Татьяна Чеснокова – Выжившие. Что будет с нашим миром? (страница 47)
Разумеется, эти примеры лишь бледная аналогия того, каким образом может быть устроен «человейник» будущего. Он будет куда более вариативен, гибок и многолик, чем что-либо, что мы можем себе представить. Ибо главный вектор развития человеческого общества не вызывает ни малейших сомнений – усложнение.
Постчеловечество / Под ред. М.Б. Ходорковского. М., «Алгоритм», 2007.
Стратегическая психология глобализации / Под ред. А.И.Юрьева. СПб., «Логос», 2006.
«Identity and Violence». Amartya Sen W.W. Norton and company. New-York – London, 2006
Юрьев Александр Иванович
Коновалова Мария Александровна
Доктор психологических наук, профессор, заведующий кафедрой политической психологии факультета психологии Санкт-Петербургского государственного университета.
Основатель политической психологии как нового научного направления в России. В 1989 году основал первую в СССР и в России кафедру политической психологии в Санкт-Петербургском государственном университете. Положил начало подготовке в университетах специалистов по психолого-политическому консультированию политических партий, общественных организаций и государственных деятелей. Руководил переподготовкой первых назначаемых губернаторов России, представителей Президента РФ. Решая проблемы политической психологии, разработал классификацию психолого-политических массовидных явлений (толпа, публика, собрание, митинг, аудитория, парламент и т.д.), создал объективную психолого-политическую классификацию политических партий. Ввел систему психолого-политических качеств информации как универсального средства воздействия на поведение людей через систему психических состояний человека – главный инструмент влияния политики. Является автором «Этического кодекса политического психолога». Имеет несколько десятков научных работ, в том числе монографии «Введение в политическую психологию» (1992), «Системное описание политической психологии» (1997), «Стратегическая психология глобализации» (2006).
Старший преподаватель кафедры политической психологии Санкт-Петербургского государственного университета, кандидат психологических наук. Специалист по психологии свободы, психодиагностике политического человека, психологии политического консультирования политических и общественных деятелей. Руководила психодиагностическими исследованиями и вела психологическое консультирование на курсах подготовки первых представителей Президента РФ, первых назначаемых губернаторов России. Читает курсы лекций: «Психологическое консультирование в политике», «Основы профессиональной этики психолога», «Психологические основы политической философии».
ПСИХОЛОГИЯ ПОСТЧЕЛОВЕКА
Многие люди никак не ожидали, что им предстоит наблюдать такие изменения человека во времени, словно их детство прошло в одном мире, а доживают они в совершенно другом мире других людей. Поэтому постчеловек для них – вопрос не праздный, а совершенно реальная проблема «переселения» из комфортного мира их родителей в мир других людей, привыкания к ним, жизни среди них. Даже их выражение лиц, мимика, быт совсем иные, чем у людей, которые их воспитывали, учили и которых они любят до сих пор. Спасала их от непринятия нового только наука, давшая готовность принимать новые поколения соотечественников и жить среди них по материалам научно-психологического прогноза их особенностей и свойств. Новое поколение не хуже и не лучше поколений ушедших – они такие, какое время на дворе.
Сегодня это наша проблема, но завтра это будет проблема людей, которые сегодня молоды и которые об этом пока ни думать, ни знать ничего не хотят. Хотелось бы, чтобы опыт предыдущих поколений был для них полезен, и встреча с новыми для них поколениями не была неожиданностью. Когда в 1987 году мы читали первые лекции по политической психологии в «Дюнах» для руководителей КПСС о предстоящих изменениях страны и мира, то напоминали о словах из песни Булата Окуджавы: «Вы слышите, грохочут сапоги…». Мы хотели предупредить своих крепких, успешных, очень уверенных в себе слушателей о подходе нового поколения, которое уже «у них на плечах», но они этого не понимают и не чувствуют. Через три-четыре года наши слушатели говорили нам, что так и вышло: вчерашние мальчики пришли к ним в кабинеты и отобрали власть, деньги, положение, все. Новые мальчики придут к нынешним хозяевам жизни.
Сила нового поколения 90-х годов, приватизаторов, банкиров, политиков, была в их непонятности и непредсказуемости для вожаков 70-х: новые думали и действовали совершенно невероятным образом в совершенно невозможном, почти нереальном мире. Они были другими. Они были воплощением шоковой терапии, ее демонами и солдатами. Слушатели, которые нам поверили, выжили, выстояли, успешно живут и сотрудничают с молодыми до сих пор. Но фокус в том, что нынешних молодых и уверенных очень скоро догонят новые поколения, значительно более эффективно и решительно действующие в совершенно новой среде информационного общества. Совершенно недопустимо почивать на лаврах своих побед, потому что мир меняется быстрее и радикальнее, нежели лето сменяет зима. Нужно думать, предвидеть, знать, понимать.
Есть несколько вопросов, на которые надо иметь ответы. Первый. Если уж разговор о человеке, то надо его определить, вообще, и для постиндустриальной эпохи, в частности. Второе. Если мы говорим о постиндустриальной эпохе, то надо ее хотя бы коротко описать, потому что выживает человек, адекватный новому времени. Третье. Если есть предположение, что человек изменяется от эпохи к эпохе, то надо объяснить, что именно изменяется.
Когда академик Б.Г. Ананьев добился легитимности психологии в СССР в форме создания факультета психологии Ленинградского университета в 1965 году, то конечной целью его усилий было не только описание человека, как «предмета познания», а человека как смысла всех других наук и видов деятельности. Он не успел завершить свой замысел – времени жизни не хватило. Сегодня, как и в те времена, власть действует в отношении человека так, как она его понимает. Отсутствие в системе образования науки о человеке сформировало целые поколения руководителей, не думающих, что их действия являются практическим ответом на вопрос о сущности человека. Все в этой жизни начинается с ответа на вопрос о том, что такое человек. Если взять шкалу определений человека, то на полюсе «минус бесконечность» человек понимается как животное, с которым можно и надо поступать, как с животным. Надо ли приводить конкретные примеры из нашей жизни такого отношения к человеку? На другом конце шкалы, плюс бесконечности, человек определяется как подобие Бога на Земле, который требует обращения с собой как со святыней. Между этими полюсами – огромное количество промежуточных определений человека, но их носят в душе, в уме абсолютно все люди, и действия каждого по отношению к другим людям определяется его пониманием человека. Отсюда: любовь и ненависть, уважение и презрение, внимание и невнимание в действиях политиков, экономистов, военных, администраторов… Они дают человеку столько экономических, личностных и политических свобод, сколько полагается человеку то ли как животному, то ли как подобию Бога.
С формирования новых концепций человека начинались все великие эпохи в жизни человечества. Все концепции человека делались по заказу политиков и для политики. Классические примеры: дискуссия Джона Локка и Вильгельма Готфрида Лейбница. Результаты подобных дискуссий и трудов Шопенгауэра, Ницше, Канта, Фейербаха, Гёте, Торо, Конта, Бергсона и многих других практически материализованы сегодня в наших личных отношениях, в организации быта, труда, войны, судебной системы и др. Как прививки защищают нас от чумы, так концепция человека, воплощенная в политике, защищает нас инструментами политики от каннибализма, насилия, бесправия. Называется это – правами человека и гражданина. По словам И. Берлина: «Политическая теория – это ветвь моральной философии, начинающаяся с применения моральных категорий к политическим отношениям» (И. Берлин. Философия свободы. М., 2001. С. 124).
Смысл воспитания и образования косвенным образом сводится к тому, что каждый человек принимает или сам создает для практического использования концепцию человека. Ею он руководствуется в отношениях с другими людьми: чтит их или оскорбляет, поддерживает их или губит, спасает больных или втаптывает в грязь слабых. Это она – концепция человека – стоит за действиями любого человека в отношении другого человека. Чаще всего личные концепции не четки: их сложно нащупать и трудно создать самому. Как это трудно, можно увидеть на примерах размышлений наших великих предшественников. Например, Шопенгауэр, отвечая на вопрос «что такое человек?», определял его через богатство личности. Он считал, что истинное «Я» человека гораздо более обуславливает его счастье, чем то, что «он имеет» или «что собой представляет». В стиле своего времени он говорил, что если личность человека плоха, то «испытываемые им наслаждения уподобляются ценному вину, вкушаемому человеком, у которого во рту остался вкус желчи». Он объяснял, что личность, которая «много имеет в себе», подобна «светлой, веселой, теплой комнате, окруженной тьмой и снегом декабрьской ночи». Если центр тяжести жизни человека «вне его»: в имуществе, в чине, жене, детях, друзьях, в обществе и т.п., то его счастье жизни рушится, как только он их теряет или в них обманывается (Шопенгауэр А. Афоризмы житейской мудрости. М., 1989. С. 24—40).