Татьяна Бродских – По ту сторону (страница 6)

С трудом удерживаясь на ногах, я стремительно взбиралась по крутому склону. Каждый шаг давался с невероятным усилием, ноги подкашивались, а легкие горели от нехватки воздуха. Казалось, сама земля пыталась сбросить меня вниз, но инстинкт выживания гнал вперед. Я цеплялась за выступы скал, за колючие ветки кустарников, лишь бы не сорваться, ведь где-то там внизу бурлило озеро. В какой-то момент, когда силы почти иссякли, я рухнула на траву, задыхаясь. Внизу, совсем близко, я слышала ревущую воду, но, к счастью, она больше не наступала.

«Священное озеро приняло тебя и отпустило, не причинив вреда», - раздался чужой, словно шелест листвы, голос. Я дернулась, хотела вскочить, но получилось только сесть. Огляделась по сторонам, ища источник звука, но не видела его.

«Не ищи, мне не нужно быть рядом, чтобы говорить с тобой. Мои глаза – это глаза любого существа в священном лесу, а еще уши, руки, когти и клыки. Слушай и внимай, говорящая с драконами. Я пропущу тебя через наши земли. Твой странный дрейк может ловить рыбу и охотиться на мелкую дичь, дозволяю. Я уберу с твоего пути хищников, и прочие опасности».

«И что потребуешь взамен?» - задала напрашивающийся вопрос. А раз уж я села, то можно и оставшиеся метры до стоянки преодолеть. Вон и вещи наши лежат. Оказывается, ресурсы человеческого организма не такие и маленькие. Еще несколько минут назад я думала, что не выживу, что не смогу сделать ни шагу и готова была принять свою судьбу. А сейчас появилась новая опасность, неизвестная, и я почувствовала в себе силы.

«Голос. Чтобы ты стала нашим гласом. В нашем мире достаточно существ, обладающих разумом. Но единицы тех, кто может слышать нас и передать нашу волю».

«Я не собираюсь надолго задерживаться в вашем мире. Мы попали сюда случайно и теперь ищем путь домой» - мне не хотелось никого обманывать, да и невозможно этого сделать при мысленном общении. Я чувствовала, что неизвестный читает меня, как открытую книгу. Казалось, он и воспоминания мои пролистал, не особо задерживаясь на чем-то конкретном. Только на моем недавнем походе по тайге слегка замедлилось, да и те эпизоды, где мелькала Машка.

«Нам надо подумать. Направление ты чувствуешь верное, я его немного исправил, чтобы миновать сложные, для таких хрупких существ, как ты, места. Когда мы примем решение, я свяжусь с тобой».

Жду не дождусь – хотелось мне сказать, но не было в этом смысла. Иронию в моих словах, уверена, незримый собеседник не заметил бы. А все потому, что юмор ему похоже не был присущ. Ну и ладно, меня вполне устроит, что нас с Васькой просто пропустят через свою территорию.

Я подошла к рюкзаку, вытащила спальник и сухую футболку. Жаль, конечно, вещей, которые смыло приливом, но ничего, главное, жива и здорова. Только очень устала. Переоделась и залезла в спальник. Глаз сомкнуть не успела, как подбежал Васька и чуть ли не упал на меня.

Спишь, что ли? Там такое, такое! – завопил он, кажется не только мысленно, но и вслух. - Я видел Маакара! Марина, хватит дрыхнуть, самое интересное просипишь!

- Вась, отстань. Сам смотри на своего доисторического монстра. А мне на сегодня впечатлений хватит. Кстати, если с тобой решит побеседовать главный из этих, моров, меня будить не надо. Я с ним уже говорила, - видимо, нервная система и правда не выдерживала нагрузки, мне с трудом удавалось бороться со сном.

- Ты говорила с морами?! Что они сказали?

- Всё завтра…

Глава 5

С вершины небольшого холма, где пыльная дорога пограничного тракта петляла среди травы, Михей окинул взглядом поднимающуюся ввысь непроходимую стену - лес моров. Древний, мрачный, он внушал трепет своей величественной тишиной. Казалось, сама земля здесь дышала тайной, а вековые деревья, уходящие кронами в свинцовое небо, хранили в себе отголоски забытых времен.

Дубы, покрытые мхом, словно седые стражи, стояли плечом к плечу, их могучие кроны сплетались в непроницаемый полог, сквозь который едва пробивался тусклый свет. Воздух здесь казался плотнее, пропитанным запахом прелой листвы, сырой земли и чего-то неуловимо дикого. Лес будто выжидал. Михей чувствовал на себе его тяжелый взгляд, ощущая себя песчинкой перед лицом вечной, незыблемой мощи.

Он не понимал, почему его тянет в эти дикие, неизведанные земли. Может, потому что там, вдали от людских глаз, можно было наконец-то услышать себя? Или потому, что именно там, где меньше всего следов человеческих, можно было найти ответы на вопросы, которые не давали покоя ни ему, ни, как он чувствовал, всему миру? Дрейки. Это слово тоже звучало как отголосок древних бед. Михей несмотря на то, что жил на границе их земель, не часто встречался с этими тварями. Но тревога, которую вызывали вести о возможных столкновениях с ними, была вполне реальной. Если князь, получив весть, решит оказать помощь, это будет не просто военная поддержка. Скорее, это станет попыткой предотвратить сползание мира в ту самую бездну, о которой так туманно намекали древние предания.

Михей, далекий от научных теорий, находил истинное наслаждение в другом – в волшебстве историй, которые так искусно рассказывала его жена, Милица. Казалось, ее память хранила бесчисленное множество сказаний, и каждое из них звучало свежо и неповторимо. Именно из ее уст он впервые услышал о том, что нынешние обитатели этих земель – не коренные жители.

Давным-давно, много веков назад, мир постигла страшная беда. Луна, сорвавшись со своей небесной орбиты, рассыпалась на части, и ее осколки обрушились на землю, нарушив привычный ход времени. Звезды, веками служившие ориентиром для путешественников, исчезли с небосклона. В этот критический момент великий Создатель, проявив милосердие к гибнущему человечеству, укрыл их своей защитой. Он оградил их от огненного дождя, от кипящих вод и разрушительных волн. А затем открыл им путь в иной мир, где выжившим пришлось не только строить свою жизнь с нуля, но и сражаться за свое существование с дикими зверями и порождениями мрака. Первые переселенцы, спасаясь от неведомой угрозы, нашли приют в этих краях, принеся с собой лишь отголоски утраченных знаний.

Однако храмовники придерживались иной версии. По их словам, это было время Великого Разлома, когда сама реальность истончилась, и в мир хлынули тени. Именно они, согласно их учению, принесли с собой хаос и разрушение, породив чудовищ и тварей из Изнанки. Таким образом, никакого переселения не было. Люди, утверждали они, являются исконными обитателями этих земель, а все остальные – лишь порождения зла. Рассказы же о переселении они считали ересью, подлежащей искоренению. Землю, по их мнению, следовало очистить как от тех, кто распространяет подобные «лживые» истории, так и от всех порождений тьмы и скверны.

Михею было все равно, кто прав. Он не был ни ученым, ни теологом. Он был воином, и его дело – защищать, а не спорить о прошлом. Но истории Милицы грели душу, давали надежду, пусть и призрачную. В них была магия, которой не было в сухих проповедях храмовников. Он видел, как они смотрят на простых людей, как на скот, как на инструмент для достижения своих целей. Тем обиднее и непонятнее было, кого его средний сын пошел служить в храм. Елей всегда был умным, внимательным и добрым мальчиком, любознательностью он пошел в мать. А еще он больше всех любил слушать сказки, и всегда говорил, что он обязательно узнает истину.

Незадолго до того, как Милица заболела, к ним приезжал их сын, Елей. Он вел себя как-то странно, будто сам не свой. Конечно, Елей старался держаться бодро, говорил, что служба при Храме идет хорошо и ему всё нравится, но Михей чувствовал, что сына что-то тревожит. Однако, Михей никогда не был особенно близок с сыном, Елей больше доверял матери. Милица тоже тянулась к младшему сыну, с ним она всегда находила общий язык. Вероятно, она тоже заметила состояние Елея и смогла разговорить его.

Михей вернулся домой как раз в тот момент, когда случайно услышал обрывок разговора сына с матерью:

«Они лгут, мама! Ты только представь, вся наша история – это сплошная ложь! Я нашел в архивах такие документы, что за их распространение меня могут казнить. Нас всегда учили, что дрейки дважды нападали на нас, чтобы уничтожить человечество. А на самом деле это служители храма похищали их детенышей и проводили над ними чудовищные эксперименты. Именно это и стало причиной начала войн. И это только цветочки, истина в том, что сказки более правдивы. Мы здесь чужие. Это мы, люди, захватчики!»

Михей хотел войти в горницу, но по какой-то причине остановился. Он понимал, что если войдет, то ему придется сделать выбор. Конечно, никто не заставил бы его объявить о своем решении при всех, но ему самому пришлось бы раз и навсегда определиться, на чьей он стороне. С еретиками, к которым теперь принадлежали его сын и жена, или с правоверными, за которыми стояли Храм и Князь. Если бы он был простым стражником, его выбор никого бы не интересовал. Но Михей был воеводой. За ним стояла дружина, люди, да и сам он никогда не испытывал особой симпатии к дрейкам.

Он вспомнил, как сам, будучи юным, с горящими глазами слушал рассказы о героических битвах с дрейками, о том, как человечество, отстояло свое право на жизнь в этих землях. Эти истории были частью его самого, частью его воспитания, частью его веры. И теперь его собственный сын, его плоть и кровь, разрушал этот фундамент, ставя под сомнение все, во что он верил.