Татьяна Богданович – Горный завод Петра третьего (страница 51)
Вся толпа подхватила и валом повалила за обозом. Мальчишки бежали впереди, кричали «ура», кидали вверх шапки. Как с этакими пушками да с этакими песнями не взять Оренбурга!
Рабочим казалось, что он уже и взят, и царь идет прямо на Москву, так им всем было весело.
Пустырь сразу заполнился шумной, веселой толпой.
Один из рабочих вскочил на пушку и предложил проводить обоз.
– Вот это ладно! Проводим! Отчего не проводить? – закричали со всех сторон.
Обоз остановили. Мальчишки высыпали с визгом и криками вперед, девки просили подождать малость – они сбегают домой, захватят полушубки, а то замерзнут. Даже старики хотели идти. Бабы ребят тащили. Собрались точно на светлый праздник. Наконец, все были в сборе. Девки с визгом и хохотом взобрались на пушки.
Хор опять затянул:
И обоз двинулся в путь. Но тут навстречу ему из лесу выехал на опушку всадник. За шумом и песнями никто не слыхал лошадиного топота.
Перед надвигавшейся толпой лошадь сразу уперлась задними ногами в землю, и всадник чуть не перелетел через голову.
Высокая казачья шапка слетела с него, и он с трудом удержался в седле, схватившись за луку.
Песня замолкла, его окружили.
Казак как будто, оборванный весь, бледный. Гнались, что ли, за ним? Его засыпали вопросами. Но он только с удивлением поводил глазами, силясь заговорить.
– Воскресенский горный завод, что ли? – пробормотал он наконец.
– Он самый. Воскресенский и есть! – закричали кругом.
– Антипова бы мне, – выговорил казак.
Антипов и сам протискивался к приезжему.
– Скобочкин, ты! – крикнул он, вглядевшись в казака. – Аль приключилось что?
– Поговорить бы с тобой, – ответил тот, слезая с лошади.
Антипов схватил его за руку и отвел в сторону от толпы к заводской стене. Проходя, он махнул Акиму, чтоб шел за ними. Толпа примолкла. Никто ничего не знал, словно туча вдруг нависла – не то пронесет, не то грянет так, что земля содрогнется.
– Ну, говори, с чем приехал? – тревожно спрашивал Антипов.
Скобочкин посмотрел на Акима, стоявшего неподалеку.
– При нем можно, – коротко сказал Антипов.
– Беда, Яков Антипыч, – хриплым, застуженным голосом заговорил Скобочкин. – Разбили нас вконец – Голицын-собака. Кого побил, кого в плен забрал.
– Под Оренбургом?
– Там, поблизости, под Татищевой.
– А батюшка наш? – со страхом спрашивал Антипов.
– Силой из-под пуль наши выволокли. Жив.
– А… Оренбург?
– Сняли осаду. Биться некем. Бойцов нет, пушек.
Казак внимательно посмотрел на толпу и первый раз увидел казаков и обоз с пушками.
– Слава богу, поспел, – сказал он.
Антипов с удивлением посмотрел на него.
– Как вы извещали коллегию, что готовите полную батарею, так Шигаев мне и говорит: «Скачи на Воскресенский, задержи, чтоб чертям тем не досталось. Они ноне, словно воронье на падаль, со всех концов на Оренбург гонят – и Мансуров, и Михельсон».
– А Петр Федорович? – опять нерешительно спросил Антипов.
– Батюшка наш на Белорецкий подался, там армию набирать будет, а оттуда на Магнитную. Туда и вам пушки велит везть, на Белорецкий, стало быть. Сразу же.
Антипов облегченно, перевел дух – не всё, стало быть, пропало.
– Да, позабыл было, – заговорил опять казак. – Еще одно наказывал мне Шигаев. У них, говорит, на заводе приказчик есть один шибко грамотный, извет присылал и репорты с завода он же пишет. Вот по имени как, запамятовал я. Ипат, что ли?
– Аким, может? – перебил Антипов.
– Вот-вот, Аким и есть. Так его тоже велел на Белорецкий слать, в военную коллегию, секретарем. Грамотных-то у нас не осталось, как Горшкова убили…
– Горшкова убили! – крикнул Антипов. – Господи, вот беда-то! Он же великому государю все указы писал.
– Ну вот, а ноне некому. Шигаев, Витошков, Творогов, они рассудить могут, а по письменной части – не вразумил господь.
Антипов обернулся. Аким стоял рядом с ним. Губы у него были сжаты. Лицо как-то посерело. Но глаза смотрели прямо и решительно.
– Слышал, Аким? – спросил его Антипов.
Аким молча кивнул.
– Что ж, поедешь? – повернулся к нему Скобочкин.
– Поеду, – коротко ответил Аким. – Ты вели лошадь мне оседлать, – обратился он к Антипову.
– Так ты что ж? – удивился Антипов. – Неужели так сразу и поедешь?
– A чего ж – ответил Аким. – Раз государю требуется. Не распрягать же обоз. С ним и поеду. Тулуп, валенки на мне, а хлеба, чай, на мою долю хватит. Здесь вы и без меня обойдетесь. Немцу только не говори про Оренбург – на что ему, – еще работать не станет.
Скобочкин внимательно слушал Акима.
– Ну, видать, Шигаев не прошибся, – сказал он. – Стоящего человека взял. Вы езжайте, – продолжал он. – Я вас живо нагоню. Передохну малость, лошадь сменю, да щей мне Антипов похлебать даст, – три дня горячего не ел. На восход прямо держите, в объезд завода.
– Ладно, – сказал Аким. – Я лишь работным людям кой-чего сказать хочу. Прощай, Яков Антипыч, не поминай лихом.
Он пожал руку Антипову и пробрался в средину толпы к обозу.
Толпа тревожно ждала, что будет дальше. Что-то случилось. Но что? Никто ничего не знал. Самые зловещие слухи передавались шопотом, пока Скобочкин говорил с Антиповым: «Петра Федоровича убили… Нет, поймали, везут казнить… Теперь всех вешать будут, кто за ним пошел… Нас-то в первую голову – один наш завод на него работал, – так и звали: Петра III завод…» «Дождались… ишь, воли захотелось», – злобно шипели некоторые.
Аким подошел к саням, влез на пушку и махнул рукой. Правда, унимать некого было. И так все замолкли, жадно уставившись на него.
– Ребята! – необычно громким голосом заговорил Аким. – Казак приказ нам привез от великого государя Петра Федоровича!
Многие в толпе с удивлением переглянулись. «Жив, стало быть».
– Пушки, что мы отлили, не под Оренбург везть, а на Белорецкий. Там ноне государь.
Недоумение выразилось на всех лицах.