Татьяна Богданович – Горный завод Петра третьего (страница 36)
Он тряхнул Захара за плечо.
Захар оглянулся, посмотрел на Илью, потом на сидевших за столом казаков, раскрыл было рот – и опять закрыл. В голове у него все спуталось, он не знал, что говорить, и только с мороза все фыркал носом.
Бродяга передернул плечами, шагнул вперед, степенно поклонился сидящим за столом и сказал:
– Дозвольте мне, господа казаки, вам все то дело изъяснить. Малец-то, видно, боле носом привык говорить, а вам-то и не понять.
Захар стоял красный, как бурак, а казаки у стола заулыбались.
– Ну, ты, дело говори, – оборвал Илья бродягу. – А ты, Захарка, слушай. Коли врать будет, скажи.
Бродяга покосился через плечо на Захара и заговорил нараспев:
– Как я великому государю Петру Федоровичу верой-правдой служу, и как меня генерал евоный, Хлопушей прозываемый, завсегда по заводам посылал, так я и на Воскресенский завод прислан был и там заводским про великого государя поведал. Верно я говорю? – обернулся он к Захару.
Захар невольно кивнул головой.
– А как туда сам Хлопуша пришел, – продолжал бродяга, – велел он тому заводу работать и управителем приказчика Беспалова поставил, а сам ушел…
– Тебя Хлопуша, припомнил я тотчас, – перебил его Илья, – оттуда на Белорецкий завод посылал. Ты чего ж не пошел?
– То так, Илья Григорьевич, – спокойно подтвердил бродяга, – А только не мог я тотчас завод путь. Не было у меня к тому Беспалову веры.
Захар с удивлением взглянул на бродягу.
– А тут как раз случай такой вышел, – продолжал Иван. – Приехал к нему в ночь, как с завода мужики ушли, посланный от хозяина, чей завод был, от Твердышева.
Казаки переглянулись. Захар дернул за руку Кызметя – тот самый, видно, кого Кызметь к ним на завод проводил. Чего ж он в ту пору не сказал Акиму? Аким же как добивался – кто такой? Захар уже открыл было рот, но бродяга говорил дальше:
– Как я про то прознал, надумал я того Беспалова извести.
– Чего ж ты заводским не сказал? – перебил его опять Илья. – Они б своим судом того стервеца порешили.
– А видишь ты, Илья Григорьевич, – сказал бродяга, покосившись на Захара. – Управитель тот работных людей ублажал сильно – праздник им дал, прибавки посулил. А того вон Акима, что письмо прислал, вовсе приказчиком заделал.
Захар так и вскинулся. «Ишь какой, Акима порочить». Он опять открыл рот, но бродяга предупредил его:
– Ты чего, Захар? Может, вру я? Не сделал, что ли, Акима приказчиком?
Захар опять невольно кивнул. Он хотел что-то прибавить, но бродяга уже говорил свое:
– Ну вот. И я то говорю. – И он усмехнулся в сторону казаков. – А тут, как от батюшки-царя указ прислан был, чтоб со всем поспешением пушки лить, так тот лиходей Беспалов надумал башкирцев позвать, чтоб они Воскресенский завод пограбили и ту печь, где пушки льют, порушили.
И Захар, и даже Кызметь, не все понимавший по-русски, оба, не сводя глаз с бродяги, слушали. «Все ведь верно говорит», – удивлялся про себя Захар.
– В зимовье он меня послать надумал, – говорил бродяга.
Илья подвинулся ближе и с удивлением поглядел на бродягу. Тот спокойно продолжал:
– Я так рассудил: откажусь – иного пошлет управитель. А как сам поеду, так я ему, подлецу, тут и конец сделаю. Поехал я с тем казаком, что вы на завод присылали, с Митрий Терентьичем, – хоть его спросите, – у зимовья отстал от него и к старшине башкирскому, к Мурзагулову, подался. Всё ему и сказал, что им Беспалов наказывал. Бродяга усмехнулся.
– Ну, а там договорились мы с ним, с Мурзагуловым, – как он тоже верный слуга великого государя и в тот час как есть в Берду сбирался, – договорились мы тому подлецу Беспалову конец сделать.
Захар удивленно посмотрел на Кызметя.
– Как тот Беспалов велел сторожу задних ворот заводских не запирать, я башкирцам и наказал: проехать в ночь на завод, да наместо того, чтоб печи рушить, того лиходея Беспалова и прикончить, чтоб завод мог без него на государя работать.
Бродяга замолчал.
– Ну что же? Убили они того стервеца? – спросил Чика. – Чего ж нам не повестил, как сюда приехал?
– Нет, грах, ваше сиятельство, – проговорил бродяга и покачал головой. – То и не повестил, что не вышло то дело. Кто ни есть упредил заводских, что башкирцы на завод сбираются. Гадаю я, что тот вон башкиренок.
Бродяга указал пальцем на Кызметя.
Захар кивнул головой.
– Ну вот. Угадал, стало быть, – подтвердил бродяга.
Старик со средины стола, Витошков, махнул бродяге, чтоб замолчал, и сказал, обращаясь к Кызметю:
– Ну-ка, поди сюда. Как тебя звать?
– Кызметь, – проговорил башкиренок.
– Ты, что ли, Кызметь, повестил на заводе, что башкирцы управителя пристрелить хотят?
Кызметь затряс головой и быстро заговорил, сверкая глазами на бродягу:
– Нэ правитель – Аким убить хотель и сарай рушить. Аким мин жалель, и Захар мин жалель – мин скоро ехаль, им сказаль. Они ворота запирай…
Бродяга залился мелким смехом.
– Вот, вот, так и есть. Оплошал малость косоглазый. Слышал звон, да не знал, где он. Что с его взять, – прибавил он, махнув рукой на Кызметя, – я-то по-русски говорил, Мурзагулов – тот знает, а этот, вишь: «Мин жалель, мин скоро ехаль», – передразнил он башкирца. Скоро, да ин не споро, – заключил он. – Поднял весь завод, Беспалов и запрятался.
– Врет он! – крикнул, вдруг расхрабрившись, Захар.
– Чего – врет, – злобно огрызнулся на него бродяга, – Скажешь – не приезжали башкирцы? А вы сдуру ворот не заперли да шуму не подняли?
– А ты постой, – перебил его Илья. – Сказывай, Захарка, чего врет-то он.
– Говори, говори, чего молчишь! – повторил старик за столом. – Поди-ка поближе. Захар шагнул вперед. Но, когда он очутился один перед столом и все бородатые казаки уставились на него, язык опять перестал его слушаться. Он хотел сказать, что башкирцы вовсе не крались тихонько к воротам, а скакали целой ордой, с луками, со стрелами. А вместо того он пробормотал только чуть слышно:
– Стреляли ж они…
Бродяга опять захихикал.
– А чего ж, кланяться им, что ли, как вы из пушки трахнули, да из ворот повыскакивали, да, ничего не спрося, – с ружей их. Ну, они, конечное дело, – народ дикой, – с луков! А там повернули – видят, дело не вышло, – да и взад.
– Так, что ли? Али, может, врет? – спросил Илья Захара.
Захар беспомощно озирался – врет бродяга, а как тут скажешь? Он поглядел на Кызметя.
Илья тоже обернулся к башкиренку. Глаза у него сердито сверкали. Он даже присел как-то – вот-вот бросится кошкой на бродягу.
– Ну-ну, – сказал Илья, – чего ощерился? Говори, врет он, что ли? – Он показал на бродягу.
Кызметь часто закивал головой и быстро заговорил:
–Нэ правитель. Аким убивать хотель. Правитель башкирска от [
– Не понять, – перебил его Витошков. – Ты потише говори, не так часто.
– Да чего ж, – вступился бродяга. – То он и говорит, что я. Правителя, мол, я башкирцам убивать велел. Сказал, – убили чтоб они его.
Кызметь изо всех сил затряс головой.
– Жок! – взвизгнул он. – Жок! Нэ правитель – Аким! Правитель башкирска за Акима от давать хотель. От – лёшать, много лёшать… – пытался объяснить Кызметь.
– А уж это завсегда на лошадях башкирцы, – перебил его бродяга. – И я с ими навык. То боле парой – одна своя, другая казенная. – Он весело притопнул деревяшкой. – А с ими – что твой башкирец. Так и сюда с ими прикатил, к батюшке-царю.
Он говорил быстро и весело, насмешливо поглядывая на башкиренка, сверкавшего на него сердитыми щелками.
– Чего ж, как приехал, не пришел сказать, какие там дела затеяны? – хмуро спросил Чика.
– Вишь ты, грах, твое сиятельство, – протянул бродяга и поскрёб в затылке, будто смутившись. – Так что хвалиться-то, вишь, нечем стало. Сорвалось. Прозевал – так облизня и взял.
Он насмешливо развел руками и наклонил голову, искоса поглядывая на казаков. Кое-кто усмехнулся.