Татьяна Федорова – Блуждающие Огоньки. Часть 1. Королевские тайны (страница 17)

Я, как заворожённая, стала приближаться к нему, медленно, осторожно, словно страшась спугнуть прекрасную бабочку. Я замерла рядом с сияющим ореолом и вгляделась в сам шар. Шаг (ну или что тут, в этом пространстве), и я уже не видела сам шар, я словно вошла в какую-то комнату без явных признаков стен и пола с потолком. Пространство казалось пустым Нет, в нём определённо что-то было: какое-то непонятное колыхание или мерцание в кристаллической белизне этого непонятного места.

«Я что-то не то делаю? Я не смогла преодолеть защиту оборотницы?» — я растерянно заозиралась.

Внезапно белизна передо мной заколыхалось, пошла складками, а в следующий миг я уже видела Дорею, примеряющую белоснежное платье напротив зеркала.

Я часто-часто заморгала, возвращаясь в реальность. Краем глаза отметила, что лорд Уоторин незаметно ушёл, пока я осваивала новые грани своего дара. Дорея уже успела удобно облокотиться на подлокотник, подложив под спину подушку, и, казалось, не замечала, что я смотрю на неё.

— Кхм, — прокашлялась я, возвращаясь к дивану, и женщина резко выпрямилась, поправляя взъерошенные волосы, и растерянно посмотрела на меня. — А ты случаем... — я неловко замялась, — не о свадьбе сейчас думала?

Дорея замерла, а на её бледных щеках проступил неестественно яркий румянец.

Глава 16

Взгляд смущённой женщины забегал по помещению.

— Да... я... Ну... — Дорея запнулась, резко встала и прошлась туда-сюда вдоль дивана. — Понимаешь, хоть и говорят, что... — тут она снова запнулась и резко застыла рядом со мной. — Так у тебя получилось?

Я ошеломлённо смотрела на это статную и уверенную женщину и пыталась понять, почему ей вдруг захотелось оправдаться передо мной за своё вполне естественное женское желание выйти замуж за любимого мужчину? Или служащие департамента безопасности не должны делиться на мужчин и женщин?

— Я видела, как ты примеряешь белоснежное платье, — решила пояснить я, пока оборотница пыталась совладеть с накатившим на неё волнением.

Дорея покраснела так сильно, что, казалось, от её щёк можно было обжечься.

— Это хорошо. Но времени у тебя ушло очень много, тебе придётся тренироваться, пока это не станет у тебя получаться так же просто, как и видеть мысли в обычном состоянии. Ты молодец.

Говорила оборотница нарочито бодро, чтобы перебороть своё смущение, и вид у неё был такой, словно я застала её за чем-то ну очень постыдным.

— Может, я лезу не в своё дело, но... Почему ты боишься признаться, что хочешь замуж? Ведь это нормально, — осторожно спросила я.

Кажется, женщине стало совсем жарко, потому что она принялась расстёгивать свой камзол.

— Ну, сама посуди, какая может быть семья у двух агентов секретной службы? Если я скажу Джордану, что хочу замуж, это будет означать, что я хочу дом, детей, стабильности... И как минимум, мне придётся уйти со службы. Допустим, вопрос с домом мы решим, но как я смогу сидеть дома и нянчить детей, когда буду знать, что где-то там его могут убить, а я об этом даже не узнаю. Во всяком случаи сразу, — Дорея всхлипнула, достала платок из кармана и спешно оттёрла слёзы, бросив косой взгляд на дверь. — И Джордан, уходя на службу, будет знать что я остаюсь одна и буду переживать и волноваться, думая, увижу я его ещё раз живым или нет, — тут она уже совсем не сдержалась и заплакала в голос, пряча лицо в ладонях.

В первое мгновение я растерялась, прежде ещё никто не приходил жаловаться ко мне на свою непростую жизнь, но я быстро сориентировалась и обняла её, одновременно приводя себя в то состояние, когда могу внушить человеку спокойствие. Я стала медленно дышать, успокаивая сердцебиение, а когда в груди возникло привычное ощущение абсолютного непоколебимого спокойствия, разлила его вокруг себя, даря это ощущение плачущей рядом со мной женщине. Я знала, что получиться, потому что проделывала это и с большим количеством людей. Одним своим желанием я могла успокоить всех людей в аудитории.

Дорея стала успокаиваться, вытирая нос платком и утирая слёзы тыльной стороной ладони. Потихоньку её тело перестало сотрясаться от всхлипов, и какое-то время мы в полной тишине сидели, глядя на догорающие поленья в камине.

— Прости, что тебе пришлось это видеть и... спасибо, — неуверенно улыбнулась она. — Мне давно нужно было с кем-то поговорить, но у самой смелости бы не хватило. Мне даже с Пен неловко говорить, хотя она моя подруга, да ещё и эмпат, и я точно знаю, не станет меня осуждать.

— Да я ведь ничего такого и не сделала, — теперь была моя очередь в смущении заламывать руки. — Это тебе спасибо, что не обиделась на то, что я твои сокровенные мечты подглядела.

— Да что уж тут, сама виновата, сама согласилась помочь с тренировками, — она ещё раз шмыгнула носом и встала. — Наверно на сегодня хватит. Нужно привести себя в порядок, пока Джордан не увидел меня в таком виде. Объясняй ему потом, что это мы с тобой по душам общались, а не какой-то хам меня обидел.

Я тоже встала, и мы вместе покинули кабинет. За порогом пожелали друг другу спокойных снов и разошлись в разные стороны.

Неспешно шагая к своей комнате, я с облегчением подумала, что мне очень повезло, что Дорея так спокойно отнеслась к тому, что я узнала её маленькую тайну. А какая-нибудь другая вполне могла обидеться и почувствовать себя уязвимой, и превратилась бы в моего злейшего врага. Так что надо быть очень осторожной. Людям не нравится, что кто-то ненароком может выведать их тайну. Тайны делают людей уязвимыми, слабости — доступными к чужому влиянию.

Думая об этом, я невольно перескочила на воспоминания о Миларде. Я знала его слабости и уязвимые места, и если бы пожелала, то могла бы ловко их использовать. Но мне это было не нужно. Как и не нужны были тайны других людей, чьи мысли я ненароком видела. Пользоваться чьими-то слабостями я считала ниже своего достоинства. Я знаю, как это больно. И как бы я плохо не относилась к человеку, бить по самому больному никогда не стану. С телесной болью можно справится, её можно притупить какими-то снадобьями, рано или поздно тело само справиться и исцелится, а душевная боль и через десятки лет может быть такой же острой. Об этом я могла судить по своей матери, которая за прошедшие годы так и не забыла о причинах, из-за которых пришлось покинуть свою родину и уехать в чуждое королевство. И ведь бабушку она до сих пор не простила. Она не знала, жива ли та или нет, но продолжала обижаться и злиться на неё. Я этого не понимала, но пять лет назад бросила попытки разговорить маму. Если когда-нибудь она захочет, сама всё расскажет.

На следующий день в сопровождении Роланда я отправилась к мадам Лириен. Для сотрудников департамента в её доме был настроен портал, поэтому сразу из подземелья мы переместились в роскошные апартаменты. Мы оказались посреди множества зеркал, манекенов с одеждой, ширм для переодевания и удобных диванов для ожидающих. Огромные окна заливали пространство ярким солнечным светом, вызывая в моей душе искренний восторг. Как же я скучала по солнцу Я счастливо улыбнулась, всем своим существом потянувшись к прекрасному светилу. И всё это сопровождалось тонким изысканным ароматом роскоши и дорогих духов.

Наше появление обнаружили сразу, мы успели только присесть на диван, обитый голубым шёлком, как вошла хозяйка этого места. Про хранительницу царства красоты и изыска я узнала лишь то, что она вдова и приходится лорду Уоторину дальней родственницей. Она была лишена магического дара, но в полной мере одарена утончённым вкусом и умением создавать невероятные образы. К нам подошла высокая стройная женщина в элегантном сером платье лет пятидесяти, волосы убраны в аккуратную причёску на затылке, во взгляде сдержанное любопытство.

Мы вежливо поздоровались, и без лишних слов мадам Лириан с задумчивым видом обошла меня, произвела лентой какие-то замеры и записала в блокнот.

— Госпожа Аддер, с вашими физическими данными и вашими способностями — быть шпионкой у вас на роду написано. С удовольствием с вами поработаю. Мальчик мой, оставь нас пока, через три часа заберёшь.

Обозначенное время пролетело быстро. К нам присоединились помощницы модистки, вчетвером мы быстро подобрали мне платье восхитительного голубого цвета; оно напоминало мне то, что я оставила дома. Далее женщины обсуждали мой образ, изредка спрашивая моё мнение.

Я молча наблюдала за их работой и не могла не испытывать чувства восхищения. Со мной обращались вежливо, при необходимости объясняли свои решения. Так было решено на предстоящий бал превратить меня в изящную брюнетку, поскольку на прошедшем балу лорд Уоторин уже приходил с блондинкой, а он, как правило, не повторялся. Был соблазн расспросить о личности моего начальника, но раз эта женщина работает на департамент безопасности, едва ли она станет откровенничать с новенькой сотрудницей. И мой интерес она, скорей всего, поймёт превратно. Пришлось ограничиться обсуждением аксессуаров к платью и моими пожеланиями по причёске. Через пару дней мне всё подготовят, надо будет прийти на примерку.

— Не все ситуации требуют такой тщательной подготовки, но вы посетите королевский бал, и я хочу быть уверена, что вы будете великолепны. Из соображений безопасности чары иллюзий развеиваются при прохождении врат, поэтому на королевский бал готовятся по-старинке, без магии. Нужно многое учесть.