Татьяна Дубинина – Идеальная секретарша (страница 2)

– Именно поэтому! – глаза Вики загорелись азартом детектива и одновременно свахи. – Она совершенна во всём. В работе, в сдержанности, в своей тайной страсти. Он видит только идеальную секретаршу.

– И что ты предлагаешь? – скептически спросила Катя.

– Мы должны ему её… показать. Лею-девушку – ироничную, умную, которая выбирает идеальные подарки для других и мечтает, чтобы «эта запись была последней».

– Вмешаться? Это опасно, – сказала Катя.

– Это не вмешательство, – с улыбкой произнесла Лена. – Это… офисная романтическая комедия. С нашей помощью. Ну что, команда, поможем нашей Золушке перестать быть тенью принца?

Они переглянулись. В воздухе витало обещание авантюры и, возможно, счастливого конца. Вика радостно кивнула. Катя, после паузы, тяжело вздохнула: – Ладно. Но если нас уволят – это на твоей совести.

Лена аккуратно положила блокнот в центр стола, как священную реликвию.

– Первым делом, – сказала она, – надо понять, как заставить Андрея Барсова взглянуть на его ассистентку. По-настоящему взглянуть.

Дверь в столовую внезапно приоткрылась, и вошла та самая, безупречная и молчаливая, Лея Зайцева с папкой в руках. Девушки замерли, будто школьницы, пойманные за списыванием.

– Добрый день, – кивнула Лея, её голос был ровным и спокойным. – Извините, не видели ли вы мой…

Её взгляд упал на стол, на блокнот. На её обычно непроницаемом лице промелькнула тень – лёгкое замешательство, почти испуг. Она мгновенно взяла себя в руки.

– …мой блокнот. Спасибо.

Она быстрым, точным движением подобрала его, прижала к папке и, кивнув, развернулась к выходу. Дверь за ней тихо закрылась.

Три девушки выдохнули одновременно.

– Она знает, что мы читали? – прошептала Лена.

– Сложно было не догадаться, – философски ответила Катя.

– Тогда миссия становится ещё интереснее, – улыбнулась Вика.

Глава 2

Дверь в приёмную закрылась с тихим щелчком. Здесь был её мир. Безупречный, выверенный до миллиметра, пахнущий дорогой бумагой и лёгкими нотами её же парфюма – нейтральные, цветочно-древесные, ничего лишнего. Мир, где она была не Леей, а идеальным ассистентом, виртуозным исполнителем, тихим мотором, который заставляет всё крутиться.

Но сейчас, в этом идеальном мире, появились первые трещины. Лея прислонилась спиной к прохладной поверхности двери, сжимая в руках кожаную обложку дневника так, будто это была граната с выдернутой чекой.

Они читали.

Эта мысль ударила её с новой, унизительной силой. Катя, Вика, Лена из отдела маркетинга. Они держали в руках её сокровенную глупость, листали, хихикали. Ей стало жарко, потом холодно. Острый стыд подкатил к горлу. Это были не просто обнародованные собственные чувства – это был профессиональный крах.

В дневнике была не только её наивная, легко читаемая, влюблённость. Там были подробности. Имена, даты, подарки. Вся механика расставаний Андрея Максимовича, которую она, как доверенное лицо, обязана была хранить в тайне. Она подписала договор о неразглашении информации. Это было нарушение корпоративной этики, неприкосновенности частной жизни руководителя. Пусть даже эта частная жизнь порой напоминала карусель.

Она подошла к своему идеально чистому столу, опустилась в кресло и положила дневник перед собой. Два года и три месяца. Она пришла сюда робкой выпускницей, а стала незаменимой помощницей. Он платил ей действительно хорошо, ценя её эффективность, сдержанность, умение предугадывать его потребности. Она могла купить идеальный подарок для женщины, о существовании которой узнала за час до того, и заказать ужин в ресторане, куда невозможно попасть. Она защищала его время от назойливых посетителей и его покой – от глупых вопросов. Работа была её оправданием для постоянного присутствия в его жизни.

И единственной слабостью, ахиллесовой пятой, был этот дурацкий блокнот. Привычка записывать всё родилась ещё в детстве: тетрадки с наблюдениями за соседями, расписание муравьёв на даче, каталог коллекции брата. «Зануда», – дразнил её старший брат, выхватывая очередную тетрадку. – «Ты живёшь, как бухгалтер, даже чувства свои по столбцам раскладываешь». Он был не так уж неправ. Дневник «барсовых пассий» был просто самой болезненной и ироничной из всех её «бухгалтерских книг».

Лея провела ладонью по гладкой коже обложки. Что теперь? Девочки из маркетинга совсем не злые. Но они болтливые. Особенно Вика. Что, если об этом узнает весь офис? Что, если дойдёт до него? Представить было несложно: его брови слегка поднимутся – знак холодного удивления. «Лея, это правда? Эти… записи?» Он не станет кричать. Он просто разочаруется. И в её профессионализме, и в ней самой. И всё, конец. Её уволят. Аккуратно, с большой премией «за прекрасную работу», но уволят. Потому что его доверие будет уничтожено.

А она… она не была готова. Не готова уйти из этого кресла, от этой двери, за которой он работает. Не готова перестать слышать его шаги, его голос в телефонной трубке, иногда уставший, иногда увлечённый и полный азарта. Даже несмотря на то, что он меняет женщин, как перчатки, а она вынуждена эти перчатки аккуратно упаковывать в шкатулочки с бантиком. Всё равно не готова. Она не готова отказаться и от такой высокой зарплаты. Она недавно купила хорошую квартиру в престижном районе, в ипотеку, ей жизненно необходима эта работа.

Телефон на столе тихо завибрировал. Андрей Максимович.

Лея сделала глубокий вдох, выдох. Стыд и панику она оставила на потом. Голос, который прозвучал в трубке, был чистым, ровным и абсолютно деловым.

– Да, Андрей Максимович?

– Лея, зайдите, пожалуйста, с договором по «Солнечному берегу». И… принесите чай, пожалуйста. – В его голосе звучала легкая рассеянность. Он уже погрузился в следующую задачу.

– Сейчас будет.

Она положила трубку. Взгляд ещё раз упал на дневник. Он лежал, как обвинение. Нет, так больше нельзя. Это опасная слабость. Нужно избавиться от него. Сжечь. Выбросить. Или… просто прекратить вести.

Но сначала – чай. Зелёный, без сахара, свежезаваренный. И договор, который она уже подготовила с утра, предвосхищая его запрос.

Лея встала, поправила прядь волос, выпавшую из безупречного пучка, и бросила последний взгляд на блокнот. Сегодня вечером она его уничтожит. А чувства… Чувства нужно будет упаковать так же тщательно, как она упаковывала ненужные подарки. И запереть поглубже. Где-нибудь в потайном отделении души.

Она взяла поднос с чашкой, папку и направилась к двери в его кабинет. Её лицо было спокойным, шаги – бесшумными и уверенными. Она была идеальна. И должна была оставаться такой, если хочет быть здесь. Возле него.

Глава 3

Кабинет Андрея Барсова тонул в золотистом свете угасающего дня. Он сидел, откинувшись в кресле, и смотрел в огромное окно. Не работал. Не говорил по телефону. Просто смотрел. Это было так непохоже на него, что Лея на секунду замерла на пороге с подносом и папкой.

Он услышал шаги и повернул голову. Его взгляд, обычно сосредоточенный, на этот раз медленно остановился на ней. Он рассматривал её пристальнее, чем обычно. Лея почувствовала, как под жакетом по телу пробежал лёгкий холодок.

– Войдите, Лея, – сказал он, и голос его звучал приглушённо, без привычной уверенности.

Она вошла, поставила чашку с зелёным чаем на привычное место слева от клавиатуры, бесшумно положила папку с документами перед ним.

– Договор по «Солнечному берегу» и отчёт из отдела логистики, – произнесла она ровным, профессиональным тоном. – Всё готово к подписанию.

Андрей кивнул, не глядя на бумаги. Пальцами потёр переносицу.

– Лея, закажите, пожалуйста, букет для Марины. – Он помолчал, глядя на чай, от которого поднимался лёгкий пар. – Что-нибудь… оригинальное. Я не знаю. Только не банальные розы. Марина необычная женщина…

– Хорошо, Андрей Максимович. Я подберу…

Он опять посмотрел на неё внимательно. Во взгляде была непривычная растерянность.

– И ещё одну вещь. Мне нужен психолог.

Лея не дрогнула. Не моргнула. Но внутри всё замерло.

– Я поняла, – сказала она, потому что нужно было что-то говорить. – У вас есть предпочтения? Специализация психолога?

– Отношения, – коротко бросил он, отводя взгляд обратно в окно. – Личные. Мне тридцать два. Пора бы уже, черт возьми, не просто… – Он сжал губы, подбирая слова. – Не просто прыгать из постели в постель. А построить что-то серьёзное, настоящее. У всех моих друзей уже есть семьи. Дети, жёны. Я тоже хочу. А не получается. И я, кажется, уже даже не понимаю, что делаю не так. Всё вроде правильно, а… не срастается ни с кем. Нужен взгляд со стороны, помощь.

Он высказал это так просто, так откровенно, что у Леи сжалось сердце.

– Я всё сделаю, – тихо произнесла она. – Найду хорошего специалиста, согласую расписание и внесу в ваш календарь. Отправлю цветы Марине.

– Спасибо, – сказал он, и в этом слове прозвучала неподдельная благодарность. Потом он снова отвернулся к окну, сигнализируя, что разговор окончен.

Лея развернулась и вышла. Её шаги были такими же бесшумными, как всегда. Она закрыла дверь, подошла к своему идеальному столу и только тогда позволила себе глубоко, с лёгкой дрожью, вдохнуть.

Взгляд упал на верхний ящик, где под стопкой белых фирменных бланков лежала чёрная кожаная тетрадь. Лея собиралась её сжечь. Уничтожить эту улику.

Но сейчас она потянулась к ящику, вынула дневник и прижала его к груди. Сжечь? Нет. Она не могла. Потому что кроме этого дневника, у неё никого не было. Не было подруги, которой можно было пожаловаться за бокалом вина. Так как её отец был военный и они вечно переезжали, то постоянных школьных подруг у неё не было. А единственная университетская подруга обвинила её в том, что она хочет увести у неё жениха (было бы что уводить, не было бы так обидно) и, на последнем курсе, они перестали общаться. Потом она устроилась на эту должность, личным ассистентом руководителя, и здесь её немного побаивались, не приглашали посидеть вместе в столовой или сходить в кафе. Её жизнь была работой, тишиной ипотечной квартиры и этим дневником – единственным собеседником, который всё понимал и терпел её любой. И с мадагаскарскими тараканами и с обычными прусаками в голове.