Татьяна Дубинина – Идеальная секретарша (страница 4)

– Может он тоже пойдёт на дегустацию, – медленно сказала Катя. В её глазах зажглась та самая искра, с которой она придумывала самые дерзкие рекламные кампании. – Дегустация завтра. Что, если… создать им точку пересечения?

– Ты о чём? – насторожилась Лена.

– У Леи, например, спустит колесо. Вечером. После работы. Он её видит. Он не может не подвезти свою идеальную секретаршу. Они едут вместе. В замкнутом пространстве его машины. Полчаса. Потом она приглашает его пойти с ней… – Катя выложила план, как шахматную комбинацию.

– Ты предлагаешь проколоть колесо?! – аж поперхнулась Вика. – Это же вредительство!

– Не проколоть, а… стравить воздух, – поправила Катя. – Потом можно будет накачать. Никакого ущерба. Кроме её планов на вечер, конечно. Но ради высшей цели!

– А если у неё есть насос и она сама накачает? Она же не дура, – возразила Лена.

– Тогда придётся проколоть. Потом скажет нам спасибо, – уверенно заявила Катя. – Мы же ей во благо! Она сама сказала – не хватает уверенности, чтобы сближаться с людьми. А он – тот самый человек, с которым ей это нужно больше всего. Мы просто… дадим небольшой толчок судьбе.

Они переглянулись. Идея была безумной, рискованной и отдавала дешёвым сериалом.

– Я чувствую себя ужасно, – вздохнула Вика, но её глаза уже блестели от азарта. – Но я – за. Может, и правда сработает?

– Я в деле, – после паузы сказала Лена. – Но если что – мы все вместе извиняемся перед ней. И восстанавливаем ущерб. Всей командой.

– Договорились, – Катя протянула руку, и они ударили по ней в тихом, заговорщическом рукопожатии.

Четверг обещал быть интересным.

Глава 5

Возвращаясь в офис после обеда, Лея поймала странное, почти забытое чувство лёгкости. Она пообедала с людьми. Посмеялась с ними. Её не осудили за ведение "Хроники чужой жизни", приняли. В ушах ещё звенел смех Вики, а в голове крутились обрывки разговоров о стендапах и вышивке. Мир за пределами её офиса оказался… дружелюбным.

Эта лёгкость испарилась в одно мгновение, как спирт на стерильной салфетке. Дверь кабинета Андрея Максимовича открылась, и из неё, словно со съёмочной площадки, выплыла Марина. Та самая «джаз, кабаре». В брюках, которые сидели как вторая кожа, в белой шелковой блузке, небрежно расстёгнутой на несколько пуговиц. Она что-то говорила через плечо, томно смеясь, и её каштановые волосы лежали идеальной волной.

Андрей стоял в дверях, с улыбкой, которую он обычно адресовывал важным клиентам – вежливой и отстранённой.

Дверь закрылась. Марина простучала своими лабутеновскими каблуками в сторону выхода.

Проходя мимо Леи, она скользнула по ней взглядом, который не задержался ни на миллисекунду. Он прошёл сквозь неё, словно сквозь воздух. Это был взгляд на предмет. На часть интерьера. На дверную ручку, на стойку с журналами, на тумбу с принтером. Она прошла мимо, оставив за собой шлейф дорогого, тяжёлого парфюма с нотками чего-то горького.

Лея застыла на месте. В ушах застучала кровь. Хорошее настроение разбилось вдребезги, обнажив старую рану. Она была невидимкой. Идеально отлаженным, бесшумным механизмом в юбке. Для него – незаменимым инструментом. Для его женщин – пустым местом, в крайнем случае – функциональным, говорящим столбом.

И в это момент, в голове щёлкнул тумблер переключения с режима «всегда в тени» на режим «самая обаятельная и привлекательная».

«Всё, – прозвучало у неё внутри с такой ясностью, что аж перехватило дыхание. – Хватит». Она не хочет быть невидимой. Ни для него, ни для этих его женщин.

Она села за свой стол и уставилась на ровную линию канцелярских принадлежностей. С понедельника она начнёт «курсы повышения квалификации» по уверенности в себе. Но это в понедельник. А что можно сделать сегодня, сейчас, чтобы перестать чувствовать себя офисным привидением?

Мысль пришла мгновенно и обрела отчаянную решимость. Завтра на работу она придёт в чём-нибудь… другом, не в этом чёрно-сером униформенном армейском запасе. И распустит волосы. Эти шикарные, по мнению её парикмахера, густые волосы цвета пшеничного поля, которые она два года прятала в тугой пучок. Завтра она придёт как Лея, которой хочет быть. А не как безупречная секретарша со всеми задатками старой девы.

И ведь удачное совпадение – завтра же эта дегустация. Можно будет после работы отправиться сразу туда, не заезжая домой переодеваться. Идеально.

Она с энтузиазмом открыла в уме дверцу своего гардероба и взгляд внутреннего ока упёрся в удручающую реальность. Энтузиазм пошёл на убыль.

Что там было? Условно, два лагеря.

Лагерь первый: «Бабушка на прогулке или бесполая секретарша версии 1.0». Сюда входили все вещи, купленные под чутким руководством её мамы, убеждённой, что женщина должна быть одета «скромно, но достойно». Коричневые туфли-лодочки, которые кричали «я сдала бухгалтерский баланс». Костюм-двойка цвета «высохшей глины», который добавлял возраста и авторитета, но отнимал последние проблески пола. Блузки с жабо и рубашки с рюшами у горла, которые словно говорили: «Моя хозяйка обожает вязать крючком и пить чай с клубничным вареньем».

Лагерь второй: «Идеальная бесполая секретарша версии 2.0». Собственно, её рабочие костюмы. Чёрные брюки-стрейч (3 шт.). Серые юбки-карандаш (две: тёмно-серая и просто серая). Белые сорочки из немнущегося полиэстера (5 шт., чтобы не думать по утрам). И чёрные жакеты (3 шт.) – её униформа. Всё это было качественно, удобно и полностью стирало её с карты восприятия как женщину.

Ничего. Абсолютно ничего, во что можно было бы пойти на дегустацию вин, не вызвав подозрений, что ты либо собираешься читать нудную лекцию о налоговом вычете, либо спешишь на день рождения к любимой внучке.

Лея закрыла глаза и сдалась перед очевидным фактом. Нужен шопинг. Надо найти что-то, что не кричало бы, как вещи Марины, а лишь намёками говорило. Не яркое, не вычурное, но… подчёркивающее достоинства. Тот самый неуловимый баланс между «я здесь, я есть» и «я здесь, я доступна». И, о страшный страх, косметика. Она честно пыталась ещё в подростковом возрасте научиться красится, но все её попытки приводили к смеху старшего брата и осуждающему взгляду отца, как будто она не макияж на лицо наносила, а на панель собиралась идти работать. С тех пор у неё был только тональный крем, чтобы лицо было ровным, и бесцветный блеск для губ, чтобы они не трескались. Всё. Тени? Тушь? Румяна? Это были таинственные артефакты из другого мира, мира Анжелик и Марин, которые выплывали из кабинета шефа, томно смеясь.

«Ладно, – подумала Лея, глядя на часы. – У меня ещё три часа рабочего времени, а потом задача/цель: приобрести единицу одежды соответствующую всем критериям, один набор косметики. Выжить в торговом центре и не сойти с ума».

Она открыла рабочий календарь и с наслаждением сделала запись себе на вечер. «Личные дела». Впервые за два года.

А за дверью её кабинета, в своём кресле, Андрей Барсов смотрел на визитку психолога, которую ему подобрала Лея. «Страх серьёзных отношений…» – пробормотал он про себя и отложил карточку. Его взгляд невольно скользнул к закрытой двери приёмной. Он вспомнил, как Лея сегодня выглядела за обедом с сотрудницами из отдела маркетинга – чуть более раскованной, расслабленной. Проходя мимо столовой, он мельком увидел их за столиком. Она сидела, откинув голову, и смеялась. Закрывая ладонью рот, но глаза её были настоящие – искрящиеся, с лучиками морщинок в уголках. Тёплый, живой, какой-то добрый смех.

Он замер тогда на секунду, заворожённый. Никогда не видел, чтобы она так смеялась. С ним всегда ровная, профессиональная улыбка, безупречная и непроницаемая. А тут… Она выглядела… настоящей. Это зрелище задело его с неожиданной стороны, вызвав лёгкий, неприятный укол. Почему с ними можно смеяться, а с ним – нет?

Он тут же отогнал эти мысли, раздражённо хмыкнув. Что за ерунда? У него есть Марина. Красивая, талантливая, необычная. С ней он намерен поступить правильно: встречаться серьёзно, сходить к психологу, разобраться в себе, чтобы наконец-то всё получилось. Лея – его сотрудник. Лучший из возможных. И точка.

Хотя… Настырная мысль вернулась опять к ней. Цветы. Тот букет, что Лея отправила вчера. Марина сегодня, зайдя к нему, с порога обвила его шею руками и сказала: «Спасибо за послание, дорогой. Оно… задело самые тонкие струны моей души». И многозначительно посмотрела.

Какое послание? Он лишь сказал Лее «что-нибудь небанальное». Карточку, как всегда, составляла она. Что она там такое написала от его имени, что вызвало у Марины такой томный восторг?

Любопытство, острое и нетерпеливое, пересилило разумные доводы. Он встал и решительным шагом направился к двери. Нужно спросить. Просто прояснить рабочий момент. Ничего личного.

Он открыл дверь в приёмную. Лея сидела за компьютером, её глаза были сосредоточены, волосы убраны в тот самый привычный гладкий пучок. Ни намёка на смеющуюся девушку из столовой. Как будто ему всё померещилось.

– Лея, – сказал он, и голос прозвучал чуть резче, чем он планировал. – Насчёт вчерашнего букета. Что именно вы написали в карточке?

Она медленно повернулась к нему. Её лицо было идеальной маской профессиональной готовности помочь. Но в глубине глаз, как ему показалось, мелькнуло что-то острое – вызов? Или ирония?