Татьяна Демакова – В купе (страница 1)
Татьяна Демакова
В купе
Наконец-то состав подали.
Отъезжающие заспешили, засуетились. Очень хотелось быстрее проникнуть в вагон, занять свое законное место, спрятать чемоданы, от которых уже ныли руки, вытянуть ноги, откупорить бутылочку прохладительного напитка и радостно вздохнуть.
Поехали!
Все путешествия, большие и малые, начинаются с этого мгновения.
Супруги Соловьевы одними из первых вошли в свежий, еще не пропахший дорогой и всеми сопутствующими ей запахами, купейный вагон.
– Довольно чисто, – тоном контролерши, посланной для выявления недостатков, удивилась Раиса Соловьева, тридцатисемилетняя, невысокая, полноватая женщина с короткой стрижкой и безбровым круглым лицом.
– Проверь-ка, нет ли на второй полке пыли, – строго предложила супругу, высокому плечистому Сергею.
Пожалуй, если бы не равнодушное выражение лица, а точнее полное отсутствие какого-либо выражения, лицо Сергея можно бы было отнести к красивым. Высокий лоб, четко прорисованные брови, большие золотисто-карие глаза, прямой, чуть коротковатый нос и замечательный рот: волевая складка губ и белоснежное чудо улыбки.
– Слышь, Сереж, давай протрем все влажной тряпкой, – не унималась женщина. Никогда не знаешь, кто здесь спал до нас…
– Ну давай, – он пожал плечами и добросовестно прошелся мокрым вафельным полотенцем по верхним полкам.
Наконец, разложив тюки и чемоданы, сели.
– Еще пять минут, – Раиса взглянула на золотые, украшенные разноцветными камешками часики, – и отправимся.
Муж прихлебывал из бутылки минеральную воду и, казалось, его абсолютно не волнуют все эти дорожно-отъездные хлопоты и волнения. Во всех его движениях чувствовалась спокойная покорность обстоятельствам: надо-поедем, не надо-не поедем.
За дверью раздались шаги.
Женский, очень мягкий и в то же время с какими-то неуловимыми искорками голос, воскликнул:
– Санек, а вот и наши счастливые цифры – одиннадцать и тринадцать. Заскакиваем!
Дверь в купе, где так по-семейному устроились Соловьевы, отворилась.
– Добрый день! – чуть громче положенного звонко выговорила девочка лет девяти. Светлые кудряшки обрамляли кругленькое, веселое личико с сияющими голубыми глазищами.
– Тая, а здесь уже пассажиры! – вскинула улыбающуюся мордашку.
– Вот и замечательно, – улыбнулась вошедшая следом женщина в светлом брючном костюме, удачно подчеркивающим спортивную гибкость стройной фигуры.
– Будем знакомиться, – обратила к притихшим наблюдателям свежее, чуть смугловатое лицо, на котором выделялись темные блестящие глаза и яркие чувственные губы.
– Вот это встреча! – женщина тряхнула головой, в пышной каштановой волне блеснули золотинки.
– Да уж, – Соловьев от смущения не знал, что делать с бутылкой минералки, так некстати оказавшейся в руках, густо покраснел.
– Здравствуйте, Таисья Николаевна! А это, это, – он с восхищением посмотрел на девочку, – Сашенька?
– Да, – Таисья Николаевна нежно провела узкой ладонью по льняным локонам, – вон какие мы красивые стали, а уж умные-то, – щелкнула пальцем по вздернутому носику девчушку. Она с любопытством разглядывала большого мужика, который сжимал в руке бутылку с такой силой, что казалось, еще чуть-чуть и раздастся хруст стекла.
– Ничего не понимаю, – вступила в разговор Раиса, переводя взгляд с мужа на женщину. – Если мне правильно помнится, вы Таисья Николаевна, лет десять назад работали вместе с моим мужем в какой-то типографии. И у вас был взрослый сын…
– Совершенно верно, – спокойно ответила Таисья Николаевна, – работали вместе, только не десять лет назад, а семь, – она задержала взгляд на все еще пунцовом Сергее. – И сын Дмитрий был и есть. А Саня – его дочь.
– А-а, понятно, – довольно протянула Раиса, – это, значит, ваша внучка. – Бесцеремонно, как это умеют только женщины по отношению к друг другу, окинула взглядом стройную фигуру, гладкое лицо. – Надо же, – хмыкнула, – какая, девочка, у тебя молодая бабушка!
– А она и не бабушка! – совершенно искренне отреагировала Санька.
– Кто же тогда?
– Просто Тая…
– Санек, мы и не заметили, как поезд тронулся, – Таисья приобняла девочку за плечи, – пойдем выглянем в окно. В коридоре оно большое…
Они вышли, оставив легкое облачко нежных духов.
– Поражаюсь я некоторым, – Раиса все еще находилась в шоке недоумения, уж слишком хорошо выглядела Таисья для своих лет. – Зачем ребенку мозги путать! Бабушка – она и есть бабушка. Если присмотреться, то разглядеть можно и морщинки вокруг глаз, да и седина закрашена. А фигура? Затянулась, наверное. Сейчас такое белье есть, натянешь, и талия, как у балерины. Зачем? Чего людям пыль в глаза пускать…
Сергей стиснул зубы.
– Может перекусим? – жена открыла сумку, стала доставать промасленные свертки. – Курочка с чесноком, ух как пахнет…
– Что-то не хочется, – Сергей забрался на верхнюю полку.
– Ладно, покемарь, а то упарился с чемоданами, – разрешила Раиса и начала жевать.
Сергей прикрыл глаза.
Неужели прошло семь лет?
Если помножить на триста шестьдесят, получится космическая цифра.
Странно, все эти дни, прожитые без Таисьи, слились в один безразмерно-тягучий день. И в этом дне он блуждал, как в мертвом лесу.
Сегодняшняя неожиданная встреча втянула его в прошлый водоворот запахов, звуков, полутеней.
Тогда ему было тридцать. Господи, какой молодой!
Двадцать первое августа. Эту дату они запомнили вместе…
Сергей вышел из дома.
Душистая, теплая осень по-матерински успокаивала и примиряла с самим собой.
Он брел без цели, никуда не спешил. И потом, сколько не силился, не мог понять, как в его, пусть случайном маршруте могла нарисоваться эта непримечательная, изрезанная трамвайными рельсами улочка.
Все свыше, свыше решается! Я просто не мог не попасть сюда…
Неожиданно улочка оборвалась тупиком. На металлических воротах объявление – "Срочно требуется специалист по наладке типографских станков".
Он решил зайти и узнать. Давно хотел сменить свое прежнее место работы.
Он вошел в зеленый, какой-то не городской дворик, с крапивой, мохнатыми одуванчиками и деревянной скамейкой под рябиной.
На самом краешке скамейки примостилась женщина. Она листала журнал и курила.
– Простите, – Сергей подошел поближе, – где бы мне директора найти или кого-то из Отдела кадров.
– По какому вопросу? – женщина закрыла журнал и подняла на Сергея глаза. Темные, сияющие глаза, как у женщин на портретах Ренуара.
Сергей покраснел. Что он мог поделать, таким уж уродился: толика волнения пожаром отмечала щеки.
– Хочу поговорить о работе, – кивнул в сторону объявления.
– Да вы не смущайтесь, пойдемте, – она одернула короткую юбочку, открывавшую загорело-золотистые стройные ноги.
Сергей, примеряясь к цокающим каблучкам, чувствовал себя толстым и неуклюжим.
В небольшом светлом кабинете провожавшая предложила присесть в низкое кожаное кресло.
Наверняка, у директора, как всегда, совещание и придется невесть сколько ожидать, – мелькнуло у него в голове. Он взглянул на часы. Полдень.
– Я вас слушаю, – женщина обратила к нему свои ренуаровские глаза.
– Да я с директором вообще-то хотел бы поговорить…
– Директор я, Таисия Николаевна Ермакова.