Татьяна Богданович – Горный завод Петра третьего (страница 47)
– Что? Что такое? – спрашивал, догоняя его, Антипов.
– Олова нет! – крикнул Аким таким отчаянным голосом, что и у Антипова и у немца мороз подрал по коже.
Все четверо стояли теперь посреди каменного амбара.
В широко открытые двери щедро вливался яркий свет солнечного зимнего дня.
У левой стены поблескивали сложенные штабелем штыки красной меди, а у правой, там, где раньше лежало олово, было пусто. Не веря своим глазам, они подбежали к стене, – на каменном пыльном полу ясно выделялся темный квадрат, показывая, что еще совсем недавно тут что-то лежало.
– Вот… тут… тут! – выкрикивал Аким, указывая рукой на темный квадрат пола. – Тут оно, олово… Сгубил, всё сгубил, пес проклятый! Чуял я…
Немец кивнул головой.
– Да постой ты, Аким, – Антипов положил руку на плечо дрожавшего от ярости Акима. – Может, в другое место куда переложил? А нет, нового достанем олова. Неужто не найдем?
Аким затряс головой.
– Нигде не достать. Привозное оно… Хозяин присылал. Знал, дьявол тот, что без ножа зарежет.
– Ведь не на тот же свет уволок, – сказал Антипов. – Искать будем.
Немец дернул Акима за рукав и быстро заговорил по-немецки.
Аким слушал сначала нехотя, а потом понял, что дельное что-то немец говорит.
– Он говорит, – повернулся Аким к Антипову, – что можно те три болванки перелить, что потрескались. Он знает, сколько в них надо меди прибавить, чтоб вышли правильные.
– Ну что ж, и на том спасибо, – сказал Антипов. – Пускай тотчас меди отвесит, сколько надо, а ты вели те болванки в свой сарай принести. С утра и начинай. А мы покуда искать станем.
По заводу быстро разнесся слух о странной пропаже.
Рабочие знали, что без олова пушек не выльешь, и к Акиму то и дело подбегали с тревожными вопросами. Некоторые давали советы, где искать. Беспалова ругали на все корки. Для многих пропажа олова сулила долгие праздники, но этому никто не радовался. Акиму даже легче немного стало, когда он увидел, как все горюют.
С утра на другой день началась переливка испорченных болванок. Аким и немец, оба не отходили от горна. А все незанятые рабочие вместе с Антиповым без устали обшаривали сарай, мастерские, мельницы. Искали даже в хлевах и в конюшнях. Не забыли и церковь, но все попусту.
Так прошло три дня. Новые болванки остыли, и первую опять сдали Цыгану. Аким сидел в своем сарае, ни с кем не разговаривая, но немец подошел к нему и ободряюще хлопнул по плечу:
–Alles wird noch gut sein [
Аким удивленно поднял голову. Первый еще раз немец заговорил с ним не по работе.
Из мастерской Цыгана весь день доносился равномерный свист металла.
Вечером Цыган вышел во двор. Он подбоченился, встряхивая лохматыми кудрями, а черные глаза его весело сверкали.
– Как по маслу идет! – громко крикнул он, завидев Акима. – Видишь, не во мне, стало быть, причина. Болванка хороша, так уж я-то не подгажу.
Он посматривал кругом, ожидая, что его сейчас начнут расхваливать.
Но один Аким сказал спокойно:
– Вот и ладно, Ферапонт. Молодец!
Пропажа олова мешала всему.
У каждого шевелилась мысль: «Три пушки – дело малое. А дальше-то что? Неужели не наделаем больше царю пушек?»
Цыган махнул рукой и ушел в мастерскую. Небось, как неудача, так волком на него все глядят, а как хорошо, так будто и ни при чем он.
Подошел третий день. Последнюю болванку передали в сверлильню. Первая переходила из одной мастерской в другую. А штыковой горн сиротливо стыл.
В обед Захар попросил у Акима ключ от того амбара, где хранились медь и олово. – Зачем тебе? – сказал Аким с досадой. – Думаешь, нечистая сила нам глаза отвела? Небось, в четыре пары глаз глядели – нет там ничего. Одна медь. Да куда она без олова!
– Дай, дяденька Аким, ну чего тебе, – приставал Захар. Кызметь просит.
– Кызметь? – удивился Аким. – Ему на что?
– Говорит, – не выносил, мол, Беспалов олово из амбара.
Аким махнул рукой и сердито усмехнулся.
– Дурень твой Кызметь. Говорю, – четверо нас глядело. Не один же там кусок олова – в щель не засунешь. На тебе ключ, бери, назад только принеси. Еще медь сгинет.
Аким снял с пояса тяжелый ключ и дал Захару.
Захар побежал к амбару, где его ждал Кызметь.
Амбар этот стоял на отшибе, позади конторы. Ходить в него было незачем, и его давно совсем занесло снегом. Только та тропочка, что протоптали три дня назад Аким с Антиповым и с немцами, виднелась среди глубокого снега. С тех пор стояла ясная погода, и ее не успело занести.
Кызметь внимательно присматривался к узенькой тропке.
– Ну, чего тут наглядел? – спросил Захар, подбегая.
– Нэ носиль правитель олов, жок, – твердо сказал Кызметь. – Там, – он кивнул на амбар.
Захар покачал головой.
– Думаешь, и вправду нечистый глаза отвел? – сказал он и с усилием повернул в замке огромный ключ.
С помощью Кызметя он отодвинул засов и распахнул тяжелые двери.
В амбаре все было по-прежнему. По левой стене возвышался штабель брусков, или штыков, красной меди, а по правой было пусто. Только на каменном полу все так же выделялся большой темный квадрат. Олова нигде не было.
Захар оглядел пустой сарай.
– Ну, видишь, – сказал он. Кызметю, – нет и нет, и глядеть нечего.
Но Кызметь, не слушая его, подошел к темному квадрату, пересек его, стал на четвереньки в одном углу и пополз по квадрату вдоль его края, сначала по той стороне, которая ближе к двери, потом по той, что напротив стены, и, наконец, по третьей, дальней. Захар следил за ним, не сводя глаз. Опять почти до самой стены дополз Кызметь и, вытянув шею, долго всматривался в каменный пол за квадратом. Захар все следил за ним, не смея передохнуть.
Пол в этом углу сарая был, как ему казалось, такой же, как и во всем сарае, только будто чуть потемней, пыли поменьше. Кызметь вдруг прищелкнул языком, гибким движением поднялся на ноги и бросился к правому, дальнему углу амбара. Там он присел на корточки и стал внимательно разглядывать каменную плиту в углу сарая.
Оглянувшись на Захара, он поманил его. Захар подошел и присел рядом с Кызметем.
Кызметь поднялся, сделал шаг в сторону, нагнулся и провел пальцем по краю одной из плит, она почти не отделялась от соседних, щели между плитами были тщательно замазаны и покрыты пылью, и плиты совсем сливались одна с другой. Потом Кызметь вернулся в угол, опять присел и показал Захару щель вокруг угловой плиты. Ни замазки, ни пыли там не было. Щель, хоть и не широкая, отчетливо чернела по краям плиты.
Кызметь ударил ладонью по плите.
– Там, – сказал он уверенно. – Олов там. – И он указал пальцем в землю.
Захар, широко раскрыв глаза, смотрел на Кызметя.
– Подземелье, стало быть, тут? произнес он неуверенно. – Так, что ли? Ну и ну… Кабы так. А только не поднять нам с тобой той плиты – тяжела больно.
Кызметь кивнул головой.
– Ты постой здесь. Не уходи, смотри. И никого не пускай! – крикнул Захар, вскочив на ноги. – Я – духом.
Он выбежал из сарая, притворил за собой двери и со всех ног помчался через площадь к сверлильной мастерской.
– Дяденька Ферапонт! – звонко крикнул он, врываясь в мастерскую, где Цыган не сводил глаз с сверла, сверлившего третью болванку. – Лом у тебя есть?
Цыган сердито поднял голову.
– Ошалел, малый. Не видишь, работаю я.
– Дяденька Ферапонт, – не робея продолжал Захар. – Без тебя, вишь, не поднять. Больно велика плита.
– Да ты чего, Захарка! – крикнул, совсем рассердясь, Цыган. Брешешь, сам не знаешь чего. Кто прислал то тебя? Аким, что ли?