Татьяна Дмитриева – Голубой янтарь (страница 2)

В моем возрасте и с моим отношением к жизни я могу влюбиться только в единомышленника, мужчину сильного и позитивного. Ау! Где ты, мой сильный духом? Конечно, любовь человеческая даруется свыше, и не исключено, что меня еще накроет волшебной волной любовь к какому-нибудь слабому старичку с трясущимися руками… или ленивому добродушному флегматичному толстяку? На все воля Божья… Скорее всего, просто я еще не готова к новым отношениям, еще слишком близко расставание с любимым человеком, таким родным и таким далеким. На этот раз мне не в чем себя упрекнуть: мы прошли свои отношения до логического конца, мягкого и почти безболезненного, но отношения заканчиваются, а любовь все-таки остается…

«Последний тост – за любовь!», – хихикнуло мое ставшее бесстрашным эго. Я налила третью стопочку, и она пошла «мелкой пташечкой». И мои рассуждения приобрели несколько иную направленность. Страдаю ли я от одиночества? Честно говоря, я им скорее наслаждаюсь. Да и слова-то такого нет в моем лексиконе. Как в детском стишке: как вы лодку назовете, так она и поплывет. Я недавно прочла интересную книгу о влиянии русского языка на все языки мира, и она научила меня иначе относиться к русским словам, которые не просто обозначают понятия, но и раскрывают их суть.

Что такое одиночество? Один в ночи, во мраке души. Плохое слово. Мне гораздо ближе слово уединение. Корень един указывает на противоположное одиночеству состояние – состояние единства со всем сущим. А приставка у обозначает уход по аналоги с ушел, уехал, убыл… То есть уединение означает не бегство от чего-то, а уход в состояние единения. Велик и могуч русский язык! А слово любовь? Почему-то в книге не было анализа происхождения этого слова. Наверное, чтобы читатель сам приложил свои мозги для решения столь важной задачи.

Я попыталась применить полученные знания. Так, на —вь заканчивались в древнерусском языке такие слова, как явь (действительность физического мира), навь (действительность тонких миров), правь (закон мироздания), то есть три основных понятия бытия.

Если принять тот факт, что древнерусский язык имел несколько систем письменности, в том числе послоговое письмо, смысл понятия любовь становится очевидным: слог лю обозначает людей, слог бо обозначает Бога, а все вместе дает четвертое фундаментальное понятие русского языка – Бог в людях, или люди в Боге. То есть наши предки, жившие в любви, осознавали это чувство как присутствие Бога в человеке. Чему и нас учит эзотерика: Я Есмь Божественное присутствие. И я не перестану им быть, какие бы ошибки не совершила в своей жизни, используя по своему человеческому усмотрению данную мне свободу воли. Я Есмь Божественное присутствие, Я Есмь Любовь.

Ветер еще выл, море рокотало и бросалось на обрыв, а я засыпала с довольной улыбкой, спокойная и счастливая. Ничто не может мне навредить, пока во мне – Божественное присутствие. И еще всплыло простое народное понятие Тот Свет, которое мы стыдливо переобозначаем словами тонкие миры или другие измерения бытия. Подменяем одни понятия другими, потому что не вдумываемся в суть слов, а привычно побаиваемся называть их исконно русскими словами, которые в эпоху атеизма и еще раньше, в эпоху воспитания не Любви к Богу, а Богобоязненности, приобрели негативный оттенок мрачного суеверия. Попробуйте произнести Тот Свет без предвзятости, и вы почувствуете, что ключевое слово – СВЕТ! И картина мира сразу предстает не такой уж и мрачной, а скорее наоборот.

И, уже засыпая, уловила отчетливую мысль: страшные катаклизмы, посещающие нас на сломе эпох, имеют единственной целью изменение человеческого сознания. Тысячи таких же, как я, молились сегодня о тех, кто в море, о тех, кто по-настоящему находится в опасности, и это стало еще одним шагом на пути осознания единства, своей сопричастности ко всему происходящему.

Проснулась я поздно от дочкиного звонка:

– Ну, ты как? Я тебя не разбудила?

– Как раз просыпаюсь, уснула часов в восемь утра.

– Как там обстановочка?

– Вроде, стихает. Но я еще на улицу не выходила, сейчас оденусь, выйду и посмотрю, все ли в порядке. А у вас как? Спали?

– Да ты что, все на работу пришли не выспавшиеся, весь Кениг не спал. Нам и то страшно было.

– А что не позвонили?

– А вдруг ты спишь, а мы тебя разбудим.

– И я вам не звонила, думала, спите.

– Как же, уснешь. Я всю ночь молилась, за тех, кто в море, кто – без крыши над головой… И за тех, кто захотел жить на самом берегу…

– Да, бойтесь своих желаний, ибо они исполнятся! За все надо платить, в том числе за удовольствие любоваться морем из окна своей спальни!

Мы прикалывались, но мне стало еще светлее на душе: моя дочь тоже молилась ночью вместе со мной!

– Малыш, как там, в городе?

– Картинка еще та… поваленные деревья и рекламные щиты, у нас с бани сорвало кусок крыши, но ничего страшного. Все живы. По телику передают, что два прибрежных городка остались без света, и трасса перекрыта поваленными деревьями, но жертв, вроде, нет.

– Ну, и, слава Богу!

– Мам, но я завтра, наверное, не приеду, трассу пока расчистят…

– И не надо. Возможно, еще и не безопасно. Вдруг рухнет какой-нибудь покосившийся столб, или дерево. Нечего рисковать. Пойду, обойду свои владения.

– Потом позвони!

– Ладно.

В моих «владениях», а точнее в крошечном дворике, все было в порядке. На еще зеленой траве валялись обломанные ветки деревьев, на каштане шелестел прилетевший откуда-то кусок полиэтилена, кое-где белели куски пенопласта, занесенные, видимо, с ближайшей стройки. На заборе, довольно высоко, висел огромный резиновый коврик с моего крыльца, да тяжелая стеклянная пепельница пыталась сменить хозяина, но не смогла перелететь через забор.

Море внизу еще бушевало, но стихия явно пошла на убыль. Боевое крещение прошло для меня благополучно, с минимальным уроном. Я вышла из своего уютного дворика к людям. Людей не было. Работающие уже давно были на своих местах, а такие лентяи, как я, еще спали. Осмотрелась. На нашей улочке все дома, старенькие, но крепкие, устояли. Я стала спускаться по дороге к морю. Въезд к строящемуся дому перегорожен упавшим деревом. Ничего страшного, уберут. В парке тоже упало несколько кленов, но больных, видимо, с отмершими корнями. Одно повалило на ступени, ведущие к морю, несколько фонарных столбов покосились, но устояли. Волны еще заливали весь пляж, но уже не с такой, как ночью, силой. Я бы еще долго смотрела на успокаивающееся море, но все-таки ветер был очень сильным и пронизывал до костей и, по-моему, глубже. В принципе, урон не такой уж сильный.

Дома я включила телевизор. Новости были суточной давности. К сожалению, местные каналы у нас не ловятся, точнее, у нас хорошо ловится только Польша и Литва, а все российские каналы работают плохо, но у меня есть старенький крошечный черно-белый телевизор, которому в обед – сто лет, вот он почему-то ловит на встроенную комнатную антенну ОРТ и Россию-2, которые я и смотрю. Итак, «Вести» гоняют сюжет об урагане в Ирландском море, где принц Уэльский, несмотря на погодные условия, на небольшом самолетике спасает русских рыбаков, терпящих бедствие. Троих ему удалось спасти, про судьбу остальных ничего не известно.

Ай да принц, ай да королевский сын! Мало того, что служит, еще и в ураган летает на спасательные операции. Интересно, наши руководители позволили бы своим сыновьям рисковать жизнью, служить в горячих точках или просто служить в армии? Нет ответа. У наших генсеков, начиная с Хрущева, и наших президентов, начиная с Горбачева и до сегодняшнего дня, рождаются только дочери. Странная закономерность…

А не плохо было бы иметь президента, сыновья которого прошли хотя бы обычную армейскую школу. В конце сюжета страна предупредила свой анклав о том, что ураган уходит в направлении Балтики. Спасибо за своевременное предупреждение. В региональных вестях только к концу дня появились сообщения о пронесшемся урагане. Такого катаклизма не было с 1974 года. Без света остался Балтийск и несколько городков поменьше типа Светлого. В Светлогорске разрушен променад. Осознаю, как моему городку крупно повезло. Но самая большая радость – не пострадал ни один человек. Спасибо, Господи!

ИСПОЛНЕНИЕ ЖЕЛАНИЙ

Более года ушло у меня на то, чтобы переехать с Урала в Калининградскую область к младшей дочери. Причин было, в принципе, две. Во-первых, хотелось разделить с дочерью наш общий дом, в который она тоже вложила немало душевных и даже физических сил, а во-вторых, сильно меня достали уральские морозы, особенно предпоследняя зима. Я еще работала и ездила каждый день из пригорода, иногда проводя в пробках несколько часов в день. В сельской местности температура зимой немного ниже, чем в городе. А та зима выдалась просто лютой. Каждое утро я вставала в 6 утра и обнаруживала на термометре все те же минус сорок два. К счастью, осенью я все же установила гараж, хотя и металлический. Конечно, в нем было так же холодно, как и на улице, но зато не было ветра. И это немного облегчало жизнь.

Во-первых, не сдувало ватное одеяло, которым я укутывала свою «малышку» – старенькую Дэу Тико, у которой, помимо экономичности, было еще одно неоспоримое достоинство – отсутствие датчика температуры. Большинство новых иномарок, имеющих такие датчики, просто не заводятся при температуре ниже минус двадцать шесть, так как эксплуатация автомобиля при таких температурах чревата тем, что все резиновые и пластиковые прокладки становятся хрупкими и лопаются. И только старушки да ВАЗы плачут маслом, бензином и тосолом, но едут.