Татьяна Дыбовская – Копия неверна (страница 13)
На этот раз он внял ее словам без дополнительной аргументации и дальше вел себя практически безупречно. Через полчаса все записи были у них, и Артем Лукьянов с видимым облегчением ускакал восвояси, не озаботившись даже тем, чтобы запереть дверь.
– По домам? – с надеждой спросил Максимыч в машине. Было уже совсем темно.
– Как это по домам?! – возмутился Илюха. – А видео смотреть?
– Да там этих роликов часов на шесть! Дома нельзя посмотреть, что ли?
– Давайте действительно поделим, – решила Вера, которая уже не чувствовала ног от усталости. – Только, Илюх, ты помнишь, что на сегодня с рестораном еще договаривался? Позвони им тогда, сдвинь на послезавтра?
– Сейчас съезжу, – упрямо сказал Илюха.
– Тогда записи полностью берем мы с Максимычем. Устраивает?
Илюха недовольно посопел.
– Ладно, уговорили. У меня ресторан, у вас – записи. Я побежал тогда?
– Куда ты в ночи один побежал?! Володя сейчас всех развезет. И в ресторан пойдете вдвоем. Сегодня утром один доп уже пытался внедриться в Управление, так что не повторяй, пожалуйста, моих ошибок. Особенно таких тупых.
– Да ну, он сейчас разноется, что его дома ждут… Поеду один, не будет ничего, – махнул рукой Илюха. – Ты все-таки девушка, а я вон какой здоровый! Ни один доп напасть не решится.
Сердце бухнуло в груди, как огромный молот, и она покачнулась.
– Вер, ты чего? – растерялся Илюха.
– Много лет назад, – глухо произнесла Вера, – один человек, здоровый, сильный, немного младше тебя, сказал мне те же самые слова, а потом пошел домой один. Зима, вечер, парк. Классика… Можешь в свободное время сходить посмотреть, что от него осталось. Минус первый этаж, левый коридор, последняя камера. Поезжай, пожалуйста, с Володей, очень тебя прошу.
Этот день никогда не закончится, думала Вера, сидя на кровати с чаем и ноутбуком, на котором в ускоренном режиме крутились записи с камеры. Стрелки настенных часов застыли на десяти минутах двенадцатого. Ей осталось еще час сорок минут записей за понедельник. Черно-белая Зоя Елагина на экране зашла и вышла смешной ускоренной походкой, опять зашла, расставила сушилку, повесила мокрую одежду и, включив телевизор, села делать маникюр. Опять вышла. Опять зашла. На радость мелкому Артему разделась догола, хотя что он при таком качестве картинки там особо мог рассмотреть? Надела пижаму, погасила свет.
Надо ложиться спать, в который раз подумала Вера и сделала очередной глоток из чашки.
Ночь. Снова день. Зоя оделась, взяла рюкзак, вышла.
Следующая запись. Вернулась. Принесла высокие кружки и вазочку с чем-то непонятным. Затем в комнату зашла еще одна девушка.
Вера опрокинула чашку – чай разлился по одеялу и закапал на пол, но это было уже неважно. У Зоиной гостьи были длинные белые волосы, собранные в высокий хвост на затылке.
Она выключила ускорение и отмотала запись на несколько секунд назад. Зоя сидит на стуле. Вот заходит блондинка-фитоняшка, на ней темные штаны в обтяжку и темная же укороченная толстовка. Они сидят за столом, пьют что-то из кружек, разговаривают… Да что ж стоило этому дебилу Артему Лукьянову починить микрофон! Смотрят друг на друга. Потом блондинка берет Зою за руку. Они сидят неподвижно. Потом блондинка встает и выходит. И Зоя не падает бездыханной, наливаясь Д-свечением, а встает и выходит за ней.
Зоя возвращается. Смотрит телевизор. Раздевается, ложится спать.
Но это же было копирование, чуть не взвыла Вера вслух на всю квартиру, это же совершенно точно! Почему Зоя не умерла?! Куда делось тело, ведь должно было образоваться тело? Что именно записала камера Артема Лукьянова?!
Она еще раз перемотала запись и на этот раз засекла время, в течение которого блондинка держала Зою за руку. Две минуты двадцать секунд.
Включив видеоредактор, она вырезала отрывок с Зоей и блондинкой в отдельный файл и просмотрела его еще раз. Так ничего и не придумав, она со вздохом потянулась за сотовым и набрала Щеглова. К его чести, он взял трубку сразу и никак не дал понять Вере, что для звонков уже поздновато.
– Сергей Евгеньевич, пожар, – выпалила она. – На квартире у Елагиной нами получена запись копирования с участием фигурантки по делу Запольского. Ну, то есть это пока предположительно наша фигурантка, но вероятность очень высокая. Но запись очень странная. Копирование есть, а трупа нет.
– Как это?!
– Да я уже голову сломала, как! Такое впечатление, что какой-то супердоп научился управлять несколькими телами сразу. То есть наша фигурантка, Запольский и Елагина – это вообще один и тот же доп.
– И при этом он не оставляет трупов? – не поверил Щеглов.
– Ну да. Допустим, он не копирует тела, а захватывает. Не знаю, Сергей Евгеньевич, я, наверно, уже не соображаю ничего…
– Заинтриговала, – перебил ее Щеглов. – Вроде ты у нас буйной фантазией не отличаешься, а такое мне тут нарисовала, хоть сейчас в Голливуд! Ну-ка сбрось мне эту запись прямо сейчас.
Вера нажала кнопку «Отправить». В трубку слышалось только сопение Щеглова – он смотрел присланный файл. На заднем фоне периодически раздавалось недовольное бурчание, видимо, его жены.
– Ух ты! – сказал наконец Щеглов. – Ты вообще понимаешь, капитан, что к нам попало в руки?
– Нет, – честно призналась Вера.
– И я не понимаю, а это уже вообще практически невероятно. Я попрошу специалиста из института…
– Ой, нет, – взмолилась Вера. – Пожалуйста, Сергей Евгеньевич, хватит с меня уже этого проклятого института!
– Да не этого! При психфаке МГУ есть Институт бихевиористики доппельгангеров. Вот оттуда тебе позвонит человек – если не сильно занят, прямо сейчас и позвонит…
– Начало первого ночи, – напомнила Вера. – Это мы с вами маньяки-трудоголики, но все остальные люди…
– Он еще больший маньяк, не переживай. Не сейчас, так завтра прямо с утра будет весь твой. Телефон далеко не убирай. Но, капитан, без подписки о неразглашении отправлять ему это нельзя. Тема будет, судя по всему, сверхсекретная, так что договаривайтесь как хотите, а смотрите вместе. Желательно на территории Управления. Ты поняла меня?
Предупреждение начальника оказалось излишним – телефон она не успела не то что убрать, а даже выпустить из рук, как он зажужжал снова.
– Здравствуйте, вы Вера Кашук? – Буква «р» собеседнику явно не давалась. – Мне только что звонил полковник Щеглов и просил срочно с вами связаться. – И со звуком «ш» в «что» у него тоже были сложности, машинально отметила Вера. – Меня зовут Александр Сергеевич.
– Пушкин? – обреченно уточнила она.
– Почти, – признался Александр Сергеевич. – Пряжкин, если честно. – А вот мягкая «р» у него получалась прекрасно. Интересная особенность речи, на акцент похожа. – Доцент ИБД, но это вы, наверное, и без меня знаете. Как я понял, у вас есть какая-то чудо-запись, но получить ее нельзя. Все верно?
– Да, – подтвердила Вера. – Нужно, чтобы вы приехали к нам в Центральное Управление, и я вам ее покажу. Только, боюсь, ближайшее доступное время – завтра вечером, когда моя группа заступит на дежурство по городу. Сможете? После восьми где-то. Я вам пропуск закажу.
– Конечно смогу.
– А вы сами тест Малиновского давно проходили? – внезапно спросила Вера.
– Привезу свежий любой из версий, начиная со сто одиннадцатой. Сто четырнадцатую и сто пятнадцатую писали как раз у нас, так что, сами понимаете, для тестирования у меня уйма возможностей. Что-то еще?
– Еще вы должны понимать, что меня в любой момент могут выдернуть на труп или на задержание.
– Буду вас ждать хоть всю ночь, – пламенно пообещал доцент Пряжкин.
– Запись свою вы будете ждать, – засмеялась Вера. – До завтра, Александр Сергеевич.
Спать ей расхотелось окончательно. Да и пододеяльник, залитый чаем, все равно надо было менять.
– Пап, мне нужна помощь.
Михаил Борисович отложил планшет и откинулся в кресле.
– Я весь внимание.
– В общем… я буду поступать в Университет МВД.
– Так, – спокойно сказал Михаил Борисович. – А почему именно туда?
– Оттуда потом набирают в Управление Д.
– Так, – повторил он.
– Я знаю все, что ты хочешь сказать, – заговорила Вера. – Я только в девятом классе. Я еще сто раз передумаю. Я не представляю, на что иду, это порыв, импульс, это пройдет. Образование – это очень важно, а Университет МВД – это не МГУ и не Вышка. На кону все мое будущее. Мы были знакомы всего несколько часов, я совсем его не знала, я его забуду, а может, и не забуду, но в любом случае у меня еще будут любовь, муж, дети, ипотека и так далее. Давай эту часть просто пропустим?
– А с чего ты взяла, что я хотел сказать именно это? – с любопытством спросил папа.
– Разве это не обязательный набор? – пожала плечами Вера.
– Ну что-то из перечисленного тобой я действительно думаю. А что-то – нет, – улыбнулся он. – Будущее твое мне действительно небезразлично. С другой стороны, это на моей памяти первая идея по поводу этого самого будущего, которая исходит от тебя самой. С третьей – ты вроде собираешься чему-то учиться, а не говоришь мне «я уйду в сквот и буду там до двадцати пяти лет курить марихуану»…
– Куда не уйду?
– Сквот – это такое… ну как бы хиппи-общежитие… Мне кажется, Верчик, что сейчас ты находишься в поиске глобальной цели. А так уж устроен наш мир, что все глобальные цели в нем укладываются всего в два типа: спасение мира либо месть. У тебя что?