Татьяна Чистова – Дамский террор (страница 16)

— Что это с ней? — Галанова мигом оказалась поблизости. Рита подняла сумку и смотрела Аньке в спину. «Хотела бы я знать», — крутилось у нее в голове. Телефон по-прежнему молчит, сообщений нет, Анька пропала из виду. Рита сначала хотела догнать ее, потом передумала и пошла к себе. В кабинете было очень тихо, Юлька сидела на столе, Ирка сгорбилась на стуле рядом и раскладывала «Косынку». Анькин компьютер работал, на столе лежали распечатки с таблицами и недоеденное яблоко.

— У нее бабка умерла, — сказала Юлька, — ей сестра позвонила. Сказала, что труп нашли в гаражах, несколько дней пролежал. Сказали, что инфаркт, у нее перед этим и речь нарушилась. Помните, Анька все орала на нее, что она пьяная.

Опустила голову и принялась крутить фитнес-браслет на запястье. Ирка горестно вздохнула и начала раскладку заново.

— Ужас какой… — она снова вздохнула.

Рита молча прошла к себе в кабинет. Чего тут говорить, и без слов все понятно. Стало не по себе и даже немного стыдно, что наезжала на Аньку, а у нее теперь такое горе. Хотя, если подумать, наезжала по делу, по работе, а не просто так. Ну ладно, потом разберемся. Выйдет же она в конце концов на работу, никуда не денется.

Рита включила компьютер, посмотрела в окно. За ветками виднелись узкие, как бойницы, окна, химера сидела на своей недосягаемой высоте и задумчиво смотрела вдаль. Видела там, наверное, снег, холод и тьму близкой уже зимы и заранее ее ненавидела, надо думать. Рита всмотрелась в переплетение веток, но внизу, среди куч песка и мешков, никого не было, как и у входа, а дальше все скрывали клены. Зимой дверь-портал будет как на ладони, но ей будет уже все равно. Почему так — она не могла бы объяснить словами, просто знала это, и все. Зимой она будет далеко отсюда.

Села за свой стол, открыла почту и тут как из ведра окатило: первыми висели два милютинских письма. В первом он шаблоном уведомлял ответственных лиц о сроках сдачи отчетности по транзакциям юридических лиц, во втором сообщал, что последний срок вышел час назад. Вернее, уже почти три часа, сдать его надо было в десять. И тут прилетело третье письмо, конвертик возник прямо на глазах и мерцал, точно подмигивая. Рита вздохнула и открыла послание.

«К сожалению, не получил от вас коммуникации в установленный срок. Вынужден направить служебную записку к вышестоящему руководству для рассмотрения данного инцидента» — этот поганец умел красиво заворачивать фекалии, любовно и с выдумкой оформлял их доставку адресату. Коммуникации он не получил, скотина жирная, один раз за почти десять лет… А кто сроки эти вообще устанавливал, где регламент, кто его подписал, когда? Почему Милютин формы для заполнения только вчера прислал, когда он должен был сделать это по регламенту? Служебную записку он направит, мы тоже направим, две.

— Сейчас будет тебе коммуникация, — Рита придвинула клавиатуру поближе, открыла почту, — будет еще мной всякая сволочь распоряжаться. У меня в отделе у сотрудника несчастье, я что — теперь жить должна на работе?

И принялась строчить по готовому шаблону, что давно выучила наизусть: прошу дополнительно сообщить, какой внутренний нормативный документ регламентирует сроки сдачи отчетности формы номер…

— Рита, мы решили Аньке на похороны собрать, — сунулась в кабинет Ирка, — на похороны бабки в смысле. Я в кадры схожу, попрошу, чтобы рассылку сделали. По сколько сдавать будем?

Рита только хотела сказать, чтобы та сама что-нибудь придумала, как зазвонил мобильник. Рита махнула на Ирку, и та спряталась за дверью.

— Привет, — Глеб говорил быстро и почему-то шепотом.

— Как ремонт? — сразу перешла к делу. — Скоро закончишь?

— Тут к тебе пришли, — раздалось в ответ, — поговорить хотят.

Послышался шум, какая-то возня, Глеб выругался непечатно, Рита вскочила.

— Слышь, ты сюда иди, — раздалось из трубки хамски-развязное, — разговор есть.

Она сразу узнала этот голос, еще и сутки не прошли, как с нее требовали денег в пользу какого-то Витьки Северного. И вот сейчас эта сволочь звонит из ее салона, да еще и с телефона Глеба.

— Я приду, — пообещала Рита, — уже иду. Ты меня подожди, не уходи.

И принялась быстро собираться, прислушиваясь к голосам вдалеке. Глеб что-то говорил, его перебивали, потом раздался грохот, и связь оборвалась. Рита выскочила за дверь, подумала на ходу, что надо бы позвонить Бондарю, пусть он пришлет своих людей, и те объяснят, кто кому платит. Решила сделать это по дороге, проскочила мимо обалдевшей Юльки — она так и сидела на столе.

— Рита, по сколько сдавать будем? — крикнула ей вслед Ирка.

— Потом, — Рита выбежала в коридор и помчалась в салон.

На газоне перед ступеньками стояла серая иномарка, окна открыты, из магнитолы орал шансон. Сразу стало понятно, что за публика к ней пожаловала, Рита сбавила шаг, перевела дух и пнула ногой по колесу. Немедленно взвыла сигналка, замигали фары и габаритки. Песенка про зону стихла на пару секунд и понеслась по новой, перекрывая вой сигнализации.

— Прекратите сейчас же, я полицию вызову! — визжала с балкона второго этажа бабка в грязном розовом халате, да еще и кулаком махала, почему-то вверх. Рита пнула колесо еще раз и взбежала по ступенькам, толкнула дверь.

Глеб стоял у стены напротив под баннером с томной красоткой, и едва Рита вошла, быстро глянул по сторонам. Рита бросила сумку на стойку у двери, да так неаккуратно, что та едва не упала на колени упитанному лысому юноше в синем спортивном костюме. Юноша поднял голову от смартфона и улыбнулся Рите.

— Привет, хозяйка. Че такая злая, мужика давно не было?

— Не все же как ты, — в ответ улыбнулась ему Рита. Юноша перестал скалиться и сунул телефон в карман штанов.

— Не хами, — раздалось слева. Там в кресле под зеркалами сидел еще один, тоже весь в синем, с небритой рожей и отвратительными желтыми зубами. Поверх спортивок на нем была еще черная кожанка, и от нее мерзко пахло то ли псиной, то ли чем-то очень похожим. — Не хами. — Он развалился в белом кресле и оценивающе оглядел Риту с ног до головы. Та повернулась к лысому спиной и оперлась на стойку.

— Чего надо? — она смотрела на небритого. — Кто такие? Вы мне мешаете работать, я в полицию сейчас позвоню. Валите отсюда.

Позади раздался шорох и скрип: лысый оторвал зад от стула и вышел в большой зал. Прошелся, осматриваясь, добрался до груды коробок, пнул одну. Сигналка и шансон продолжали орать, на них никто не обращал внимания.

— На ремонт, значит, бабки нашла, — лысый сплюнул на пол. — А говорила, что денег нет.

— Я расширяюсь, — Рита глянула на Глеба. Тот повернулся и теперь подпирал стенку плечом, руки сунул в карманы.

— Да не вопрос, — раздалось из кресла, — заплати и расширяйся сколько влезет.

Лысый заржал, Глеб вполне себе натурально зевнул, точно скучно ему было. Лысый подошел к Рите и встал напротив, от него несло перегаром и картошкой из фастфуда.

— А ты сама не работаешь? — Лысый подошел к ней вплотную и лыбился в лицо. — Я бы тебе заплатил. У вас почасовая оплата или как?

— Или как, — Глеб оказался рядом, — отвали.

— Или что? — лысый подтянул треники. — Что будет?

Глеб вывернул ему руку за спину, толкнул жирдяя коленом в зад и схватил за волосы. Тот забился, задергался, Глеб еще немного дожал ему запястье, и жирный заорал от боли. Рита забежала за стойку, точно та могла ее защитить.

— Хорош, — бросил из кресла небритый бандит в кожанке, — руки убрал.

— Газуй отсюда, — посоветовал ему Глеб, не забывая выкручивать жирному руку, — в смысле на хер идите.

— А то я Бондарю позвоню, — выкрикнула из-за стойки Рита, — и он вас живыми в асфальт закатает. Я же говорила, что ему плачу, с ним разбирайтесь.

— А теперь нам будешь платить, — небритый сел ровно и распахнул свою вонючую куртку. — Отпусти его, быстро.

Глеб послал его по матери, жирный грохнулся на колени и уже натурально выл и ерзал по полу. Глеб дернул его за волосы, второй бандит резко выкинул руку вперед, и Глеб отшатнулся, отпустил жирного.

— Ух ты, — Глеб по шажку отступал к баннеру с красоткой, — вот это поворот. Он хоть настоящий?

Рита замерла на месте и вцепилась в стол обеими руками: небритый целился в нее из пистолета.

— Настоящий, не сомневайся, — бандит чуть прищурил правый глаз, — или не веришь?

— Где ты его откопал? — Глеб вжался в стенку. — На какой помойке?

— На той же, где тебя нашли, — лысый поднялся с пола и повернулся к Глебу. Тот дернулся с места, и тут грохнуло так, что уши заложило, запахло гарью и еще чем-то душным, перед глазами поплыл сизый дым.

Бандит в кожанке рывком поднялся с места, вот точно пружина распрямилась. Глеб влип в стенку и следил за ним, Рита не двигалась.

— Завтра в это же время приедем, готовь деньги, — он назвал сумму, — или хоронить будет нечего. Понимаешь, о чем я?

Бандит спрятал пистолет за спину под куртку, Рита кивнула, Глеб смотрел вбок. Жирный врезал ему ногой по голени, Глеб побледнел и прикусил губу, небритый скривился.

— До завтра, киска, — он послал Рите воздушный поцелуй и вышел из салона. Жирный убрался следом, сигналка заткнулась, рыкнул двигатель, и шансон тоже сгинул к чертовой матери. Рита села на стул и все еще не решалась разжать пальцы, так и держалась за край стола. Глеб похромал к окну, споткнулся о коробки, выругался смачно и открыл окна. Сизый дым и душную гарь унесло сквозняком, только на стенке под баннером темнело что-то непонятное. Глеб подошел, присел на корточки, потрогал пальцем это что-то, поддел ногтем, показал Рите небольшой темный комочек.