Татьяна Булыгина – Спаси мой маленький мир (страница 8)
Ане было невыносимо слушать эти излияния, она всячески старалась избежать общения с Алиной, и в конце концов ей это удалось. Аня погрузилась в учебу, а Олег очень быстро надоел разборчивой красавице, и у нее возник новый упоительный роман.
Вновь с Алиной они задружили спустя почти десять лет, когда повзрослели и стали матерями. Казалось, все давно позабыто, но в глубине души у Анны вдруг вспыхнула обида двадцатилетней давности и даже некое злорадство: «Ну что, любительница чужих мужчин, сейчас тебе нервы потреплют!»
Аня вздохнула, пауза была чересчур длинной. Ей очень не хотелось грузиться чужими проблемами. Она посмотрела на подругу: серое лицо, резкие носогубные складки, темные круги под глазами… И этот просящий собачий взгляд… Ане стало тошно. О чем ее просила Алина и что могла сделать Аня? Да хотя бы посочувствовать и поддержать.
Когда пять лет назад в ДТП погиб Анин муж, именно Алина почти полгода, пока Ане не стало легче и боль не притупилась, именно Лина выслушивала Анины пространные воспоминания, утешала и ободряла, тормошила и веселила, как могла. Именно Алина так помогла с похоронами, нашла нужные телефоны, все четко организовала и осуществляла полный контроль.
В те тяжелые дни Аня периодически впадала в прострацию, и помощь Алины была бесценна.
– Линуся, – Аня придвинулась к подруге, взяла ее ледяные руки в свои, стараясь, чтобы голос звучал как можно более твердо и убедительно, – ты должна успокоиться. Сделать ты все равно ничего не можешь, значит, нужно просто сидеть и ждать, пока не найдут убийцу, и при этом постараться не довести себя до полной истерии.
– Аня, а вдруг это Андрей? Я сейчас постоянно думаю о том, что это мог сделать Андрей. Они с Вероникой последнее время жили очень плохо, постоянно ссорились. Вероника попрекала его тем, что он мало зарабатывает и что, кроме живописи, его ничего не интересует. Понимаешь, он не вписывался в ее представление об успешном мужчине. Ну, вот этот весь антураж: хорошая машина, брендовая одежда, респектабельные друзья… Ничего этого у Андрея нет. Как-то Вероника сказала, что может ли называться мужчиной тот, кто ездит на общественном транспорте.
– Но они приехали в Вершинино на новой «мазде»!
– Это автомобиль Веры. Она сама его купила и водит. Андрея действительно совершенно не волнует, что думают о нем окружающие. Ему не нужна машина, его не интересуют зарубежные поездки и покупки дорогих вещей, он совершенно отстранен от того, что именуют житейским успехом. Единственное, что ему хочется, – это добиться признания своих картин. Показать, чего он стоит. Он правда такой. И при всем этом бесподобный любовник.
– Но если у них были такие отношения, что же мешало им развестись? Детей нет, Вероника финансово совершенно независима и хороша собой, у нее есть любовник, она могла после развода десять раз снова выйти замуж!
– Да, Андрей мне сам рассказывал, что как-то Вероника фыркнула: «Зачем мне такой муж?», и он совершенно спокойно предложил ей поискать другого. Но в том-то все и дело, что разводиться она пока не хотела.
– Почему?
– Она очень хотела ребенка. В двадцать лет она сделала аборт и как-то неудачно. Не от Андрея, от другого мужчины. У нее же море поклонников было. А потом она познакомилась с Андреем и влюбилась без памяти. И это Вера, которая мужчинами вертела, как хотела, и никого не воспринимала всерьез! В общем, случился сумасшедший роман, они скоропалительно поженились. Родители Андрея к Веронике отнеслись очень настороженно, они мечтали, что их единственный сын, свет в окне, женится на девушке своего круга. Но поскольку были людьми воспитанными и своего мальчика обожали, то как-то смирились с этим браком.
Прошло несколько лет, и Вероника задумалась о ребенке. И вот тут возникли проблемы. Она долго обследовалась, потом лечилась, проводила курсы каких-то очень болезненных процедур, и, кажется, произошли сдвиги в лучшую сторону. По крайней мере, когда мы с ней разговаривали по телефону перед поездкой в Вершинино…
Тут Алина замолчала. Аня поежилась. Они сплетничали о Веронике как о живой и как-то отодвинули от себя ее трагический конец.
– Понимаешь, – Алина взяла себя в руки и продолжила рассказ, – Веронике нужен был ребенок в браке. Ей летом исполнилось тридцать семь, если бы она развелась с Андреем, на поиски нового подходящего мужа могло уйти несколько лет, и еще неизвестно, захотел бы этот гипотетический новый муж ребенка или нет. Ее поджимало время. Вероника решила для себя, что сначала она родит, а потом будет разбираться с Андреем: разводиться с ним или нет. Но по телефону она намекнула, что ее ждут счастливые перемены, и я поняла, что касается это именно беременности. И еще один момент: их с Андреем квартира в долевой собственности. Половина квартиры принадлежит Веронике, половина Андрею. Если бы она подала на развод до рождения ребенка, квартиру пришлось бы продавать, а деньги делить пополам. А на полученные деньги она могла купить только крошечную квартирешку где-то на самой окраине города.
– А что ее любовник?
– Любовник женат, и разводиться не собирался. Вероника на этот счет никаких иллюзий не питала.
– Алина, а как же вы встречались с Андреем Гербером?
Алина посмотрела в сторону и нехотя сказала:
– Иногда снимали номер в гостинице, летом пару раз ездили на дачу, зимой ходили в дорогие сауны, там предусмотрены комнаты отдыха.
Алина опустила глаза, постучала изумительно расписанным длинным ногтем по кофейной чашечке и грустно улыбнулась:
– Знаешь, Анька, я сама заказывала и оплачивала все эти гостиницы и сауны, у него совсем мало денег. Но он такой… такой красивый и милый, он как мальчишка… Скажи, он тебе понравился?
– Внешне – да. Создается впечатление, что он моложе нас.
– Нет, Аня, он старше нас на несколько лет, но больше тридцати двух ему никто не дает.
– Если он так далек от бытовых проблем и зарабатывание денег на хлеб насущный его мало волнует, неудивительно, что он хорошо сохранился. Человек живет и не грузится никакими проблемами. Жена сама по себе, детей нет, заботиться не о ком, знай пиши свои картины.
– Аня, не надо утрировать. Но мне кажется, он слишком мягкий человек. Он не мог убить свою жену. Ты знаешь, Андрей из очень хорошей семьи, его отец в свое время был директором машиностроительного завода, дед по отцовской линии тоже занимал какую-то ответственную должность. Конечно, его родители совсем уже пожилые.
– Алина, но почему ты так уверена, что это Андрей? Ведь кто угодно мог подойти к калитке и застрелить Веронику, когда она там стояла. Соседи по поселку, бомжи, да кто угодно!
– Послушай, Аня, но кто мог знать о нашей встрече на даче? Все это получилось довольно спонтанно, если бы Наталья не прилетела из Москвы – мы бы и не поехали в Вершинино. Веронику вряд ли мог убить посторонний человек, так сказать, праздношатающийся гражданин. Наверняка это был кто-то из знакомых, причем из близко знакомых, и у этого знакомого была очень веская причина для убийства.
– Да, Алина, ты права, так все и было: кто-то приехал в Вершинино и убил Веронику. Все остальное выяснят следственные органы. Нам из себя изображать любительниц частного сыска не стоит, пусть расследованием занимаются специально обученные люди.
Когда они вышли из «Гордонса», было уже совсем темно, они просидели в пабе более двух часов. Алина вызвала такси и предложила подвезти Аню, но Ане после прокуренного зала безумно хотелось глотнуть свежего воздуха. Дождя не было, и две короткие остановки до дома она решила пройти пешком. Аня не любила и боялась темноты, как правило, уже в восемь, самое позднее в девять часов вечера она была дома, а в одиннадцать укладывалась спать. Но сегодня Коля ночевал у родителей, времени было четверть одиннадцатого, центральный проспект был ярко освещен, огни отблескивали на мокром асфальте, и она неторопливо шла, жадно вдыхая влажный воздух, и разглядывала яркие мерцающие вывески. Город выглядел акварельно: размыто и романтично. Анна машинально отметила, как в последнее время хорошеет ее город. Екатеринбург претендовал на звание третьей столицы, что ж, вполне возможно. И все же самым чудесным городом мира была Москва. Собственно, Ане особенно не с чем было сравнивать, не так уж она много путешествовала, но Москва покорила ее и стала родной еще в четырнадцать лет, когда они впервые с мамой приехали в гости к троюродной бабушке.
Да, это была любовь с первого взгляда.
Баба Гуля была коренной москвичкой и показывала четырнадцатилетней Ане свою, непарадную, житейскую Москву. Ане даже не столь интересно было ходить по музеям и дворцам, хотя мама постаралась и показала семикласснице-дочери все, что было возможно. Грановитая палата, Кремлевская елка, театры Станиславского и Вахтангова, Третьяковка и Музей имени Пушкина – мама постаралась на славу.
А с бабой Гулей они ездили на Кузнецкий Мост покупать в маленьком магазинчике кофе и московскую карамель, гуляли по Лосиному Острову и ели мороженое в ГУМе. Цены ГУМа поражали, и, разумеется, купить что-то в этом магазине они с мамой не могли.
И только спустя двадцать лишним лет, когда Аня выбралась снова в Москву, она взяла реванш. Да, она пошла в ГУМ и в «Артиколи» дерзко купила себе флакон духов! Теперь она могла себе это позволить.