Татьяна Дивергент (Свичкарь) – Я иду по твоим следам (страница 13)

– Только не засиживайся до темноты.

…И они сидели в кухне, за длинным столом, все вместе, и ели шашлык.

– Дедушка позвонил знакомым торговцам – можно, мол, у вас купить мяса на шашлык? Там говорят: «Приезжайте, нам привезли баранов, в какого ткнёте пальцем, того и зарежем». Дедушка поморщился и говорит: «Васька, не могу я никого к смерти приговорить! Ты поезжай, знаешь, магазин птицефабрики…. Возьми у них чего-нибудь, что можно нанизать на шампуры. Курица – птица безмозглая, её не жалко». Ну вот, а соус дед сам сделал. Его научили друзья с Кавказа.

– Может, это и есть такой тайный знак дружбы? – задумчиво сказал Илья Григорьевич, – Пробуй цахтон… каждый раз, когда я готовлю его – вспоминаю своих приятелей. Памятка. Дружба в осязании. Не только в сердце, но и на языке.

…На следующий день прогулка чуть было не сорвалась. Когда Даша проснулась, ей показалось, что ещё слишком рано, толком даже не рассвело. Но, выглянув в окно, она увидела, что небо затянуто низкими тучами. Вышла в сад – было тепло и безветренно, но время от времени накрапывал мелкий дождь.

– И куда мы пойдём? – вслух рассуждала Лида, стараясь убедить не только дочку, но и себя. Она тоже уже настроилась провести сегодня день праздно, – Только отойдём от дома, как ливанет… А там и укрыться негде.

Лида заварила кофе, не торопясь нарезала хлеб, сыр, колбасу. Поставила на стол масло. Даша представила – они целый день сидят тут, на маленькой даче. В сад и носа не высунешь – сырость и грязь. Мама шьёт, а она сама мается за книгами, потому что, сев за них с утра, перечитает уже к вечеру. Да и большинство книжек, которые она привезла сюда, изначально уже прочитанные, так идти по кругу? Денёк ещё можно перетерпеть, но если плохая погода установилась надолго?

– Ну, давай всё-таки пойдём, – попросила Даша мать, не рассчитывая особо на успех, – Там же везде асфальт, ты говорила…Значит, не раскисло. Зонтик возьмём…

Только одно могло быть интересно в сегодняшнем дне. Подняться туда, на вершину. То мучительное, тревожное чувство, которое она испытала во сне – ей надо было знать, что на вершине его не будет. Что там всё иначе, не как в её сне. Тогда можно спокойно жить дальше. А то будто стоит что-то у тебя за плечом, а ты не решаешься оглянуться…А сделать это надо, необходимо понять, что опасность не подкрадывается незаметно.

Лида колебалась. В лесу сейчас так славно пахнет мокрой листвой, землёй…Но всё решилось само собой. Они ещё не закончили пить кофе, как сквозь тучи проглянуло солнце, зажгло алмазами капли дождя на стекле.

– Одевайся, – сказала Лида, – Но зонтик мы всё-таки возьмём.

Обе, не говоря друг другу, задумались о том, брать ли с собой Ульяшу. Если проигнорировать девочку, обида будет смертельной.

– Я даже не знаю, где она живёт, – сказала Даша.

Лида поняла её без слов:

– Ладно. Давай на усмотрение бабушки. Если она отпустит внучку с нами… Но на покой в этом случае рассчитывать уже не приходится.

Через четверть часа они стучались в деревянную калитку. Дача, где жила Ульяша, была лишь ненамного больше, чем их собственная. Но видно было, что люди тут живут давно, и всё уже приспособили для своего удобства. Голубая кабина летнего душа, аккуратно подстриженный газон, на котором лежал большой надувной мяч – белый, в красную полоску, под яблоней – стол, покрытый клеёнкой, и две скамьи.

– Мы тоже всё так устроим, – сказала Лида, с лёгким оттенком зависти.

И Даша знала, почему. Мама прекрасно шила, преображала ткань, кружева, тесьму. Но преобразить быт вокруг себя, навести уют – не умела никогда. «Руки-крюки», – ругала она себя, попытавшись в очередной раз сделать дома какое-то подобие косметического ремонта. Своими руками, потому что лишних денег на мастеров не было никогда. Обои и краску – и то чаще всего приходилось покупать на распродаже. Обои ложились криво, краска вздувалась, будто за кисточку взялся первоклассник….

Дверь домика приоткрылась, они услышали сердитый плач, а по дорожке к ним уже спешила пожилая полная женщина. Она куталась в синий платок с кистями, и была такой классической бабушкой, каких Даша видела на картинках для малышей. Ещё бы кресло-качалку, спицы с вязаньем и кошку у ног.

– Извините, пожалуйста, – торопилась она, ещё не подойдя к ним, – Моя сегодня с вами не пойдёт. Лежит с температурой тридцать восемь. Нет-нет, не ковид! Вместо того, чтобы вечером сидеть дома и пить чай с ватрушками, она отправилась к дяде Сене, а тот её угостил колбасой. А холодильника у него нет. Бог весть – сколько и где лежала у него та колбаса. Ульяшу всю ночь тошнило, я с ней сидела…

– Может в аптеку надо? Какие-то лекарства? – Лида взглянула на дочь, – Мы можем сходить. Или посидим с Ульяшей, пока вы сходите…

– Вы знаете, я лекарств с собой взяла, наверное, больше, чем в больнице есть. Вы уже представляете, на что этот пострелёнок способен…

Вопли сзади усилились. Бабушка опасливо оглянулась и вздохнула:

– Вы уж идите, куда собрались, а я постараюсь выдержать этот бой.

…Конечно, они сделали ошибку. Не пошли по асфальтированной дороге, которая вилась по склону – идти так показалось им слишком долгим, и они решили взять гору в лоб. Тем более, что уже распогодилось. Дождь перестал окончательно, земля стала подсыхать. Лишь вершина горы была ещё – то ли в низких тучах, то ли в тумане…

Лида шла первой. Ясно было, куда подниматься – всё выше и выше. Но даже подобия тропинки тут не имелось, и местами приходилось продираться сквозь траву, порой просто карабкаться по каменистому склону, оступаясь в ямы. А потом Лида вдруг остановилась так резко, будто наткнулась на что-то, и сказала:

– Извините, пожалуйста.

– Что там? – спросила Даша.

– Змея, представляешь? Кажется, гадюка. Нет, мы всё-таки две идиотки. Надо было по дороге…

Лида несколько минут выискивала глазами палку, наконец, нашла её – достаточно длинную, и теперь ощупывала траву, прежде, чем туда ступить.

Пару раз они делали перекур. Обе уже запыхались от трудного подъёма и отдыхивались долго.

Вышли, выкарабкались они – к финальному отрезку дороги, которая теперь шла полого по вершине – к телемачте. И Даша вздохнула с облегчением – ничего похожего на её сон не было здесь. Если бы она не знала, то подумала бы, что они в обычном лесу, сквозь который ведёт трасса. Ничего необычного, загадочного не было тут. Впереди – металлический забор, узкая калитка в нем, и кнопка звонка. Просто так сюда не пускали. За забором – двухэтажное здание, и мачта, иглой уходящая в небо. Теперь можно было рассмотреть её близко. Но тут она уже не казалась такой тонкой и острой – какой виделась у подножья горы. Действительно, вся она от макушки до пят была увешана тарелками. И от этого «растолстела».

Казалось, забор не обогнуть – лес везде.

– Ну и куда нам теперь? – немного растерянно спросила Лида, – Я думала, тут хоть есть смотровая площадка…. Полюбуемся сверху на город. Сфотографируем на телефон.

– Какое сфотографируем! Внизу всё дымкой скрыто…

Они заметили охранника, который прохаживался по ту сторону ограждения. Невысокий, сухощавый седой человек в черном форменном костюме.

– К нам нельзя без пропуска, – сказал он.

– Да мы понимаем, – вздохнула Лида, – Снизу гора смотрится как-то иначе….А тут прямо чаща.

Охранник их понял:

– Вы сверните направо. Вдоль самого забора вьётся тропинка, она выведет вас на поляну. Туристы обычно туда идут….

Лида поблагодарила с чувством облегчения. Не зря они, оказывается, целый час поднимались. Она представила, как завтра будут болеть все мышцы….Тропа действительно скоро привела их в то место, где лес отступил. И Лида чуть не ахнула:

– Дашка, посмотри! Я так высоко никогда не была! Весь город как на ладони…

И не только город – с его районами – был перед ними, под ними. Вдалеке, серебристой лентой лежала Волга, и все окрестные горы тянулись – ниже.

Но Даша замерла. Вот тут, в том месте, где они сейчас стояли, всё было как в её сне. И группа людей – туристы, наверное? – поодаль. И каменная «шишка» неподалёку. И пещера в ней.

А ещё в той пещере стояли два человека. Один высокий, черноволосый, немолодой уже, высокого роста. Замшевые брюки и такая же куртка. Черты лица – правильные, твёрдые, точно резцом высеченные. Прищуренные глаза. Во всём его облике было непередаваемое ощущение величия.

Если не первом мужчине была одежда – вне времени – в такой можно было представить и охотника века из восемнадцатого, то второй был вполне современен. Джинсы и светло-голубая рубашка, короткая стрижка… темноволосый тоже, и с голубыми глазами, он был хорош, как модель из журналов. От таких тащатся девочки.

Первый взглянул на девочку сначала мельком, потом задержал взгляд. Помедлил, и словно против воли сказал:

– Она нас видит.

– Кто? – откликнулся второй небрежно. Он будто поразвлечься сюда пришёл. И сейчас во вкусом закуривал.

Первый дёрнул подбородком, указывая на девочку. Тогда и второй всмотрелся. И зорким, цепким стал его взгляд. Даша в это время тоже изучала их. Глаза их встретились.

– Видит! – второё затянулся, но как-то нервно, на задумываясь об этом, и тут же бросил сигарету под ноги, – Я зову её….

– Нет, – сказал первый.

– Когда в последний раз ты видел такое? – заговорил второй, и в голосе его чувствовалась какая-то даже страсть, – Что ж, младенцев забирать из люльки, у которых ещё есть зачатки дара? Так потом, когда подрастут, они все потеряют его…