Татьяна Черных – Игры судеб (страница 32)
Я вошла в зал через три минуты после начала, когда ювелир уже взгромоздился на стул, чтобы прочитать свой доклад. Перед этим Саламатин торжественно объявил журналистам, что будет сидеть во время выступления на точно таком же стуле, как и у всех собравшихся. Наверное, тренеры научили его таким образом демонстрировать близость к народу, и он наивно исполнил, не подозревая, что этим как раз и показывает особое отношение к собственной напыщенной персоне.
Когда я появилась в зале, страдалец заерзал на неудобном стульчике, запнулся, потерял нужную строчку, как-то криво заулыбался и сделал невнятную попытку меня поприветствовать. Я оценила собравшихся: родственники потерпевшего, продавцы магазина, три-четыре журналиста, нанятый оператор за камерой, моя команда и уже знакомая художница. Я заняла место в первом ряду прямо напротив взволнованного красного спикера. Следующие десять минут он, как школьник, читал свою писанину. Озвучил всё те же тезисы: что роман «Сердце пармы» мало кому известен и так далее. А потом началось избиение младенца. Сначала я пригласила к разговору художницу, она достала из саламатинских витрин копии своих украшений; потом подключилась моя команда с вопросами об использовании в коллекциях названий известных сериалов и героев «Гарри Поттера» и «Игры престолов». Журналисты изумленно наблюдали за игрой в одни ворота.
Голкипер оказался слабеньким и пропускал мяч за мячом. Потом в атаку бросилась я. Саламатин юлил, каждую минуту менял показания, оправдывался, а под конец настолько растерялся, что заявил: присвоив бренд «Сердце пармы», он решил таким образом защитить его от Иванова, чтобы этим названием могли свободно пользоваться все. Удивительно, что все — это, видимо, сам предприимчивый приватизатор. Ювелир выглядел жалко даже на фоне икон в дорогих серебряных окладах у него за спиной. Корпоративные святые не вывозили. Родственникам и работникам, казалось, тоже было неловко видеть своего лидера в бессилии и бесславии. Нанятый конторой оператор с трудом сдерживал смех.
В финале я прочитала обращение Иванова к господину Саламатину. Приведу его, пожалуй, целиком: «Меня очень заинтересовала инициатива господина Саламатина. Он работает на опережение. Я не успел дожить свою реальную биографию, а он уже придумывает мне альтернативную. Весьма любопытно было узнать новые подробности моей творческой деятельности. Советую фирме “Сереброника” закрепить за собой еще и товарный знак “Карман пармы”. О знаке “Мозг пармы” можно не беспокоиться, он фирме не потребуется».
После этого Саламатин в последний раз покраснел и сдался. Он поблагодарил меня, что открыла ему глаза на авторское право, извинился перед Ивановым, попросил не наказывать его в суде за нарушения и обещал добровольно отозвать незаконно зарегистрированные товарные знаки. Не знаю, как Саламатин, а мы с командой получили от этой пресс-конференции огромное удовольствие. Ее полную запись я опубликовала в ВК и с радостью в будущем стану использовать на своих вебинарах и мастер-классах.
Но на этом ювелирный кордебалет, к сожалению, не закончился. Через три недели у нас было назначено заседание в комиссии по патентным спорам, но Саламатин свое возражение на претензию Иванова так и не отозвал. Зато успел накатать пару возмущенных постов в соцсетях, в которых из последних сил пытался меня задеть, переходя на личности.
Заседание комиссии мы выиграли. Саламатину надавали по рукам. И теперь он надолго вошел в историю. Страна должна знать своих героев, мы с Ивановым еще долго будем рассказывать в интервью об этом незадачливом предпринимателе. Этот кейс нам очень помог. Публичность проблемы внушила бизнесу, что автор имеет значение, с ним придется считаться. Короче, голосуй рублем — или проиграешь.
45
Совесть на внешнем диске
Мне сорок три, и я уже несколько лет спокойна и счастлива. Иванов в топе, налаженная система партнеров работает четко, несколько крупных издательств и мощных электронных платформ конкурируют за каждую книгу. Киношники скупили права почти на все произведения и теперь готовы биться даже за те романы, которые Иванову только предстоит написать, предлагая контракты на экранизацию уже по синопсисам будущих книг. Мне не нужно метаться в поисках новых партнеров, я ничего не прошу, а лишь сортирую поступающие предложения. Я выбросила коробку визиток, которые десятками получала на встречах от директоров банков и руководителей предприятий. Нам не требуются спонсоры, у нас нет времени на заказы, нам не нужно ничего никому предлагать. У Иванова есть список заветных тем для романов на годы вперед, у меня очередь из компаний, которые мечтают заполучить права. В финансовом плане я уже обеспечена, а горшочек вовсю продолжает варить.
В моей жизни все решено, теоретически я могу серфить где-нибудь на Бали, работать над договорами пару часов за завтраком и раз в квартал выезжать на неделю с Алексеем на презентации. Тишина, покой, благополучие и море свободного времени на спорт и путешествия — это ли не настоящее счастье? Но, как оказалось, не для меня. Я честно попробовала и почти год провела в бесконечных автомобильных путешествиях по Европе. Было красиво и интересно, но слишком просто. Как ни странно, для гармонии не хватало борьбы. Хотелось напряженно производить, а не расслабленно потреблять. В голове толпились идеи и требовали действий. И я придумала для себя проект.
Много лет я ездила в экспедиции с Ивановым, собирая материал для очередной книги, а потом наблюдала, как по следам романов отправляются в путешествия тысячи туристов. Я посчитала, что в нашем с Алексеем архиве больше ста пятидесяти маршрутов. И я решила их предъявить широкой публике, придумав серию путеводителей «Путешествия с Алексеем Ивановым». И сама замахнулась их написать. Иванову идея понравилась, после совместной работы над книгой «Дебри» он убедился, что писать я умею. Беда в том, что сама я ненавидела путеводители. Они представлялись мне свалкой всевозможных достопримечательностей, нагромождением ненужных подробностей и дат из жизни очень локальных деятелей. Словом, мертвой энциклопедией однодневной информации, вписанной в конкретную территорию. Все эти сведения забывались на следующий день, все места со временем превращались в большую бессмысленную кучу смутных воспоминаний.
И тогда я изобрела для путеводителя свой формат, в котором тон задают не бесконечные списки разномастных достопримечательностей в отдельно взятой географии, а главные смыслы места, феномены, объясняющие его уникальность. Я задумала предложить читателям путешествовать не от памятника к памятнику, а от идеи к идее. Такой подход требовал создания не энциклопедии места, а его генеральной линии. Для каждой территории нужно было определить главную уникальную тему, объяснить ее, а потом проиллюстрировать в путешествии, точно выбрав презентующие ее локации и объекты.
Собственно, половину работы Иванов уже сделал за меня. Его документальные книги форматировали регионы, предъявляя каждый как особый неповторимый феномен. Урал Иванова отличался от его же Сибири или Башкирии не GPSкоординатами, а особым мировоззрением, магистральной идеей каждого региона, объясняющей его уникальный культурный мир. Поэтому идеологической основой каждого путеводителя будут определенные книги Алексея Иванова. Путешествуя по маршрутам, читатели смогут на практике погружаться в мир этих книг, но не для того, чтобы увидеть, какой тропой прошел тот или иной герой, а чтобы с помощью цитат из ивановских текстов понять особенности территории и в современности услышать отголосок далеких эпох.
И еще я не любила путеводители за их кондовый официальный язык, который не вдохновлял, а напротив, высушивал картинку любой самой красивой местности: «Слева от здания муниципалитета вы увидите особняк постройки 1824 года. Он принадлежал купцам Калашниковым, которые осуществляли в губернии торговлю зерном. Каждый год они привозили на городскую ярмарку 8567 пудов пшеницы и получали с нее доход в размере 4565 рублей». В этом корявом тексте были лишь сухие непонятные цифры, ему не хватало образа, невнятная информация пролетала мимо, не затронув эмоции. Что такое для современного человека эти жалкие четыре тысячи рублей? Может, стоит выразительно описать особняк начала XIX века и рассказать, что его владелец ежегодно привозил на базар двести доверху набитых зерном телег и на выручку от трехдневной торговли мог купить себе целый железоделательный завод? Я решила, что мои книги должны быть написаны ярким, современным языком, понятным любому подростку. Мне хотелось, чтобы по ним было удобно путешествовать, но также чтобы их было просто интересно читать, лежа на диване.
Я начала серию с двух книг. Первая — «В сердце пармы» — в пяти автомобильных и сплавных маршрутах представляла места действия романа Иванова и съемочные площадки его экранизации. Сначала в книге я планировала захватывающе рассказать о главных феноменах Северного Урала, опираясь на концепцию произведений «Сердце пармы» и «Хребет России». А во второй части — предложить увлекательные маршруты с четкой логистикой, километражем, дорожными схемами, рекомендациями гостиниц и ресторанов, образными описаниями памятников, архитектуры и природных объектов, иллюстрирующих эти феномены.