Татьяна Ботанова – Узелки. Михаил (страница 5)
Маленькую рыбацкую шхуну бросало на волнах.
– Да это же… Господи, это человек! Но откуда он здесь?
– Течение принесло. Слышал, утром на той стороне острова был бой? Всю рыбу распугали... правда, кое-что с перепугу и в нашу сеть попалось… Но сейчас не до рыбы – это моряк.
– Вот, нечистая принесла! – Ханси был обстоятельным крепким мужиком: приключения – не для него.
Рыбаки подняли необычный улов на борт.
– Да, не стой, помогай мне! Я освобожу от сети, а ты принеси брезент, вон там, под лебедкой… – Ярен начал растирать моряку уши, хлопать по щекам. – Слушай, да он живой!
– Перенесем его вниз – там теплее и ветра нет… Так вцепился в веревки – не отодрать… Славный пробковый плотик… И не дешевый наверняка…
– «Веревки»… По-морскому это линьки!
– Не помешает иметь такой плот у себя…
– Хорошая вещь… Здоровенный мужик…
Они, кряхтя от натуги, спустили моряка в пропахший рыбой трюм.
– Смотри: у него ноги ранены, кровь… нужно перевязать, – Ханси стаскивал с бесчувственного тела мокрую одежду.
– Достань шнапс! У тебя есть чем перевязать?
– Вот, держи, – Ярен протянул напарнику заготовленные из старых простыней бинты – всегда брал, когда отправлялся на промысел. Море жестоко, забывчивых наказывает… И без того медлительный, Ханси совсем застыл на месте.
– Ну, шевелись же ты! А если бы это был твой брат? – Больше не пришлось подгонять напарника: у того брат совсем недавно пропал в море, семья еще надеялась на его возвращение…
– Хорошо, что ты пошел со мной – один я бы не справился.
– Давай, я натру его вот этим салом… а ты принеси шкуру – его нужно завернуть. – Он знал, как помочь при переохлаждении. И... знал, что это может не помочь.
По обмундированию поняли, что это русский моряк… Они, конечно же, слышали утренний бой, но здесь стояли их сети, в которые течение приносило сельдь. Рискованно нынче стало промышлять… Но на что жить, если не рисковать и сидеть дома с женщиной?...
Ханси растирал казавшееся ледяным тело моряка… На шее, вместе с крестом – золотой кулон. Открыл. На него смотрела женщина с девочкой на руках. Казалось сейчас они рассмеются – такими счастливыми были их лица. На отдельной цепочке еще один медальон: золотой гербовый щиток, увенчанный императорской короной; внизу перекрещены пушки, якорь, какие-то надписи…
Это был наградной жетон за отличную артиллерийскую стрельбу; на оборотной стороне выгравированы звание и имя владельца. Этот Почетный знак Михаил получил еще до войны, когда субмарина участвовала в соревновательных стрельбах – по всем показателям их команду признали лучшей.
– Золотой, – Ханси взвесил на руке медальон, – хорош. Мы тебя спасли, а это – плата за спасение… – он быстро снял с шею моряка золотую цепь.
– Что ты делаешь, Ханси? – от неожиданности рыбак вздрогнул, держа в руках только что снятый золотой медальон: «Принесла тебя нечистая…», а вслух сказал:
– Да вот на шее болталось… тут что-то написано… – нехотя протянул Ярену вещицу, – как думаешь, что это может быть? Наверно так, ерунда какая-нибудь… Давай переплавим и разделим золото…
– Расплавить – дело нехитрое… Только сначала нужно узнать, что это, – Ярен сунул находку в нагрудный карман и начал заворачивать моряка в принесенную шкуру.
Снявшись с якоря, они направили шхуну к берегу. Ханси стоял у руля.
– Да-а, вещь не простая. Может орден или медаль – кто их, русских, поймет. – Ярен продолжал закутывать «улов» во все тряпье, что было на шхуне. – Ханси! Слышишь меня? Вещицу эту нужно отдать в магистрат, сообщить властям про русского. Пока разбираются, он будет у Куханеин, моей сестры – она хорошая хозяйка. – Ярен поднялся на палубу.
– Заладил: «русский, русский»… Может, это немец?
– Нет, здесь русские буквы и корона русская. Не простой это морячок – нам хорошо могут заплатить… Ханси, богатый улов у нас сегодня!
– Если живым довезем…
– Неважно, заплатят в любом случае…
– Послушай меня, Ярен… Не нужно сообщать о нем властям… Его отправят в лагерь и он там помрет…
Ярен на минуту задумался.
– А ведь ты прав, мудрый хитрый Ханси… Отнесем его к моей сестре и молчок. Она, с Божьей помощью, его выходит, а там видно будет…
– Знахарку Ирму нужно позвать, скольких она на ноги подняла…
– Она же колдунья!
– Зато лечит… Я знаю, где ее найти…
Куне оставила брата около моряка, а сама начала накрывать на стол – подходило время обеда. Она ловко управлялась на маленькой чистенькой кухоньке. Казалось, совсем недавно Ярен со своим напарником принесли необычный улов в скромное жилище рыбачки. Девушка жила одна: ее жених – молодой рыбак, пал жертвой грозного Ньёрда. Она так и осталась невестой…
Куне осиротела в двенадцать лет, оставшись единственной опорой для младшего брата. Окрестные рыбаки, чем могли, помогали детям, а со временем передали подростку Ярену дом его наставника – Ларса. Именно Ларс, молодой и сильный, был первым, кто увидел в ней уже не ребенка. На белой коже солнечными зайчиками играли веснушки, широко распахнутые глаза цвета морской волны, яркие с медным отливом волосы заплетены в тугие косы. Ладная фигура, сильные руки, тихий нрав: все приглянулось рыбаку. Они были помолвлены. Куне было пятнадцать, и они ждали, когда пастор разрешит им пожениться. Как она была счастлива: Ларс заботился о ней и её брате, учил его промыслу. Но счастье было недолгим: лодку разбило о камни в один из осенних штормов… Его принесли домой, но он так и не пришел в сознание, не открыл своих карих глаз… не улыбнулся ей…
Не успев стать женой, она осталась одна… Позже пришел Петер – починить крышу… она чувствовала: этот немолодой вдовец готов предложить ей свое сердце. Но его тоже забрало море… Серое свинцовое море… С тех пор поползли слухи, что молодая рыбачка приносит смерть своим женихам. Порой, в самые темные ночи, она и сама ловила себя на этой жуткой мысли. Мужчины стали обходить ее дом стороной. Только подросший и окрепший брат был её верной опорой.
И вот теперь море принесло ей этого раненого русского… «Это Ньёрд, морской владыка, смилостивился…» – подумала она в тот вечер, когда Ярен и Ханси принесли выловленного сетями чуть живого человека. Три недели рыбачка выхаживала его. Уже четыре раза приходила знахарка…
Ярен стоял у постели больного. Исхудавший, обросший, тот затих – будто спал…
– Русский, очнись, – с болью в голосе позвал Ярен: он видел, как страдает его сестра. Вдруг в ответ послышался слабый стон.
– Ты меня слышишь?! Русский! – Ярен почти закричал.
– Ты что кричишь? – подошла Куне. Стон повторился.
– Он нас слышит! – Ярен наклонился к самому лицу. – Русиш, русиш!
Моряк открыл глаза.
Куне побежала задернуть штору: знахарка предупреждала…
Глаза больного блуждали: человек силился, но не мог понять, где он и что с ним…
– Принеси сумку! Ну, ту, что была у него привязана к поясу, – попросила Куне, – ему нужно показать… Она там, за сундуком – подальше от недобрых глаз…
Наклонившись поближе к больному, она говорила сквозь сдавившие горло слезы:
– Русский, ты меня услышал! Ты вернулся! Тебя в море нашли, выловили… Смотри, это было у тебя, – она указала на планшет, который держал улыбающийся Ярен.
– Он же не понимает по шведски, он же русский.
Взгляд моряка стал осмысленным, он смотрел на Ярена, на Куне:
– Пить! Где я?
– Что он сказал? – Куне повернулась к Ярену. – Попробуй сказать ему на немецком.
Ярен немного говорил и понимал немецких рыбаков. Он спросил на ломаном немецком:
– Ты говорить немецкий?
– Да, я говорю, я понимаю, – моряк очень тихо, но внятно заговорил на немецком языке.
– Куне, он знает немецкий, – обрадовался Ярен.
– Я – Ярен, она – Куне… А ты? – радости рыбака не было предела.
– Я – Михаил, русский моряк.
– Да мы знаем: русский моряк, – поспешил успокоить его Ярен.
– Пить, воды.