Татьяна Донченко – ФАКультатив (страница 33)

Его язык прочертил дорожку по моему лобку и опустился ниже. От ощущения его прикосновения я издала тихий короткий стон, откинула голову назад и закрыла глаза.

— Боже… — простонала я, когда он щелкнул языком по чувствительному бугорку и медленно лизнул, мягко и сладко. — О, Боже!

— Подушка, цветочек, — предупредил Ник, прижав мои бедра к постели, чтобы я перестала ерзать. Оказывается, я это делала бессознательно, подталкивая себя к его лицу.

Я упала на спину и обеими руками вцепилась за подушку, укусив ее за уголок. И сделала это вовремя, потому что Никита продолжил экспериментировать и пробовать разные ласки, сводя меня с ума.

— Скажи, как тебе больше нравится? — когда он говорил, обдавал нежную плоть теплым ветерком.

— Все, мне нравится все! — шептала я, убрав подушку, но зря.

Его губы сомкнулись вокруг клитора и ласково втянули. Он нежно пососал его и отпустил, щелкнул языком и снова пососал. Все, я официально сошла с ума! Ноги превратились в желе, я больше себе не принадлежала.

Никита пробовал разный темп, терзал мой пылающий клитор языком, губами, слегка прикусывал и прислушивался к моей реакции. Я реагировала на все с одинаковым восторгом, буквально парила от наслаждения, пока не почувствовала отголоски первого жара, пробежавшего по позвоночнику. Ноги задрожали, я дернула бедрами, чтобы сильнее чувствовать его ласку.

— Быстрее, — захныкала я, словно в бреду, — о, умоляю, быстрее, я сейчас… я сейчас.

Я сильнее прижала ко рту подушку и отпустила себя, закричав в нее, выгибая спину.

Еще находясь на пике, я почувствовала легкое давление у влажного входа и инстинктивно дернулась ему навстречу. Никита не прекращал ласки языком, не менял ритм и медленно ввел в меня пальцы.

— Что… что ты делаешь? — захлебываясь от ощущений, я снова приподнялась на локтях. Он меня убить хочет? — Я ведь уже кончила.

Ник крепче стиснул меня за талию, придавив к постели и с настойчивостью маньяка нашел у меня внутри ту самую точку. Господи! Я вскрикнула и быстро вернула подушку ко рту, подавляя ею громкий стон. По телу пронеслась горячая дрожь, я покрылась потом и затряслась. Меня быстро подхватило второй еще более мощной волной жара и беспощадно накрыло. Я закричала в подушку, срывая голос на хрип.

Оставив несколько легких поцелуев на моем сверхчувствительном клиторе, Никита поднял на меня темный взгляд. Его пальцы выскользнули из меня, размазывая влагу, нежно касаясь моего подрагивающего живота. Он лизнул мой пупок и улыбнулся, когда я выгнула спину.

— Ты все-таки всех разбудила, — прошептал он, медленно поднимаясь ко мне, рассыпая по моему влажному телу мелкие поцелуи.

Я прислушалась, с трудом напрягая слух, из-за пульсирующего сердцебиения, которое никак не утихало. Кто-то хлопнул дверью в ванной. Девочки встали и разговаривали друг с другом.

— Ты закрыла дверь на замок? — с веселыми искорками смеха, Никита накрыл нас одеялом.

— Не помню, — прошептала я в его губы, когда они оказались напротив моих.

— Ты крикушка-Марьяшка, — он укусил меня за губу, облизал и отпустил.

— Это было так круто! — выдохнула я, обнимая его за шею. — Так круто, Ник! Умоляю, делай это каждый раз!

— Что именно?

— Ну, вот это вот все: с языком и пальцами, — я смотрела на него с восторгом ребенка, с обожанием женщины. Разве он не видит, как много всего я испытываю сейчас? Мне было так хорошо, что хотелось петь. И я пропела строчку из песни Дуа Липа «Гудини».

— Ах, я придумала, как буду тебя теперь называть — Гудини! — воскликнула я, а Ник закрыл мой рот ладонью.

Он расхохотался, и тоже я закрыла ему рот, встречая его смех во взгляде. Я почувствовала свой сладковатый запах и вкус на его пальцах и на меня это подействовало как красная тряпка. Я обняла Ника за плечи и прижала к своему телу. Его твердая эрекция уперлась мне в бедро, и я потерлась о нее.

— Тебе мало, цветочек? — в его глазах мелькнул восторг, хотя он пытался подать это как благоговейный ужас от моей бесстыдной ненасытности.

— А это все, что ли? — я игриво подергала бровями. — Я думала, что это была только потрясающая Гудини-прелюдия.

Мы оба снова засмеялись, пока его смех не перерос в стон. Я нетерпеливо стянула с его бедер боксеры и высвободила рвущийся наружу потрясающий член.

— Привет, Гудини-младший, — проворковала я, погладив его пульсирующую твердую плоть.

— О, нет! — Ник закрыл мой рот рукой. — Если ты хочешь, чтобы он оставался в таком же состоянии… замолкни, цветочек!

Я провела языком между его пальцев, прищурив глаза.

— Хочешь, чтобы я сделал это? — став серьезным, спросил Никита, пока я нежно гладила его член так, как он показывал позавчера.

Я кивнула. И поелозила под ним, изнывая от нетерпения. Я знала, что и он хочет этого не меньше, чем я. Пусть только попробует мне отказать!

Я дернула головой, освобождаясь от его ладони на губах, и добила его тихим стоном:

— Пожалуйста, Ник, ты обещал, что мы сделаем это после свидания! Я очень тебя хочу!

Он закрыл глаза, делая вдох, как будто собирался надолго погрузиться под воду, а когда открыл глаза меня опалило жаром.

— Да гори оно… — сорвался он и потянулся к прикроватной тумбочке.

Со знанием дела он выудил оттуда презерватив.

— Откуда ты знаешь, что там… — я смотрела на него офонаревшим взглядом.

— Тшшш! — он приложил указательный палец к моим губам, не дав мне договорить. Я смотрела как он разрывает зубами фольгу.

Пошла она на хрен вся эта логика в его поступках! Я подумаю об этом завтра. Потом. А сейчас он, наконец, согласился на секс!

Я лежала под ним, сгорая от желания и любопытства. Мне хотелось самой попробовать надеть на него презерватив, но я боялась попросить, да и вообще открыть рот, чтобы ненароком не сбить его настрой.

В коридоре звучали детские голоса и смех, но мне было откровенно плевать. Меня трясло мелкой дрожью от волнения. Сердце колотилось так, что уши закладывало.

— Уверена? — прошептал Ник мне в губы. Он раздвинул мои ноги и устроился между ними.

— Д-да…

Я обняла его плечи и поцеловала влажные, сладкие губы. У меня мурашки пробежали по затылку, когда я ощутила сильное давление между ног. Ох, это были точно не пальцы!

Медленно, очень медленно он продвинулся на первые несколько сантиметров, растягивая тугие стенки. Я раскрыла рот в немом крике, удерживая взгляд Никиты. Он смотрел на меня гораздо глубже, чем я могла вынести.

— Ник, я…

Он вошел в меня полностью и остановился, позволяя нам обоим привыкнуть к ощущениям.

— Марьяна, черт!

— Ох, это, — шептала я, вперемешку между сладкими, медленными поцелуями, — это даже словами не описать… как тебя много.

Он был не просто во мне, а как будто у меня под кожей. Я еще никогда такого не чувствовала!

— Продолжаем? — его голос резонировал у меня на губах, на моей улыбке.

— Да, — прошептала я, с обожанием целуя и кусая его, готовая съесть, проглотить целиком.

Он медленно, но не полностью выскользнул из меня и снова заполнил собой. С моих губ слетел стон, с его тоже. Мы оба закрыли друг другу рты. Еще один толчок, и я не смогла ничего с собой поделать, снова простонала, кусая его пальцы.

— Марьяна-а? — внезапно в комнате раздался детский голосок самой младшей Даниловой.

Мы с Ником замерли и в ужасе вытаращились друг на друга.

— Мозьна я возьму у тебя цветные листики? — Машуля протопала по моей комнате, взъерошенная ото сна и в пижаме. Она забралась по моему стулу на стол, взяла цветные стикеры, которые я всегда без проблем позволяла брать ей и ее сестре.

Мы с Ником не шевелились под одеялом, так и лежали, закрыв друг другу рты. Смех плескался в его глазах, и я сама начала трястись от сдерживаемого хохота.

Малышка раздобыла стикеры и потопала из моей комнаты, уходя как бы между прочим помахала нам рукой.

— О, Никит, приветь! — невинный детский голосок окончательно нас добил, и мы расхохотались в голос.

— Черт! — прошептал Иванов, уткнувшись лбом мне в плечо и затрясся от смеха.

— Прости, — улыбнулась я, обнимая его крепко-крепко. Он все еще был во мне и ощущался так прекрасно, я обожала это чувство давящей наполненности. Дура я, раз думала, что не привяжусь к нему всем телом!

— Не, а чо, Машке можно стикеры, а мне нельзя?! — заорала Даша из коридора и постучала в мою комнату, — Марьян, а можно и мне тоже стикеры?

— Бля-а-а… — прошептала я и, накрыв Никиту одеялом с головой, крикнула. — Заходи, бери!

— Ага, ни в чем себе не отказывай, — пробормотал Ник мне в плечо, и мы опять сдавленно заржали, понимая оба, что на этом нашему интиму пришел конец.