Татьяна Дубинина – статус: занята (страница 5)

—Ладно, нарушитель. Вы заставили меня говорить о серьёзном. Теперь ваша очередь платить штраф. Два мороженых. Моё – пломбир в вафле. А ваше?

Алексей протянул ей руку,чтобы помочь подняться со скользкого камня. Она взяла её, и её пальцы были тёплыми и живыми в его ладони. Он держал её руку на секунду дольше, чем было необходимо, чувствуя подушечками пальцев твёрдый металл того самого кольца.

Он снова натянул на себя маску лёгкости, продолжил экскурсию, шутил. Но где-то глубоко внутри, в только что оттаявшей и вновь промороженной душе, бушевала тихая буря. Он увидел мечту. И понял, что она может навсегда остаться его несбывшимся сном и чужой реальностью.

Глава 8

Возвращение в отель было похоже на мягкое приземление из другого измерения. Шум города, смех, истории и та тихая, щемящая откровенность у моря остались за тяжелыми вращающимися дверями. В холле пахло дорогим паркетом, цветами и предстоящим официальным мероприятием. Реальность, со своими рамками и обязательствами, мягко, но настойчиво накрывала их с головой.

Алексей остановился у лифтов, его лицо снова стало маской вежливой, но непреодолимой дистанции.

—Спасибо за компанию, Лада. Это был… необычный и приятный перерыв в графике.

—Спасибо вам, Алексей Викторович, – ответила она, и имя-отчество прозвучало на этот раз чуть теплее, будто в него вплелась ниточка сегодняшней непринужденности. – За экскурсию и… за понимание.

Он лишь кивнул, и его взгляд на мгновение снова стал тем же – тёплым и человеческим. А потом дверцы лифта разъехались, и она скрылась в кабине, оставив его одного в мраморном вестибюле.

Лада поднялась в номер. Тишина. Беспорядок. Сумка Валеры валялась на том же месте. Его самого не было. Раньше это вызвало бы в ней тревогу, раздражение, потом гнев. Сейчас – лишь усталое равнодушие. Она не стала звонить, не стала искать. После того замечательного, живого дня, который подарил ей Алексей, она не хотела портить себе настроение. Не хотела снова погружаться в трясину обид и упрёков. У неё был прощальный ужин. Её последний аккорд на этой конференции.

Она приняла долгий душ, смывая песок и солёные брызги, и открыла шкаф. Её пальцы без колебаний нашли жёлтое платье. Шёлковое, цвета спелого абрикоса или нежного заката. Оно было простого кроя, но сидело на ней безупречно, подчёркивая стройность стана, теплоту кожи, перекликаясь с медовыми отсветами в каштановых волнах и делая карие глаза ещё глубже и ярче. Она надела босоножки на тонком, высоком каблуке, почти не стала пользоваться косметикой – только тушь, немного румян и лёгкий блеск. Сила была сегодня не в броской красоте, а в ощущении внутренней гармонии, которое она хотела сохранить.

Зал для ужина сиял хрусталём и серебром. Коллеги, преображённые вечерними нарядами, смеялись, обменивались впечатлениями. И когда Лада вошла, на неё обрушился шквал искренних комплиментов.

—Лада, вы прекрасны! Этот цвет – вам так идет!

—Не только отчёты покорять, но и так выглядеть – несправедливо!

—После вашей презентации и такого выхода – вам теперь в совете директоров место гарантировано!

Она улыбалась, благодарила, ловила на себе восхищённые взгляды мужчин и оценивающие – женщин. Но её собственные глаза, будто компас, искали в зале одного человека.

Он стоял у бара, беседуя с группой топ-менеджеров, в идеальном тёмном костюме, его лицо было напряжённым, почти угрюмым. Он кивал в ответ на реплики, но взгляд его был отсутствующим, будто смотрящим куда-то внутрь себя. Он заметил её – скользнул по жёлтому платью, на миг задержался на её лице, и в его глазах мелькнуло что-то сложное: признание её красоты, но и тень той самой боли, которую она уловила днём у моря. Затем он снова отвернулся к собеседникам, сделав глоток из бокала. Его отстранённость была таким контрастом всеобщему восхищению, что Ладе стало не по себе. Что-то было не так.

Ужин прошёл в лёгком, но натянутом для неё вакууме. Она слышала разговоры вокруг, но сама участвовала в них механически. Она видела, как Валера, наконец, появился – помятый, но принаряженный, – и устроился за дальним столиком с такими же, как он, любителями азартных развлечений. Он даже не попытался подойти.

А потом заиграла музыка. Не громкая, танцевальная, а та самая, лиричная и немного грустная мелодия, под которую хочется не отплясывать, а просто медленно кружиться, растворяясь в звуках. Пары начали выходить на небольшую паркетную площадку.

И вот он, Алексей, внезапно появился перед её стулом. Он не улыбался. Его лицо было серьёзным, почти суровым.

– Лада, – сказал он тихо, но твёрдо, перекрывая музыку. – Разрешите пригласить вас на танец. Последний танец перед отъездом. Как дань уважения… лучшему управленцу компании.

Это была не просьба. Это была почти что директива, но произнесённая таким тоном, в котором слышалась не сила власти, а сила какого-то глубоко личного, отчаянного желания. Она, не сказав ни слова, положила свою ладонь на его протянутую руку.

И он повёл её на паркет. Его рука легла на её талию уверенно, но без фамильярности, её рука опустилась на его плечо. Расстояние между ними было вежливым, но в нём ощущалась невидимое, магнитное притяжение. Они начали двигаться.

Он вёл безупречно, чувствуя каждый такт музыки. Но он не смотрел ей в глаза. Его взгляд был прикован к точке где-то за её плечом, челюсть напряжена.

—Вы сегодня… ослепительны, – прозвучали наконец, сквозь стиснутые зубы, слова комплимента, но голос был полон мрачной горечи.

—А вы… сегодня очень угрюмы, Алексей Викторович, – рискнула она.

Он на миг встретился с ней взглядом,и в его глазах бушевала буря.

—Угрюм? Возможно. Я сегодня совершил стратегическую ошибку. Дал себе послабление. Увлёкся… красивой перспективой. А хороший управленец знает: самая опасная ловушка – это желание того, что тебе не принадлежит и принадлежать не может.

Он сказал это прямо, без намёков, кружа её под грустные переливы саксофона. И каждое слово падало ей в душу тяжёлым, ясным грузом. Он говорил о ней. О них. О том, что было и чего не могло быть.

– Иногда, – прошептала она, глядя куда-то в область его воротника, – кажется, что единственное, что нам действительно принадлежит – это наши мечты. Даже если они… о чём-то недостижимом.

Он крутанул её, притянул чуть ближе на мгновение, и она почувствовала тепло его тела, запах дорогого парфюма и дикую, обузданную силу его отчаяния.

– Мечты – это роскошь, Лада, – сказал он ей прямо в ухо, и его губы почти коснулись её виска. – А мы с вами – люди, привыкшие к дисциплине. К выбору из возможного. К принятию реальности, какой бы горькой она ни была.

Музыка замедлялась, подходя к печальному, затяжному финалу. Он остановился, всё ещё держа её за руку. И наконец, посмотрел на неё – долгим, пронзительным, прощающимся взглядом, в котором была вся боль его неозвученного желания и вся твёрдость его решения.

—Спасибо за танец. И за день. Удачи вам… во всём. И с теми… тремя детьми. Искренне.

Он отпустил её руку, слегка, по-официальному поклонился и, не оборачиваясь, направился прочь из зала, оставив её одну посреди паркета под последние аккорды мелодии. Лада стояла, чувствуя, как жёлтое платье, минуту назад бывшее одеждой победительницы, теперь кажется просто тканью. А на пальце обручальное кольцо жгло кожу, как клеймо чужого, безрадостного выбора, который внезапно стал невыносимо тесен по сравнению с тем миром возможностей, что мелькнул перед ней и навсегда скрылся в дверном проёме.

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «Литрес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.