Татьяна Демакова – В купе (страница 2)
Сергей захлопал ресницами.
Перед ним за столом сидела совершенно другая женщина. Строгая, подтянутая, деловая.
Тайну этих волшебных превращений Сергей так и не постиг. Ни тогда, ни потом, ни сейчас.
– Итак, – она вытаскивала его из реки растерянности, – вы окончили полиграфический институт. Потом?
Он подробно рассказал, где и кем работал.
Таисия Николаевна делала пометки в блокноте.
– Ваше семейное положение?
– Мы с Раечкой женаты десять лет. У нас такая романтическая история. Как в кино.
– Да? Как интересно, – глаза ее распахнулись, и столько в них было приветливого света, что в них, словно в теплую комнату из морозной ночи захотелось войти.
И он, молчун, стал рассказывать незнакомой женщине, как приехав в Питер из маленького северного городка, был растерян и потерян. Неуклюжий, комплексующий, многого не знающий, особенно по части искусства. И как староста группы, Раиса Клочкова, толковая, перспективная девушка, взяла шефство над деревенским увальнем. Буквально за руку водила его по выставкам, театрам. Потом познакомила его со своей семьей. Приличные петербуржцы с традициями и манерами.
А потом, после института всех забревали на армейскую службу. Каждый день Рая писала ему теплые письма. И он не чувствовал себя одиноким, и был в курсе всех городских новостей. Ну, а после службы он сразу приехал в квартиру Клочковых.
– Сейчас живете отдельно?
– Вместе с Раечкиными родителями.
– Дружно?
– Очень!
Но странное дело, чем больше он говорил, тем меньше вся история его любви, женитьбы казалась романтичной. Или просто света поубавилось в глазах слушательницы?
– Вы, Сергей Викторович, очень положительный мужчина. И, уверена, без вредных привычек, не пьете, не курите?
Он отрицательно покачал головой.
– Я вам позвоню, – задумчиво произнесла директор, сделав еще несколько пометок в блокнотике.
А через два дня он услышал ее голос по телефону. Трубка трепетала и волновалась, Таисия умела оживлять все неодушевленные предметы.
– Если вы не передумали, Сергей Викторович, то завтра приходите в Отдел кадров.
В типографии обновлялся парк машин. Демонтировали старое оборудование, выбирали новое.
По всем этим вопросам директор консультировалась с Сергеем Викторовичем, перспективным и вдумчивым инженером. Вместе они ездили по поставщикам, оформляли документы. Да и много было всякой рабочей кутерьмы. Бывали дни, когда встретившись в девять утра, они расставались в десять вечера. Вместе обедали в заводских столовках, отдыхали в парке между переговорами.
Сергей искренне восхищался "директрисой", как ее окрестили его домочадцы. За семейными обедами он с удовольствием повествовал о начальнице, многое рассказывал в деталях и с диалогами.
Теща хмурилась.
– Что-то мне в ней не нравится!
Тесть подмигивал.
– Служебные романы – штука опасная, нырнешь и не вынырнешь!
А жена, выяснив, что директриса старше ее на десять лет, вообще не реагировала.
Новая работа изменила весь уклад жизни Сергея. Он впервые с таким азартом и упоением вникал во все производственные ситуации.
Теперь выходные дни, если не было авралов или каких-нибудь поручений, тянулись долго и скучно.
Только позже он обнаружил, что увлекся не работой, а Таисией. Его тянуло к ней. Хотелось часами слушать ее. Смотреть. Наблюдать, как она двигается, смеется, говорит по телефону.
Как-то раз она попросила его и Илью-компьютерщика передвинуть мебель в ее крохотной квартирке.
Он перешагнул порог ее жилища и замер. Сердце ликовало. Он сам еще не знал отчего, но, видимо, тот невидимый, кто несколько месяцев назад нарисовал в его маршруте неказистую улочку, бросил атом слепящей информации о возможном счастье в этих стенах.
С этого мгновения жизнь Сергея разделилась на две половины.
Хотя внешне дома все было по-прежнему. По вечерам за ужином он обсуждал с тестем политические новости, играл с тещей в "дурачка", спал с женой.
Он и не он.
Как только рассвет заглядывал в их уютную, обихоженную квартиру, сердце заходилось от ликования. Сергей внутренне смеялся, как ребенок. Какое счастье, сегодня опять будет новый день, и будет рядом эта удивительная женщина. И будет нежной музыкой звучать ее голос, и будут сиять ее ренуаровские глаза…
Однажды зимой Таисья Николаевна уехала в командировку. И эти две невыносимо-тоскливые недели открыли ему правду для самого себя. Он осознал, что влюбился. Безоглядно, страстно, так, как, наверное, случается один раз в жизни. И ничего ему не нужно было – ни тещиных тортов, ни ласк жены, ни шахматных баталий с тестем. Он придумывал какие-то поводы и убегал из дома. Как ненормальный, бродил по тем улицам, которые помнили их вдвоем. Как коллекционер бережно и осторожно перебирает свои богатства, так и Сергей вспоминал, перебирал и упивался своими реликвиями.
Вот остановка автобуса… Таисья легко выходит, протягивает ему руку. Озябшая, узкая ладонь доверчива, как хрупкая птичка. Короткое мгновение. А у него и тогда, и сейчас словно разряд тока по всему телу.
Вот скамейка. Они присели отдохнуть. И она рассказывает о своем сыне. Двадцатилетний Димка "сделал" ребенка, а жениться на Аннушке, прелестной юной женщине не торопится.
– Сергей Викторович, – поговорите с ним как мужчина с мужчиной.
И Сергея распирает внутри от гордости, не кого-нибудь попросила, а его. Значит, уважает! И еще значит, что нет рядом с ней надежного мужика.
Как-то он видел ее с другом. Вертлявый голубоглазый мужичишка вел по-хозяйски под руку Таисию. Было поздно, наверное, возвращались из гостей. А Сергей нес свою скрытую вахту возле ее дома. И, хотя Сергей видел, что Таисья рядом с тем говоруном замкнута и отстранена, сердце занозисто заныло. А ведь раньше он всегда утверждал, что ревность – убогая психология собственников.
Наконец, командировка закончилась. Таисья вернулась, и мир для Сергея опять засиял всеми цветами радуги.
И все ему было в радость – и котлеты жены, и папиросный дым тестя, и мяуканье сиамца Поля, баловня семьи.
Весна застала Сергея врасплох, чтобы выбраться из половодья чувств ему необходимо было объясниться. Ему жизненно было необходимо выплеснуть все, что переполняло душу.
– Таисья, – он подкараулил ее у подъезда.
– Ой! – взвизгнула она по-девчоночьи, – ну и напугал же! Что вы здесь делаете, Сергей Викторович? Ведь уже поздно…
– Вас жду!
– Пойдемте! – вздохнула она с какой-то усталой грустью.
Они пили кофе в маленькой кухоньке. У него дрожали руки.
Говорили о пустяках.
– Сергей Викторович, – она серьезно посмотрела на него. – Я вас не пугаю, но вы должны знать, тропинка, очаровательная, зеленая, душистая, по которой вы хотите идти, ведет к пропасти. Над бездной можно парить, а можно и упасть…
– Ничего не боюсь. Я хочу быть там, где вы…
Таисья как-то незаметно перевела разговор в другую сторону.
Выйдя из ее квартиры, Сергей, как ошалелый, бродил по городу.
Его качало, кружило, несло.
– Я люблю, я люблю, я люблю, – шептал он, как заклинание.
И позже, когда они оказывались где-нибудь вдвоем, он счастливо шептал: "Я люблю!"
Ее лицо вспыхивало в ответ, но в темных глазах где-то глубоко-глубоко пряталось грустное сомнение.
Тесть нежданно-негаданно переписал свою ухоженную "волжаночку", как сам любовно величал машину на Сергея. За семейным ужином торжественно вручил ключи и объявил: "Ключи не от счастья, но от маленького рая".
Даже и не подозревал лысый толстяк, какой царский подарок преподнес.
Теперь Сергей мог увозить свою королеву хоть на край земли.
Как только выпадала возможность, Сергей и Таисья катались по городу. У них появились свои любимые местечки.