Татьяна Донченко – ФАКультатив (страница 6)

— … Марьяна девочка хорошая, умная, талантливая, нам с Татьяной хочется ее как-то поддержать, придать уверенности в силах перед поступлением… — успел услышать я, прежде чем дверь в кабинет закрылась.

Они обсуждают девчонку?

Значит, она всего на год младше меня, раз уже собирается поступать. Если, конечно, пойдет в универ сразу после школы. Прикольно! Мы будем с ней пересекаться, может быть, подружимся.

Понесло меня, мечтателя, конечно…

Девчонка наконец проявила хоть какую-то активность у мольберта. Не то, чтобы я намеренно за ней подглядывал, уже привык, что она сидит и не шевелится на одном и том же месте. Сегодня она что-то разбушевалась, взяла и швырнула несколько открытых красок в мольберт. Они стали растекаться цветными кляксами и капать ей под ноги. Тогда она начала крушить свою полку, кричать, выдавливать все цвета подряд, размазывать их руками. Психопатка какая-то!

Я всерьез испугался, когда она задвигала руками по месиву из красок, которое из цветного кое-где превратилось в темно-коричневое и черное. Вначале все выглядело как взрыв, хаотичный выплеск эмоций, но чуть позже она отошла подальше, схватила с пола кисточку, несколько красок, чуток подправила то тут, то там, и скоро я стал различать овал лица, нос, глаза, улыбку, пышные длинные волосы. Из густой цветной мазни она сотворила самый офигенный женский портрет, который я когда-либо видел. Руками!

Первым порывом было выйти на балкон и сказать ей, что я в шоке от ее работы, но я передумал. Она была явно в жутком раздрае. Стояла и кричала, глядя на портрет, а потом осела на пол и разрыдалась. Руками, перепачканными в краске, она закрыла лицо. Меня проняло до мурашек то, как она плакала, совершенно убитая горем.

Я беспомощно топтался, вот-вот готовый все же выйти и как-то успокоить ее, но на балкон к девчонке пришла тетя Таня. Она сначала пыталась как-то поднять ее на ноги, а потом обернулась и увидела картину. Данилова закрыла рот рукой и неожиданно расплакалась сама. Села рядом с девочкой, обняла ее и они долго еще плакали обе. Я отошел от балкона, чувствуя себя подавленно, как будто невольно стал свидетелем чего-то слишком личного, недосягаемого моему пониманию.

Портрет долго стоял у меня перед глазами, я не мог уснуть. До самого утра ворочался, безуспешно слушал свой любимый подкаст о научной фантастике, ничего не помогало. Выпуск еще, как назло, вышел интересным, я заслушался. А когда под утро вытащил наушники из ушей, вдруг услышал, что на улице гроза.

Я как ошпаренный вскочил на ноги. Если девчонка не убрала картину с балкона в комнату, ее обязательно намочит дождь. Я выглянул на балкон и убедился в своей догадке. Картина все еще стояла на месте, а на небе черная туча, вот-вот ливанет. Я запаниковал, не понимая, что делать. Не могу же я побежать к Даниловым в пять утра с дурацким советом убрать картину.

Взгляд как-то сам упал на аквариум с моим любимцем рыбкой-клоуном. У него на дне лежали красивые стеклянные камешки бирюзового цвета. Я выудил сачком парочку этих камней, вышел на балкон, пробрался через завалы, снова ругая себя за то, что до сих пор их не разобрал. Найдя подходящее место, я прицелился и кинул первый камешек.

Недолет. Мой мини-снаряд упал на газон у входа.

Вторая попытка тоже мимо. Угодил в кирпичный простенок.

А вот с третьей попытки я попал в стеклянную дверь балкона. Подождал несколько минут и снова кинул, попав чуть ниже, но все в ту же в дверь. Она открылась и на пороге появилась девушка в черных шортах и майке, с всклокоченными ото сна волосами белого цвета. Я впервые увидел ее лицо, хотел еще лучше разглядеть, но почему-то попятился назад, а потом и вовсе спрятался за хлам на балконе.

Девушка с возмущением огляделась по сторонам, определенно не настроенная на праздную болтовню с тем, кто ее разбудил. Она нашла и подняла камешек с пола и снова просканировала все вокруг, прищурив глаза, и, кажется, злясь. С раскатистым грохотом она подняла глаза на небо и нахмурилась. Перевела взгляд на картину.

Есть! Миссия выполнена.

Пару секунд девушка колебалась, а потом с мертвецки бледным выражением лица ушла с балкона обратно в комнату.

Портрет остался на месте.

Что? Почему она это сделала?! Почему подставила свой шедевр под дождь? Она сумасшедшая?

Я вернулся в комнату, ощущая будто падаю в пустоту. Я рухнул на постель и устало потер лицо. Какой вообще сон?! От поведения соседки мозги вышибло. Вот и читай потом женскую «клитературу», чтобы хоть как-то понять этих девушек.

Да, я ни черта в них не понимаю!

Но кое-что, от меня зависящее, я все-таки могу сделать. Я спасу портрет!

Глава 4. Марьяна

Как только я произнесла свое предложение о сексе вслух, идея сразу же показалась мне идиотской. Я испугалась того, как дико она прозвучала. Я бы и рада переиграть ситуацию, зайти издалека, не нахрапом, как я обычно делаю, но слово не воробей. Мой сосед, видимо, нуждается в более деликатном подходе. Вот бы он страдал разновидностью глуховатости и реально не расслышал меня! Но, судя по выражению его лица, он все прекрасно и отчетливо слышал. Блин.

Мы смотрели друг на друга и наблюдали, как наши лица становятся пунцовыми одновременно. Парень моргнул, первым вернувшись из шокового состояния.

— Д-даже не знаю, — заикаясь начал он, — к-какой вопрос задать первым… — он оглядел меня рассеянным взглядом, потом подался чуть вперед и понюхал. Понюхал! — Т-ты ничего не принимала?

— Ч-что? — я вылупилась на его прищуренный взгляд, желая протереть ему очки. Где он видит пьяную или под кайфом? — Ты меня ни с кем не спутал?

— А ты — меня?

В его пронзительных голубых глазах мелькала какая-то странная надежда… только вот на что? Он нервно сглотнул, не услышав от меня ответа, и как будто бы разочарованно проговорил:

— Я… я могу сделать вид, что не слышал твоего… твоей п-просьбы, если хочешь.

Ну, надо же, чудеса проницательности!

Еще секунду назад я действительно этого хотела, но теперь его слова произвели на меня обратный эффект:

— Это еще почему? — я сложила руки на груди и вперилась в него строгим взглядом, точно он нерадивый студент, провинившийся перед преподом.

Надо отдать ему должное, парень держал себя в руках, старался не показывать нервозность, но у него это плохо получалось. Я-то видела капельки пота, проступившие на его лбу.

— Ты же это не всерьез, — бесцветно сказал он.

И что это было: вопрос или утверждение? Пойми его.

Подняв бровь, я красноречиво промолчала.

Решив, наконец, что я не шучу, он с каким-то отрывистым выдохом опустил глаза и начал разыскивать что-то на столе. Наверное, думал, что на нем прикреплена шпаргалка, подсказывающая как вести себя в случае, если девушка предложит тебе стать ее секс-репетитором.

— П-почему именно я? — вдруг спросил он.

Как ему объяснить свою логику, если прямо сейчас я сама ее не совсем понимаю. Черт, попросить парня поднатаскать меня в постели вместо математики, чтобы понравится другому — какой-то сюр! Беги, Василевская, пока не поздно!

Вместо того, чтобы дать деру, я оглядела его широкие плечи и грудь. Насколько можно судить, под пиджаком скрывалось неплохое телосложение, и он был высокий, на лицо вроде бы симпатичный. Мне нравились его густые темно-каштановые волосы, и, признаюсь, ему шли эти дурацкие очки в широкой оправе. Он чем-то напоминал Кларка Кента, по версии комикса. А эти его голубые глаза и слегка полноватые губы — теперь понятно, чем он так легко цепляет девчонок. Я и сама могла бы легко запасть на его смазливую мордашку, если бы не была без ума от Жени.

— Потому что у меня отличная интуиция, — фыркнула я, не скрывая раздражения от того, что все пошло не по плану. — Мне понадобилась кое-какая помощь в деликатном вопросе, а ты показался мне именно тем человеком, который для этого подходит.

— Интуиция, значит… — опять в его голосе промелькнуло разочарование.

Такое ощущение, что я своими ответами только еще больше вгоняла его в депрессию. Обычный, среднестатистический парень ухватился бы за любое предложение, в котором есть хоть малейшая перспектива перепихнуться.

Он некоторое время метался потерянным взглядом по столу, но потом собрался и посмотрел на меня.

— А… как же математика? — он сразу понял, что зря это ляпнул и, закрыв глаза, прошептал что-то вроде молитвы.

— Твоя взяла, — я закатила глаза, — давай займемся драной математикой.

Я схватила стул, поставила напротив преподавательского стола, села и вывалила из рюкзака тетрадь и ручку. Он следил за моими действиями, ничего не говорил и, кажется, даже обрадовался, что мы сменили тему. Шатаясь, он встал и вернулся к доске, что-то бубня себе под нос, а потом взял и начал разбирать гребанные формулы и мои ошибки в тесте. Он что, чокнутый?

Если он рассчитывал, что мы можем взять и начать заниматься как ни в чем не бывало, то он ошибался! Не так-то просто вычислять логарифмы, когда незакрытая тема секса висит над нами, грозясь раздавить. Мой недо-репетитор постоянно заикался, что-то ронял, терялся в собственной писанине, а я смотрела на него, не понимая, почему он так странно себя ведет?

— Объясни, я не догоняю! — я психанула и отбросила ручку. — Я тебя не привлекаю, что ли?

— Еще лучше… — пробормотал он, опустив голову. Да, чувак, мы все-таки поговорим об этом. — Ч-что за в-вопрос…