Tатьяна Дьяченко – Опасный нарцисс. Книга восьмая. О морали, сомнениях и счастливом будущем (страница 5)

Когда я переехала в Америку, да еще попала в нарциссическую западню, я тоже стала сомневаться – а кто я? Я, можно сказать, на свое женское счастье все поставила – всю свою идентичность. И это была ошибка. Я потеряла себя в новой стране, а в придачу была обнулена нарциссом. Не знала, чем мне заниматься, должна ли я продолжать быть психологом или снизить свои притязания. Ведь как можно быть психологом в Америке с плохим английским? И надо было вложить много денег, чтобы получить лицензию. Как тут быть?

Далее, я сменила фамилию на американскую, и я не чувствовала, что это моя фамилия. Кто я? Это был тяжелый процесс. И тяжелый вопрос: кто я? Нарцисс ведь не знает, кто он. Может, я нарцисс и есть? Сменились обстоятельства – и сменилась идентичность. Куда все подевалось? И я пробовала пойти волонтером в школу, подавала заявление на продавца, даже на фасовщицу. Слава богу, меня не взяли.

Под давлением нарцисса я была готова пойти в уборщицы. И тут подруга остановила меня: «Ты что, обалдела, ты кандидат психологических наук. Какая ты уборщица?» Она меня надоумила подать заявление в колледж на преподавателя психологии, буквально привела на кафедру. Если бы не она, я, может быть, до сих пор бы строила карьеру уборщицы.

А потом я приняла решение – разорвать с нарциссом. И мой кризис идентичности разрешился! Я подумала: извините, я психолог и больше никем не хочу быть. Это казалось нереальным и даже запредельным, но я поняла во второй раз, что психология – это мое предназначение. Это то, что у меня получается, что я готова делать даже бесплатно, за что меня благодарят, о чем я готова говорить часами. Психология развития меня интересовала с детства, я читала журналы «Семья и школа» и пересказывала статьи родителям. Это все маркеры предназначения и, как следствие, профессиональной идентичности.

Я решила, что я не буду делать то, что мне говорит нарцисс, а буду моделировать свою реальность. Сказала себе, кто я: «Я психолог». Заметьте: сделала это после того, как поняла, что я разрываю с нарциссом. Моя идентичность была потеряна не потому, что я нарцисс, а потому, что я с нарциссом. Ну и плюс иммиграция. После этого поворотного момента все стало складываться. Очень важно понять себя и поставить цель. Сейчас я имею профессионально все то же, что было и в России – индивидуальные консультации, преподавание на полставки, исследования. Я восстановила это все в том же объеме, используя свои техники. Эти техники подробно изложены на моем ютуб-канале в плейлисте «Техники самопомощи» (Волшебная загогулина, Прыжок в новую вселенную, Мандала, упражнения на преодоление страхов).

Потом, уже после развода, я долго не могла определиться с фамилией. Поменяла ведь, когда вышла замуж за нарцисса, но потом его фамилия мне опротивела. Думала, менять назад или нет? Все кругом говорили – да не меняй ты назад фамилию, ты со студентами работаешь, им трудно произнести твою фамилию – Дьяченко. И я стала думать, а может вернуться на свою девичью фамилию Попова? Для произношения легче.

Но я спрашивала себя опять и опять: «кто я?», «как меня зовут?». И решила, что я все-таки Дьяченко, у меня диссертация на это имя, все дипломы, статьи. Вся жизнь фактически на этой фамилии. Это был самый трудный вопрос, но я так решила: я Татьяна Дьяченко. И пусть студенты страдают, но я не буду подстраиваться. Америка – индивидуалистическая культура, все хотят быть уникальными, поэтому меня все поняли. И я дала студентам выбор: называйте меня Татьяна, если не можете произнести «доктор Дьяченко». Особо одаренные называют просто «профессор».

Чтобы понять, нарцисс вы или нет, задайте себе вопрос: кто вы? Насколько вы себя знаете, насколько быстро меняются ваши представления о себе? Часто ли вы поддаетесь на чужие влияния, хотите стать таким, как ваш кумир, ваше окружение? Часто ли появляется новый кумир, новая профессия, новый характер, новые увлечения, новая вера и так далее… Впрочем, учтите, что размытая идентичность может быть не только у нарциссов, но и у их жертв. Одного этого признака недостаточно.

Так как узнать, нарцисс я или нет?

Подытоживая тему, как узнать, нарцисс вы или нет, рекомендую следующее.

Проанализируйте себя комплексно, по всем аспектам, приведенным выше. Если по каждому аспекту вы отвечаете «нет», если у вас нет хотя бы пяти симптомов нарциссического расстройства, если результаты тестов говорят, что вы не нарцисс, если вам люди говорят, что они от вас не страдают, и так далее – то не переживайте: вы не нарцисс! Если по всем «да» – то, скорее всего, вы нарцисс. Если ответы смешанные, то предлагаю консультацию.

Глава 2. Мораль и нарциссизм

В этой главе речь пойдет о моральных и этических проблемах, которые, несмотря ни на что, не дают покоя жертвам нарциссов. И вроде, казалось бы, со всех сторон уже все объяснено, почему нельзя поддаваться на моральные манипуляции насильника; а глубоко впитанные нормы христианской морали все равно заставляют людей сомневаться, правомерны ли такие методы защиты от нарцисса. Правильно ли мы делаем, что не пытаемся его понять, полюбить и спасти? «А как же любовь к ближнему?» – этот вопрос мне периодически задают читательницы, уверенные во всепобеждающей мощи любви.

Есть и другая сторона моральной проблемы противостояния нарциссам: помощь другим людям, которые могут оказаться жертвами таких отношений. Разве можно спокойно смотреть на то, как твоего ближнего засасывает в омут несчастья? Разве предупредить и оградить человека от опасности – не наша первейшая обязанность? И как быть, если человек не просит о помощи и не хочет вас слышать?

Этические координаты, в которых живет человек, – это важнейшая часть духовного стержня его личности. И если предлагаемые методы защиты от нарцисса противоречат этим координатам, у человека возникает когнитивный диссонанс. Вроде бы по собственному горькому опыту чувствуете, что альтернативы нет – а все ваше воспитание и мировоззрение кричит: «Так нельзя!». И пока предлагаемый способ действий не приведен в соответствие с внутренними моральными нормами человека, он остается беззащитен перед манипуляциями.

Видимо, нам никуда не уйти от философской дискуссии об этических основах самозащиты от нарциссов. Что ж, попробуем обсудить эти вопросы.

Письмо Арсения

Это письмо написал Арсений, и здесь очень ясно показано, как неразрешенная моральная дилемма мучает человека много лет спустя после успешного, казалось бы, разрешения конфликта и разрыва отношений с нарциссом.

«Я очень любил свою маму. Лет до семнадцати она была моим самым близким другом, с которым я мог разговаривать почти обо всем – о жизни, о человеческих отношениях, об искусстве. Она очень помогла мне с выбором профессии. Это уже потом, много позже, я обратил внимание на то, что, помимо этого задушевного общения, в моем детстве было и много другого: гнетущее чувство вины, которое мама использовала в качестве рычага воспитания с обязательной ссылкой на то, «как делают все нормальные люди»; мамины истерики на пустом месте; отец, который постоянно скрывался на работе и избегал дома; отсутствие нормального общения со сверстниками, которые в подростковом возрасте должны были бы быть для меня важнее мамы; вечный комплекс неполноценности из-за моей неспортивности и неумения делать что-либо руками… И тем не менее со всеми самыми важными вопросами я шел к маме. Ее, кстати, очень любили и ее друзья.

Изменения наступили после семнадцати, когда я, окончив школу, уехал в другой город и поступил сначала на работу, а потом в университет. Я стал понемногу превращаться из затюканного «ботаника» в независимую личность, и тут-то и пришло время первых конфликтов с мамой из-за ее нежелания понимать и слушать меня.

Самое тяжелое началось после того, как я в двадцать шесть лет женился. Я был уверен, что два моих самых близких человека – жена и мама – найдут общий язык и полюбят друг друга. Поначалу казалось, что так и было, но потом… Пошли тяжелые обвинения со стороны мамы, что мы все делаем не так, не так, «как делают все нормальные люди», что мы издеваемся над ребенком, что наши взгляды и действия – это что-то настолько позорное, что мама даже стыдится рассказывать об этом своим друзьям… Я метался между близкими, ничего не понимая и пытаясь склеить воедино все, что мне дорого. В угоду маме я давил на жену, заставляя ее делать то, на что она сама никогда бы не пошла. Но самое страшное произошло, когда в семью влезла особа, которую я назову «невесткой» — моя коллега, которую я по наивности считал хорошим другом, и которая оказалась страшным человеком и жестоким манипулятором. Это хрупкое создание, которое танком прошлось по многим семьям и оставило за собой искалеченные судьбы, умудрилось стать чем-то вроде родственницы и – совершенно неожиданно – очаровать моих родителей, которые стали сравнивать ее с моей женой.

И настал день, в который я сказал себе – «хватит!». Меня спасла жена, которая видела ситуацию лучше, чем я, и один друг-психолог, который оказал нам большую помощь (хотя о нарциссизме тогда речь не шла). Я просто увидел, где свет и жизнь, а где – тоска, мертвящее чувство вины и крушение моей семьи и всей жизни. Мне надо было спасать себя и семью. Я оборвал общение с родителями и с «невесткой», не принял ее сына (предположительно, моего племянника), и послал подальше мнение маминых друзей (которые, кстати, в итоге нас поддержали). Решиться на это было очень страшно, но к нам вернулись жизнь и счастье.