Татьяна Дмитриева – Голубой янтарь (страница 4)
А как я оставлю Алену и внука? Может, мы и их потом перетянем? В любом случае внуку скоро 3, ему пора в садик, а дочке – на работу. Утешает и то, что после свадьбы младшей дочери, на которой мы были вместе с бывшим внуком, малыш перестал бояться деда, и тот оказался не прочь им иногда помочь. Это меня искренне тронуло – Алена была удочерена им, но он относился к ней с большой любовью. И к внуку он тоже привязался.
Я окатила себя нагревшейся на солнце водой из шланга и осмотрела дело рук своих: первые весенние цветы уже почти отцвели, но на смену им уже распускаются белые и розовые лаватеры, начали открываться бордовые бутоны роз, оранжевые эшольции радовали глаз. Я поймала себя на мысли, что это все уже не мое. И ладно. Пусть они радуют кого-то другого. Все-таки здорово – оставить после себя цветущий сад, а не болотистую целину! Да, немало земли перевернула моя лопата! Ничего, силы еще есть, и я смогу разбить еще не одну клумбу! Хотя сейчас я уже понимаю садовый дизайн несколько иначе. Один цветок может принести столько же радости, сколько приносит целый цветочный ковер… А там? А там я, наконец, увижу, как цветут каштаны…
Я поднялась в дом на второй этаж и еще раз окинула взглядом участок: красиво, не стыдно оставить после себя… Ой, что-то я замечталась, будто завтра дом продаю…
Почему-то потянуло к книжным полкам. Книг осталось совсем мало – сотни три, остальное все раздала. Рука сама потянулась к Библии. Открыла наугад и ткнула пальцем, не думая. Книга «Исход». «Пропустите его в земли его»… Ничего себе!
Включила компьютер. Захотелось поймать настроение. Тут визуализации мало. Если бы я могла писать музыку или картины, то вопроса с передачей настроения не было бы. Значит, попробую выразить словами. Мне стало смешно. Получается, что я пишу стихи не потому, что тяготею к этому виду искусства, а просто потому, что не способна ни к чему другому. И одернула себя: просто это – единственный доступный мне способ самовыражения. А если я хочу войти в свое желание со всей страстью и прожить предстоящее эмоционально, я буду использовать доступные мне средства.
И я отпустила воображение. Сейчас лето. Летом я там была. Красиво, слов нет. А какая там осень? Наверное, долгая… А деревья? А лес? А какое море зимой? А я? Что я буду там чувствовать? Нет, не так! Я уже там…
На следующий день ковыряюсь в земле, пересаживая разбежавшиеся по участку фиалки, и бормочу про себя: под звездным иным небом. Нашелся мне уголок… И слышу бибиканье машины у ворот. Предчувствую: началось!
Иду к воротам, на ходу натягивая футболку и шорты. Из машины выходит приятная пара, мужчина лет сорока и женщина лет тридцати. Здороваемся.
– Увидели ваше объявление. Можно посмотреть?
– Конечно, можно! Проходите. Сначала в дом или на участок?
Я бы предпочла заманить их сначала в дом, потому что изнутри он – загадка архитектуры – больше, чем кажется снаружи, да и отделан не плохо.
Но их интересует, в первую очередь, участок и баня, которой нет. Я излагаю им свою концепцию бани. Они соглашаются. Их не пугают хлопоты, видно, что мужчина работы не боится. Им все нравится, я вижу, что у них горят глаза так, как горели у нас с дочерью пять лет назад. Они рассказывают, что у них тут дом у друзей, и они хотят дачу именно здесь.
Мы переходим в дом, и я вижу, что они приятно удивлены. Из окна второго этажа они замечают прудик сразу за забором, и мы снова спускаемся на участок.
Они совершенно очарованы прудиком:
– А он чей?
– Он ничей. Он межевой. Раньше, когда был жив старичок вон в том доме, он разводил там карпов. Сейчас дом пустует, а если хозяин и объявится, пользоваться прудиком мы можем на равных.
Я радуюсь про себя, что не пожалела сил и недавно почистила бережок и дно, хотя мне и в голову не приходило, что именно прудик станет тем фантиком, который поможет продать конфетку.
Пара уже рисует картинку, как они будут париться в баньке на берегу прудика, как будут нырять в холодную воду…
Им так все нравится, что они готовы оставить задаток в пол стоимости дома. Я обалдеваю:
– Нет, это ни к чему. Если вы решите купить дом, то мы подпишем договор о внесении задатка, но это будет обычно принятая небольшая сумма.
Кстати, ребята не так уж и просты:
– А вы не будете против, если мы завтра приедем со знакомым риэлтором, и если ей все понравится, и документы будут в порядке, сразу подпишем договор и внесем аванс?
Я не против, с документами у меня все в ажуре, и вряд ли риэлтор найдет серьезные недостатки – я уже пять лет только тем и занимаюсь, что устраняю недостатки…
Мужчина достает телефон и начинает звонить. Я ухожу, чтобы не мешать. Включаю воду и начинаю полив. Иногда посматриваю в сторону покупателей и вижу, что они препираются между собой. По жестикуляции оцениваю диалог примерно так:
– Ты спроси…
– Нет, ты спроси…
Я выключаю воду, подхожу к ним:
– Ну, что – совет в Филях закончился?
Они мнутся. Сейчас начнут говорить о деньгах и испытывают от этого неловкость. Мужчина, подавив гордость добытчика и перестав улыбаться, выдавливает из себя:
– Я сейчас звонил в банк, который выдает мне зарплату, и они готовы дать нам кредит, но не больше миллиона. А у нас не хватает миллион триста. И взять больше негде.
Я вижу, как они расстроены. И как им хочется купить мой дом. А как мне-то хочется продать! Именно им. Потому что они будут любить его, как любила я. И руки у них явно растут, откуда надо… И я легко, как будто каждый день разбрасываю по триста тысяч, иду на встречу:
– Да, сейчас и миллион не каждому дадут… Давайте считать, что это вам на баню! Я же обещала скидку на баню, хотя и не предполагала, что это будет такая шикарная баня!
Они облегченно вздыхают и улыбки возвращаются.
– Мы завтра приедем.
– Буду ждать, я весь день дома, но, если передумаете, позвоните, пожалуйста.
– Не передумаем. Будем всю ночь представлять, как и что.
– Если хотите, я могу вам дать копии всех документов.
– А у вас есть?
– Конечно. А еще могу отправить ссылку на фотоальбом…
– Правда? Было бы здорово.
Мы расстаемся. Я уверена, что все состоится. Пока они доедут, их уже будут поджидать фотоальбом, и им будет просто невозможно передумать – места здесь необыкновенные, цена – ниже плинтуса, домик – чудо.
Меня колбасит. Я звоню дочери. Она меня полностью поддерживает:
– Ничего, все равно кредит брать придется, выкрутимся как-нибудь. Зато дом будет в хороших руках. У них глаз-то горит?
– Еще как!
– Значит, они будут его любить. Все лучше, чем жлобам каким-нибудь, которые все будут хаять да перекраивать.