Татьяна Дубинина – Проект «Холодное сердце» (страница 4)

– Оля!

– Что «Оля»! У меня со времён того дурацкого свидания с архитектором-веганом прошло уже три месяца! Три! Я начинаю сюсюкаться с кактусом на подоконнике. Если твой Князев хоть немного адекватен и заглянет к нам в офис… Я готова. Нет, я более чем готова. Я проведу для него индивидуальную экскурсию по вертикальному озеленению. Со всеми деталями.

Дарья смотрела на подругу, и внутри у неё скреблось что-то неприятное и колючее. Это было иррационально. Глупо. Она только что сама заявила, что он – не её типаж, что терпеть его не может. Она даже толком не знала его. Но слова Ольги о том, что она «готова», вызвали в душе резкий, почти детский протест.

– Делай, что хочешь, – сказала она, и её голос прозвучал ровнее, чем она чувствовала. – Он весь твой. Можешь вертикальное озеленение устроить хоть прямо у него в кабинете. Только предупреждаю – он, кажется, любит, когда с ним играют в постель, а не в любовь. И он смотрит на женщин как на приятное, но необязательное дополнение к интерьеру.

– Идеально! – Ольга совсем не огорчилась. – Значит, без лишних сантиментов. Просто красивая, взрослая игра. Мне нравится.

Дарья отвернулась, делая вид, что ищет что-то в ящике стола. Ей нужно было скрыть выражение своего лица. Потому что метафора, пришедшая в голову, была настолько глупой и инфантильной, что ей стало стыдно. Она чувствовала себя как ребёнок, которому только что купили новую, блестящую, очень дорогую игрушку. Ещё даже не успела снять плёнку, не разобралась, как она работает, но уже знает – она особенная. И тут приходит другая девочка, подружка, говорит: «О, какая классная! Дай поиграть!». И ты по всем правилам вежливости должен ответить: «Конечно, играй». Но внутри всё сжимается в комок жадного, неразумного протеста: «Моя! Я ещё сама не наигралась! Не трогай!».

Это было абсурдно. Александр Князев не был игрушкой. Он был сложным клиентом, возможно, даже будущей головной болью. И уж точно – не её «типажом».

– Ладно, хватит о нём, – буркнула она, включая компьютер. – Лучше помоги прикинуть, сколько там нам нужно образцов декоративного бетона для завтрашней поездки. И позвони в питомник, уточни про те морозоустойчивые кусты для въездной группы.

Ольга, всё ещё с мечтательной улыбкой на лице, взяла телефон, но перед набором бросила на подругу внимательный взгляд.

– Даш…

– Что?

– А если мы и правда близко познакомимся… ты точно не будешь против?

– Абсолютно, – солгала Дарья, уставившись в экран так, будто от этого зависела судьба вселенной. – Только, пожалуйста, не начинай флиртовать при мне. У меня на него аллергия. В виде желания проломить ему голову макетом.

Ольга рассмеялась, приняв это за шутку. Но Дарья не шутила. И непонятное, колючее чувство в груди никак не хотело проходить. Оно тихо нашептывало, что проект «Северная Башня» только что стал в разы сложнее. И дело было не в декоративном бетоне.

Глава 6

Строительная площадка «Северной Башни» гудела, как разворошённый улей. Грохот отбойных молотков, рёв генераторов, запах бетона и пыли. И посреди этого хаоса, в безупречном бежевом комбинезоне, защитных очках и с жёлтой каской на светлых волосах, Дарья выглядела как инопланетянка, совершившую аварийную посадку в индустриальном аду.

Александр приехал раньше, чтобы проверить ход работ, но с её появлением все планы рухнули. Он стоял рядом, кивая на что-то сказанное, но его мозг отказывался воспринимать цифры и сроки. Он был сфокусирован на ней.

Она говорила, водя рукой по голой бетонной стене будущей гостиной, объясняя что-то про акустические панели и скрытую подсветку. Её губы двигались, обретая то чёткие профессиональные формы, то складываясь в лёгкую, задумчивую полуулыбку, когда она находила удачное решение. Он смотрел на эти губы и представлял, как они прижимаются к его уху, шепчут не про звукоизоляцию, а что-то другое, интимное, срываясь на тот самый хрипловатый шёпот. Как они медленно касаются его губ, сначала неуверенно, а потом…

– Александр Аркадьевич? Смету по бетону привезли, – голос прораба вырвал его из греховной фантазии.

– Что? Да, отдайте Смехову, – отмахнулся он, даже не глядя.

Её запах. Это было сводяще с ума. Среди вони краски и цемента он улавливал лёгкий, холодный, как горный воздух, шлейф её духов. Или это шампунь? Что-то неуловимое и чистое. Сегодня ночью, он мечтал о ней, представлял с пугающей чёткостью. Свой кабинет. Он сбрасывает на пол тот самый макет «Северной Башни», и на его место, на холодную стеклянную поверхность стола, укладывает её. Светлые волосы рассыпаются по тёмному стеклу…

– Александр, вы меня слушаете? – её голос, резкий и деловой, пронзил его фантазию как ледоруб.

– Всё прекрасно слышу, – буркнул он, чувствуя, как горячая волна стыда и раздражения накрывает его. «Соберись, чёрт возьми!»

Она продолжала экскурсию, показывая зону будущей кухни, но Александр заметил, как на неё смотрят двое штукатуров, прислонившихся к лесам. Один что-то сказал другому, оба ухмыльнулись. В его груди дёрнулось что-то дикое и тёмное. Он сделал полшага, перекрыв им обзор, и бросил на рабочих такой ледяной, убийственный взгляд, что те мгновенно разошлись, делая вид, что увлечены своими мастерками.

– Тут будет остров, – говорила Дарья, не заметившая этого немого обмена. – И его можно сместить к окну, если захочется больше света во время готовки.

– Гениально, – пробормотал он, думая не об острове, а о том, как бы поскорее увести её отсюда, подальше от этих глаз, подальше от этого шума, в тишину, где он мог бы…

– Эй, привет! Я нашёл вас! – Стройплощадку, казалось, осветило рыжим солнцем. Юрий, в каске, которая сидела на нём как шутовской колпак, и в ярком свитере, пробирался к ним через груды арматуры. – Ну что, как продвигается работа, помощь нужна?

Дарья повернулась к нему, и на её лице вновь расцвела та самая, тёплая, открытая улыбка, которую Александр ненавидел, когда она была адресована не ему. Лёд растаял, её глаза засияли.

– Юра, спасибо, что приехал! Смотри, я тут придумала кое-что с зоной бара. Вместо глухой стены – раздвижная система. Чтобы можно было менять пейзаж по настроению.

—Боже, Даш, ты читаешь мои мысли! – восторженно воскликнул Юрий, тут же вникая в чертежи. – Только давай не стекло, а что-то вроде жидких кристаллов. Чтобы одним нажатием кнопки – Альпы, другим – Мальдивы. А третьим – портрет зятя, если в гости приехала тёща.

Она рассмеялась, и этот звук пронзил Александра острее, чем визг болгарки. Они снова были в своей вселенной – вселенной лёгких шуток и творческого понимания. Он стоял в стороне, чужой, лишний, сжав кулаки в карманах дорогого пальто, которое сейчас было в цементной пыли.

Он пытался вставить хоть слово, но его реплики тонули в их быстром, насыщенном диалоге. Юрий слушал её так внимательно, как никогда никого, кивал, предлагал свои, на удивление толковые, идеи. Они были командой. А он – спонсором, который мешает.

В конце обхода, когда все технические вопросы были обсуждены, Юрий бросил:

– Даш, я тебя до офиса подброшу? Мне как раз на работу надо.

– Правда? Было бы здорово, – ответила она без тени сомнения, собирая свои папки. – Спасибо.

Александр почувствовал, как у него опять свело челюсть. Скрежет, наверное, был слышен на соседней строительной площадке. Его пальцы впились в края планшета, который он держал в руках, так, что костяшки побелели. Он тоже мог бы её подбросить, после встречи ему надо было вернуться в офис. А её офис находился тремя этажами ниже.

– Я думал, мы ещё обсудим график платежей, – выдавил он, и голос его прозвучал неестественно хрипло.

– Пришлите мне на почту сегодня, я посмотрю, – легко парировала Дарья. – Всего доброго, Александр Аркадьевич. До связи.

И она ушла. Ушла, улыбаясь, рядом с этим… этим рыжим, который открыл ей дверь своего внедорожника с такой галантностью, на какую только был способен. Александр стоял посреди стройки, наблюдая, как машина Юрия выезжает с территории, поднимая клубы пыли.

Внутри него бушевала слепая ярость. Он не просто хотел её. Он хотел быть тем, кто заставляет её так смеяться. Хотел стереть эту лёгкую, дружескую улыбку с её лица и заменить её на что-то другое. На что-то жаркое, напряженное, предназначенное только ему.

Он резко развернулся и направился к своему автомобилю, отдавая на ходу короткие, чёткие указания растерянному прорабу. Сел за руль и резко тронулся. Злой. Разочарованный. Как будто потерял то, чего никогда не имел.

Глава 7

Машина Юрия мягко катила по загруженному проспекту, отгороженная от уличного шума качественной шумоизоляцией. Дарья с облегчением сняла каску и распустила волосы, глядя в окно.

– Ну что, довольна? – спросил Юрий, перестроившись в другой ряд. – Проект движется.

– Пока да, – кивнула она. – Хотя с заказчиком работать… сложновато.

Юрий бросил на неё быстрый взгляд.

– Это мягко сказано. Ты с ним, как ёж с противогазом. Что он тебе такого сделал? Кроме того, что существует, красуется и дышит слишком самоуверенно?

Дарья вздохнула. С Юрием она могла быть откровенна.

– Ты знаешь историю моих родителей, Юр. Мой отец. Такой же красавчик, харизматичный, обаятельный. И абсолютно бессердечный. Мама годами пыталась его удержать, а он менял женщин как перчатки. Потом просто ушёл. Я с детства решила – никогда. Ни за что. Любой, кто слишком красив и знает об этом – это красный флаг размером с парус.