. Он почти всегда участвовал в наших «паломнических» поездках. Про него среди местных жителей ходили настоящие легенды. Люди с восторгом рассказывали, как он бескорыстно всем помогает: ездит по деревням, раздаёт продукты и одежду. Этакий образец брата во Христе. Только они не знали, что этот «брат во Христе» помогал далеко не всем, а только тем, кто в данный момент был нужен нам. Запомнился же он мне вот почему.

Как-то я оказался у него дома в небольшом городке в окрестностях Лахти. Нам нужно было обсудить с ним некоторые моменты будущей миссионерской поездки в Россию. Оказалось, что Юкка, которому было уже немало лет, всю свою жизнь жил с матерью, пока та не умерла. Женат он никогда не был. До пенсии работал инженером на каком-то заводе. Обычная жизнь обычного человека из глубинки.

Когда мы подъехали к его дому, первое, что бросилось мне в глаза, был его балкон, на котором, в отличие от других балконов, усаженных цветами, не росло ничего, зато висела натянутая верёвка с уже давно высохшим бельём. Мы вошли в подъезд, поднялись по лестнице и оказались в квартире, из которой я сразу же чуть было не выбежал из-за страшной духоты и невыносимого запаха. Наверное, у меня сработал инстинкт самосохранения, потому что я тут же непроизвольно бросился к балкону, чтобы распахнуть балконную дверь. Но меня остановил строгий оклик Юкки: «Не открывай! Кошки убегут!» Мне стало понятным происхождение зловония. В квартире Юкки проживали штук восемь-десять кошек. Отдышавшись и немного придя в себя, я прошёл на кухню, чтобы приготовить ужин. Юкка сказал, мне, что для его приготовления из холодильника можно взять любые продукты. Я открыл холодильник. Он был полон, но взять оттуда было нечего: холодильник был полностью забит протухшими и просроченными продуктами. Хорошо, что у меня всегда была с собой пара-тройка бутербродов на всякий случай. Я сварил кофе, вместе с бутербродами принёс его в столовую и ужаснулся. На обеденном столе и на стоящих рядом с ним стульях лежал толстый слой пыли и грязи! Присесть и тем более положить продукты было некуда. Пришлось взять ведро, тряпку и самому как следует вымыть и стол, и стулья, и пол. Только после этого можно было сесть ужинать. Ночью в комнате, где я спал, невзирая на строгий запрет хозяина открывать окна, я настежь распахнул балконную дверь. Иначе бы я задохнулся. Именно там, в его квартире, я понял почему он постоянно ездит с нами по российским деревням и приходам: из-за никчемности, прожитой им своей жизни. В поездках в Россию им двигало не милосердие и стремление помочь ближнему, а внутреннее, скорей всего, неосознанное им самим желание самоутвердиться и хоть на время почувствовать себя человеком важным, значимым и хоть кому-то в этой жизни нужным. Что, впрочем, вполне объяснимо для человека старого, одинокого и бездетного.

1.2. Строительство «Феникса»

Найти работников для «Феникса» было непростой задачей. Нам были нужны люди не только способные возглавить эту организацию, но и быть людьми, близкими нам по мировоззрению. Отдельной группой работников должно было стать её руководство, особая каста, полностью разделяющая наши взгляды. Люди, родные нам по крови, без какого-либо, кроме школьного, обязательного в России, образования, с малых лет вместе с родителями исповедовавшие лютеранскую веру и говорящие по-фински. Они должны были несли идею национальную возрождения своего этноса и своей национальной культуры не только среди своих, но и среди русских. Таких людей мы нашли. Один из них стал епископом «Феникса», остальные активно и развивали дружеские связи в Финляндии, устанавливали контакты с местными властями, а также всеми способами привлекали в «Феникс» местное население. Хотя некоторых из местных привлекать особенно было и не надо. Они приходили сами. Как, например, Николай: его мать была прибалтийской финкой, отец – русский. Николай хорошо говорил по-фински. Пришёл он к нам сам. Когда-то он был поселковым милиционером, но из милиции его выгнали за пьянство. Вспомнив о своём наполовину финском происхождении, он пришёл в мой приход и успешно в него вписался. Сначала он был переводчиком у «паломников». Потом, после небольшого обучения, стал работать дьяконом. Он переводил мои проповеди на богослужениях, а позже стал выполнять и некоторые мои личные поручения. Для этого я и приблизил его к себе. Главным его недостатком было то, что он так и не забывал свои прежние милицейские навыки: везде совал свой нос.

Работать к нам приходили и другие люди: время было тяжёлое, люди потеряли работу. Однако их было недостаточно. Их надо было обучать. Поэтому мы решили построить учебное здание с аудиториями. «Феникс» назвал его «институтом», и мы приступили к обучению своих будущих последователей. Созданный нами «институт» государственную аккредитацию не получил, поэтому люди его закончившие, нигде, кроме как в «Фениксе» работать не могли. Нам же это было только на руку. Таким образом, мы навечно привязывали их к «Фениксу». Конечно, разумные люди понимавшие, что без диплома государственного образца работы у них не будет нигде, кроме «Феникса». Такие учиться к нам они не шли. В-основном, в «институт» учились люди, имеющие в прошлом какие-то вредные привычки, как, например, Николай, или те, кто хоть как-то пытался выжить в сложившихся условиях. Ведь в то время в стране уничтожались целые производства, рушилась привычная инфраструктура, и люди оказывались один на один со своими проблемами. Для таких людей учёба и окончание «института» было благом. Благом это было и для «Феникса», получающих послушных и зависимых от него людей. Благом это оказалось и для меня, потому что из-за нехватки квалифицированных работников я с лёгкостью занял должность настоятеля в одном из его приходов.