Татьяна Булыгина – Спаси мой маленький мир (страница 7)

– Андрей Владимирович, объясните, пожалуйста, по какой причине произошла ваша ссора с женой во время чаепития?

Гербер равнодушно пожал острыми плечами, серый свитер болтался на нем, как на вешалке.

– Никакой причины не было. Чай был отвратительный. Настроение у меня тоже. Я не хотел ехать к Шестовым, но Вероника настояла.

– Почему же вы не хотели ехать к Шестовым?

– Потому что мне нечего там делать. Это друзья Вероники. Ее бывшие одноклассницы. Тем более что, кроме Шестовых, я никого из гостей не знал.

– А как давно вы дружите с Шестовыми?

– Мы не дружим. С Алиной Шестовой общалась моя жена, я же видел Алину несколько раз, только и всего. А говорить о том, что мы дружили семьями, просто смешно. Михаила я первый раз в жизни увидел в ту самую пятницу… Как и всех остальных.

– Андрей Владимирович, извините за такой бестактный вопрос, но ваша супруга была беременна, срок один месяц. Вы обсуждали это с Вероникой Владимировной?

Лицо Андрея затвердело, скулы обострились, он плотно сжал губы и посмотрел в окно.

– Я ничего не знал, и мы ровным счетом ничего не обсуждали, – сказал он хрипловато, все так же глядя в окно.

– Впрочем, сейчас это не имеет уже никакого значения, – немного помолчав, добавил Гербер. Эти слова Андрей Владимирович произнес совершенно безжизненным голосом.

На следующий день Бобыреву позвонил адвокат Коган Семен Яковлевич и сообщил, что отныне он представляет интересы своего клиента – Андрея Гербера.

Что ж, все верно, исходя из имеющихся у него сведений, семья у Андрея Владимировича непростая, отец в прошлом – директор одного из крупнейших машиностроительных заводов, и, конечно, адвокат был выбран соответствующий: Коган Семен Яковлевич, из семьи потомственных адвокатов, сын легендарного Якова Семеновича, который входил в десятку самых дорогих и профессиональных адвокатов Екатеринбурга еще в далекие девяностые. Кажется, тогда это называлось «золотая десятка». Сын Семен Яковлевич был столь же профессионален, как и его отец, и не менее известен. Разумеется, с таким адвокатом Гербер как за каменной стеной.

За окнами уже было темно, и Бобыреву давно следовало собраться и пойти домой, но не хотелось. И вовсе не потому, что он отчаянно любил свою работу, просто дома он мешал сразу всем: жене, дочери, сыну, и никто особо не радовался его появлению. Крошечная квартирка со смежными комнатами была давно тесна для разросшегося семейства, но улучшения жилищных условий не предвиделось в принципе. Быт медленно и верно съедал нежность и любовь, взамен радости общения с близкими приходило тупое раздражение. Он вздохнул, взял плащ, выключил свет и вышел из кабинета.

Аня торопилась и нервничала. Она очень не любила опаздывать, пунктуальность была ее коньком, но ее день был так плотно расписан делами профессиональными и бытовыми, что мелкие опоздания и всякие нестыковки были просто неизбежны.

Утром Алина по телефону назначила ей встречу в кафе, говорила взволнованно и настойчиво, и, как Аня ни пыталась отказаться, ссылаясь на ворох домашних дел, Лина была непреклонна. В конце концов Аня устыдилась своего упрямства – не так часто Лина просила ее о чем-либо. Она отвела Колю к родителям, подвела зеленым карандашом глаза, надела новый бирюзовый джемпер и к нему большое овальное кольцо с бирюзой – маминым подарком, и порадовалась своему отражению: пепельно-золотистая блондинка с прозрачной кожей и яркими серо-зелеными глазами. Мазок прозрачной розовой помады и новый аромат «Барбери» завершили образ цветущей леди. Аня решила, что вполне готова к выходу в свет – недавно открывшийся ирландский паб.

В зале «Гордонса» был полумрак, Аня взглядом обежала столики в центре зала, не обнаружила Алины, и это было очень странно. Алина большая любительница подобных заведений: она с удовольствием посещает модные кафе, всегда усаживается на видном месте – не столько людей посмотреть, сколько себя показать: элегантно курит, звонит по мобильному, долго и подробно выясняет у официантов, как приготовлено то или иное блюдо, и не торопясь делает заказ. Аня обнаружила Алину в дальнем углу зала для курящих, она приткнулась за маленьким столиком, и Аня не сразу узнала подругу.

Обычно холеная высокая Алина с копной медных волос, дорого и стильно одетая, автоматически привлекала внимание окружающих, но сейчас бледная, даже зеленоватая, в сером глухом свитере и черных джинсах, выглядела болезненно и устало.

– У тебя неприятности? – осторожно спросила Аня.

– У нас у всех неприятности. – Алина нервно усмехнулась и закурила очередную сигарету.

– Да, это, конечно, ужасно, такая трагедия, но сейчас уже ничего не поделать… Андрей, наверное, очень страдает, такой удар для него… – Аня пыталась смягчить ожесточение подруги и одновременно прояснить: а от нее, Ани, что требуется?

– Ты была у следователя? – резко спросила Алина.

– Да-да, нас же всех по очереди вызывали. Но, понимаешь, я поднялась наверх, в спальню, и потом услышала, как Наталья прибежала в дом и закричала. Мне рассказать следствию просто нечего.

Лину передернуло.

– Эта истеричка-идиотка Наташка выложила про нас с Андреем все следователю… Ненавижу! – Ее породистое, обычно такое любезное лицо исказила гримаса.

Аня растерялась:

– Про вас с Андреем? Каким Андреем?

– Гербером, каким же еще. Наша связь длится несколько лет, с перерывами, на какое-то время мы расставались, а потом все снова начиналось. Андрей вскоре после их с Вероникой свадьбы начал за мной ухлестывать. То ли в пику Верке – к ней-то мужики всегда липли, как мухи, при ее внешности, а может быть, я ему действительно нравлюсь… Конечно же, нравлюсь, столько лет встречаемся, почти родными стали… – Алина горько усмехнулась.

– А Миша ничего не подозревает?

– Не знаю, – пожала плечами Алина. – Может быть, о чем-то и догадывается, но молчит. Он, поди, тоже не святой. Тем более что мы давно не интересуем друг друга. Но сама понимаешь: общее имущество, налаженный быт, дочка – никому ничего не хочется менять. У нас очень стабильный брак.

– Понимаю… – протянула Аня. – Интересно, а у Вероники кто-то есть? То есть был? – поправилась она. Спрашивать, есть ли любовница у Миши Шестова, Аня сочла нетактичным.

– Есть. То есть был. Я его видела мельком пару раз. У них такая взаимовыгодная любовь была: он ей дал деньги на развитие собственного бизнеса.

– А разве у Веры была своя фирма? Она же работала наемным менеджером.

– Ну да, и параллельно с этим затевала собственное дело, кажется, поставки отделочных материалов для ремонта из Европы, она же девушка амбициозная, ходить в наемных сотрудниках ей не хотелось. Ну и денег Вероника тоже хотела совсем других. Сама понимаешь, или ты наемный сотрудник, или хозяйка. Есть разница.

Безусловно, есть. И еще какая! Аня понимала это ничуть не хуже подруги. Или ты зависишь от своих начальников, их настроения, взглядов на ведение бизнеса, их характеров, какими бы замечательными они ни были, или же ты сама себе хозяйка. Во всем. В том числе, а точнее, даже в первую очередь, в плане денег. Конечно, неимоверно тяжело начинать свое дело с нуля, особенно женщине. Нужны связи, финансы, настойчивость и, самое главное, идея. И вера в себя. Да много чего нужно, чтобы иметь собственный бизнес, чего уж там говорить, особенно женщине.

– И этот ее любимый всячески Веру консультировал и поддерживал, – закончила свое повествование Лина.

Аня не знала, что и сказать. Естественно, что теперь Алина с Андреем Гербером являются главными подозреваемыми. Муж ухлопал жену, или же любовница убила свою приятельницу, чтобы воссоединиться с любимым – вот одна из версий следствия. Можно сказать, лежит на поверхности. Доказать, что никто не собирался рушить семьи и налаженную жизнь и что всех все устраивало, будет не так-то просто.

Аня задумчиво смотрела на подругу. Да, Лина всегда отличалась необъяснимой тягой к чужим мужчинам: мужьям, любовникам или просто друзьям.

Им тогда было семнадцать. Анечка, чересчур наивная для своих лет пухленькая девушка в очках, с тощим хвостиком светлых волос на затылке, с гордостью представила модной длинноногой подружке Алинке своего мальчика. Олегу тоже было семнадцать, жил он в соседнем дворе и вот уже месяц чинно «выгуливал» Аню по театрам и кино. Это был первый роман в ее жизни, и Аня была неимоверно горда своим другом, точнее, не столько собственно Олегом, как наличием молодого человека как такового.

Почему они пошли на тот спектакль в Театр музыкальной комедии втроем, Аня уже забыла. Откуда он взялся, этот третий лишний билет для Алины? Но она прекрасно, почти поэпизодно, зрительная память у нее всегда была великолепной, помнила тот вечер. Зачем Алине нужно было отбивать, как говорили тогда девчонки, Аниного мальчика, ведь он был ей совсем не нужен, они и дружить не стали, слишком разными были людьми, но, так или иначе, в тот вечер Алина блестяще разыграла свою роль очаровательной светской красавицы. В антракте она щебетала о летней поездке на Кипр, как бы ненароком касаясь наманикюренными пальчиками руки Олега, сладко улыбаясь, склонялась к нему, и ее пышные золотистые кудри щекотали щеку молодого человека, а дурманящий аромат «Пуазона» кружил его молодую голову. На фоне Алины – «девушки из заграничного журнала», Аня выглядела настоящей простушкой, и к концу спектакля Олег начисто забыл про свою подругу. Он перестал звонить Ане, она, в свою очередь, позвонив ему пару раз, наткнулась на такой холодный и отстраненный голос, что сразу все поняла. Ее бросили. Алина же, напротив, постоянно звонила Ане, искусно изображала полную наивность и доверительно повествовала о влюбленном Олеге: как он стоит у нее под окнами, как провожает и встречает из института. «…Мне ведь, Анечка, он совершенно не нужен, в плане замужества он абсолютно бесперспективен…»