Татьяна Донченко – А ты была хорошей девочкой? (страница 16)

Его руки обхватили мою талию сзади, прижимая мою спину к его груди. Кожа к коже. Его губы прижались к моему плечу, и он тяжело вздохнул, вдыхая мой запах.

— Ты моё… — начал он, но слова потерялись, — … всё.

Он помог мне сделать первый шаг в воду, которая на удивление очень быстро набралась.

Горячие струи, бьющие со дна, сразу обняли ноги, бедра.

Дима сел, а я — впереди него, откинув голову ему на плечо, и мы сидели так некоторое время, пока вода поднималась, а пена не достигла моей груди.

— Нужно будет выделить целую комнату под твой гардероб. Моя жена настоящая шмотница, — с улыбкой в голосе сказал он мне на ухо, а его ласковые руки гладили мой живот под водой и поднялись выше, накрыв мою грудь.

— Ты сам сказал «удиви меня», — его пальцы игриво теребили мои торчащие соски и я закрыла глаза, наслаждаясь этой сладкой пыткой.

— Я не удивлен, я в восторге! Подбирать для моей красавицы жены сексуальное нижнее белье — чистый кайф.

— Не обязательно было проводить тест драйв прямо в примерочной, — пожурила его я, повернув к нему голову. — Ты похотливый эксгибиционист.

— Я же обещал исполнить каждую твою фантазию.

Его руки начали нежно пощипывать мои соски, а я — елозить на нем, извиваясь и тихо постанывая.

— Не припомню, в какой такой книге я описывала секс в примерочной…

— А разве не было?

— Нет.

— Ситуация…

Его тихий смех и покусывания за краешек уха заставили меня окончательно потерять нить разговора.

— Хорошо, что нас не выгнали с позором.

— Мы оставили у них половина их месячной выручки. Удивлен, что они свечку над нами не держали.

Мой смех перерос в тихий стон, когда его касания ласковыми массирующими движениями переместились вниз по животу, еще ниже… и пальцы коснулись нежных чувствительных мест.

Он ласкал меня между ног, и мы при этом продолжали разговаривать.

— Я готов купить тебе не только шмотки, все, что хочешь: машину, дом… Эля, только скажи…

— Не нужно дом, и машину я не вожу. У меня даже прав нет.

— Они тебе не нужны, теперь у тебя есть я… постой, а почему у тебя нет прав?

Я пожала плечами.

— Не знаю… мои родители при одном упоминании, что я сяду за руль как-то побледнели и я не стала их расстраивать.

— Они так о тебе заботятся, — его голос как шелк, руки — сладкая пытка кайфом. — Я приятно удивлен и рад, что они доверили тебя мне.

— Мама от тебя в полном восторге. А папа о тебе что-то знает… но не рассказывает. Это немного странно. Я должна знать что-то о тебе?

— Нет. Это тебе знать незачем…

Я отвлеклась на его пальцы, которые нежно выписывали круги на моем чувствительном клиторе. Было так хорошо, просто волшебно, я бы так весь вечер провела. За «разговорами»…

— Дим? — вдруг вспомнила что меня давно гложет.

— М?

— А почему ты… не стал звать своих родителей на нашу свадьбу?

Его рука замерла, пальцы остановились и я тихо застонала, протестуя против паузы. Он тут же продолжил ласку.

— Ты мне слишком дорога, — наконец признался он. — Они — не самая моя лучшая сторона жизни.

— Но они есть.

— Я познакомлю тебя с ними, если ты этого хочешь, Эля, но предупреждаю: это будет не самый лучший опыт…

— Я хочу знать все твои стороны. Хочу лучше тебя понимать. И не включай моих родителей, мне и их гиперопеки достаточно. Я не фарфоровая. Со мной не нужно носится, как…

— Просишь быть с тобой пожестче?

— Д-да… — я задвигала бедрами инстинктивно, ловя приближающиеся отголоски наслаждения. — Да, не сдерживайся, большой босс. Нарычи на меня. Накричи. Отшлепай.

— Эля… я не…

Его пальцы ускорили темп, выписывая сумасшедший рисунок, а потом неожиданно углубились в мою ноющую плоть. Я вскрикнула, поддаваясь вперед, чтобы чувствовать его глубже.

Я ощущала, как сжималась и пульсировала вокруг его пальцев, двигалась, чтобы ощутить их скользящими по самой сладкой точке внутри меня.

— Все, черт возьми, хватит разговоров! — прорычал он, разворачивая меня к себе лицом.

Я, все еще оглушенная оргазмом, обняла его плечи и припала его губам, требуя вкусный, горячий поцелуй.

Дима направил в меня головку и надавив на бедра мягко усадил на себя. Чувствовать его в себе было так хорошо, что дыхание перехватывало. То, как он растягивал меня до предела — до искр из глаз офигенно. Еще бы чуть чуть и было бы больно… но и эта боль была бы приятной.

— Люблю этот момент, он ни с чем не сравниться, — призналась я, подмахивая бедрами, подстраиваясь под его темп. — Когда ты в меня входишь…

— Я тоже.

Пока я прыгала на нем, постоянно целовала, кусала, облизывала его губы, ловила ртом его сбивчивое дыхание и стоны.

— Дим?

— Да?

— Дима…

Он улыбнулся, понимая, что я просто произношу его имя, потому что мне нравится, как оно слетает с губ: мягко, мелодично… Лучшее имя на свете!

— Да, Эля?

Я ускорилась, скакала на нем так, что вода из джакузи начала выплескиваться за бортики. Он нащупал кран и отключил напор, а потом приподнял меня и развернув, уложил на живот на край джакузи.

— Кажется, кто-то просил пожестче? — рыкнул он и одним движением вошел в меня на всю длину. — Или передумала?

— Нет… — взвизгнула я, когда Дима взял меня за руки и сложив их у меня за спиной схватился за них, как за опору и начал вдалбливаться в меня так сильно и жестко, как никогда раньше. — Ох, да!

— Так? — рычал он, с силой шлепнув меня по попе, а я взвизгнула от неожиданности и сократилась на его члене. — Еще?

— Да, еще! — просила я.

Снова шлепок, и снова неожиданно, и снова я инстинктивно сжала его член. По телу пробежала волна горячих мурашек. А после парочки шлепков они затопили меня всю. Не только на коже, такое чувство, будто они пробрались глубоко под нее.

Его напор и сила были неожиданными, нетипичными для нежного романтичного Димы, но такими восхитительными. Да, он был жестким, но при этом все равно не переходил черту и боль от шлепков и мощности его толчков не переходила грань удовольствия. Он делал все так, как надо. Идеальный мужчина.

А я стонала, визжала, хныкала и задыхалась от восторга.

Не помню сколько раз достигла пика. По ощущениям его наказание наслаждением длилось очень долго.

Вода в джакузи остыла.

Я поняла это, когда наконец вернулась из посторгазменной неги и нашла в себе силы пошевелить конечностями.

Дима нежно поглаживал мои раскрасневшиеся ягодицы, целовал их так, будто надеялся залечить саднящую боль.