Татьяна Беспалова – Воин Русского мира (страница 66)

— Отпусти, а я тебе за это всё расскажу…

На дворе газовала «броня». Круглоголовые наемники Лихоты мимо них сеялись наружу. Слышались лающие голоса командиров. Наверху, на антресолях, шипел и рычал голос Сильвестра:

— Киборг! Найди Трубача! Хозяин хочет его видеть!

Голос его потонул в оглушительном клекоте винтокрылой машины. На переднем дворе пилот пустил двигатель «вертушки». Надо спешить. Травень пару раз ударил Волынку о сварной поручень лестницы. Звонкий, котовий вой взлетел к потолку.

— Не убивай! Я расскажу тебе о планах Землекопов! Я видел Вичку! Им известно место дислокации установок!..

— Тревога! Землекопы! — заорал Травень отталкивая от себя Волынку.

Повинуясь инерции удара, тот вылетел на пустое пространство в центр гаража. Круглоголовые подняли оружие. Красные точки оптики быстро нашли уязвимые места на теле Волынки. Следствием едва различимых за ревом двигателей хлопков стали удары пуль. Круглоголовые стреляли наверняка. Одна пуля вошла в шею Волынки, под подбородок, другая угодила в лоб, третья — под сердце.

Техника на дворе начала движение. Заскрежетал привод выездных ворот. Машины, выстраиваясь в колонну, покатились в степь. Скоро габариты последней машины скрылись в клубах черной пыли. Наемники Лихоты очень торопились.

Двор опустел. Бронированные машины вынеслись наружу через задние ворота. В их распахнутом зеве Травень увидел пустую степь. Холодный свет прожекторов, теряясь в её бескрайнем пространстве, освещал начало пыльного проселка. Машины шли с потушенными габаритами. Ориентируются по приборам? Имеют на борту надежных проводников? Любой человек, даже местный уроженец, вполне может потеряться в темной степи. Машины шли на хорошей скорости, не менее шестидесяти километров в час, держали правильную дистанцию. Они быстро удалялись и через пару минут вывалились из освещаемого прожекторами пространства.

Кто-то привел в действие механизм закрывания ворот. Зажужжал электромотор. Створки пришли в движение. Теперь надо встретиться с Саввой. Если он намерен покинуть Пустополье, то, может быть, удастся его уговорить, убедить, умилостивить не проливать больше крови.

Железные полотна ворот не успели сомкнуться, когда прозвучал первый разрыв. В плоской степи вырос огненный гриб. За вспышкой последовал грохот, за грохотом визг и треск. Яркие пунктиры автоматных очередей рассекали ночь.

— Что это? — спросил Сашку кто-то хриплым шепотом.

— Битва за Благоденствие, — ответил Травень.

— А ты на чьей стороне?

Травень обернулся. Ярослав стоял перед ним. В пластиковом забрале мотоциклетного шлема отражались яркие огни. Створки ворот прекратили встречное движение, так и не сомкнувшись до конца.

— Вернулся… — выдохнул Травень. — Скольких ещё заколол?

Парень прянул в сторону.

— Стой! — Травень попытался ухватить его за руку. — Я не судья тебе. Бог всё рассудит.

— Я не мог по-другому. Пока ты сидел в яме, Сильвестр продал Землекопам два бэтээра. Это у них бизнес такой. Покупают списанную технику и сбывают… Мой отец болен душой. Как думаешь, мы все погибнем?

— Это зависит от Его промысла.

— Предлагаешь сдаться?

— Кому?! — Травень рассмеялся.

— У тебя есть план?

— Пусть они начнут утюжить друг друга, а там посмотрим.

А за стеной Благоденствия, в степи, уже разгорался нешуточный бой. В небо летели ворохи разрывов. Грохот стоял такой, словно в небесах над Пустопольем сошлись несколько грозовых фронтов.

— Мне надо проститься с твоим отцом! — крикнул Травень в ухо Ярика, прежде чем побежать к заднему крыльцу особняка.

Травень пинком колена открыл дверь в гостиную. Комнату заполняли запахи антикварного магазина, свист и рев вертолетной турбины. Наверное, поэтому не все услышали треск ломаемого дерева.

Наколенники — отличнейшая вещь. В первую чеченскую войну им такие ещё не выдавали, а жаль. Дверь в хозяйский апартамент была заперта изнутри. Расчетливый удар коленом — и полотно двери, изготовленное из лилового пластика, расщепилось на острые волоконца. Послышался громкий хруст. Кто-то поспешно отскочил от двери в сторону, уронив при этом предмет меблировки. Струсившим оказался молоденький попик в праздничном, богатом облачении. Вполне себе приличный с виду человек лет тридцати с небольшим поспешно и истово перекрестился, едва глянув в лицо Травня.

— Черен, но не мавр, — пошутил Сашка.

— Желт да не киатец, — отозвалась кухонная прислуга Эльвира.

Женщина облачилась в нарядное платье и повязала голову цветатстым платком. Здесь же примостилась разряженная в пух и прах Яночка. Травень оглядел подружку Терапевта. Пожалуй, такое платье вполне сгодилось бы и для какой-нибудь московской тусовки. Элегантный силуэт визуально уменьшал мощные формы Яночки, делая очертания её фигуры более хрупкими и плавными. Голову и плечи воительницы покрывала шаль приятного оттенка. Яночка отчаянно благоухала, губы её покрывали розоватые блестки, но в глазах всё ещё туманилась давешняя похмельная муть.

— В театр собрались? — оскалился Травень. — Тогда прошу всех в партер. Землекопы наступают.

Сориентироваться удалось быстро. Вроде бы и тело, и, главное, голова повиновались ему, исправно исполняя все функции, необходимые для выживания в боевой обстановке. В лабиринтах обильной меблировки, в полутемной комнате, Травень сразу разглядел Лихоту и его слугу. Оба нарядились, как женихи. А воевать-то кто будет?

— Да. Я отбываю. Временно, — заверил Травня Савва. — Но я оставляю здесь своего управляющего. Господин Сильвестр завершит строительство храма, продолжит развитие угледобычи…

Сильвестр не сводил с Сашки темного взгляда. Во взгляде этом не было ни опасения, ни угрозы — ничего.

Травень глубоко вздохнул, будто приправленный ароматом мебельного лака воздух гостиной мог загнать ненависть поглубже, на дно легких. Ещё не время. Сильвестр вынул из кобуры и снял с предохранителя РШ-12[22].

— Я тоже не доверяю малому калибру, — усмехнулся Сашка.

Фарфоровые статуэтки жалобно забренчали. Видимо, не чувствовали себя в безопасности за стеклом полированного серванта. Первая мина ударилась о крышу привратной сторожки. Вторая, прилетев следом за первой, угодила в центр двора. В воздух поднялся фонтан мелкого щебня. Из окон первого этажа звонким водопадом посыпались стекла. Град осколков вонзился в туловище винтокрылой машины. Где-то под полом гостиной истошно завопила прислуга.

— А-а-а!.. А-а-а!.. — орал человек, и Травень не мог уразуметь кто кричит: мужчина или женщина.

— Похоже, у нас «трехсотые», — осторожно проговорил Сашка.

Рация на ломберном столике ожила, подморгнула зеленым, и Травень услышал знакомый голос:

— Киборг вызывает Хозяина.

Савва поспешно схватил рацию. Его руки заметно дрожали.

— Что там, Киборог?! Докладывай!

— У нас проблемы. Следом за фаерболами к Благоденствию подтянулись Землекопы. На передней «броне» Виктория Половинка. Они перед воротами базы. Минных залпов больше не будет.

— Киборга вызывает Сильвестр! В каком составе группа?

— Три бэтээра, «джихадмобиль». На каждой «броне» десяток бойцов. Я думаю, их цель — наши фаерболы. Повторяю…

— Я понял! — рявкнул Сильвестр.

— Нам нужны все люди, — настаивал Киборг. — Отдайте Трубача.

Савва в недоумении уставился на повязки Травня. Кое-где посеревшая их поверхность окрасилась красным.

— Говорит Хозяин! Киборг! Трубач не здоров…

— Я готов, — вмешался Травень.

— Киборг вызывает Хозяина! Нам нужен Трубач. На втором фаерболе разбит прибор наведения. У нас пять «трехсотых» и два «двухсотых». Кения и Марокко не тащат. Все полегли. Пчелка глушит целенаправленно их.

— Что он говорит?! — Сильвестр швырнул рацию на пол. — Землекопы убивают моих людей!

Эх, нервным сделали чертяку неблагополучные пустопольские раздолья!

Нужен специалист. Нужен Трубач.

Дмитрий из последних сил тянул его прочь из гостиной.

— Киборг, говорит Хозяин! — выдохнул Лихота. — Трубач уже идет к тебе! — И, обернувшись к Травню, добавил: — Нам надо проститься, Сашко. Деньги переведены на твой счет… Что бы о тебе ни говорили, я не корю тебя, хоть ты и не справился… ни с чем не справился.

— Ты не можешь сейчас смыться. — Травень говорил просто так, не надеясь быть услышанным. Он должен это сказать, а там будь что будет. — Ты обязан сам завершить войну, которую развязал.

— Прощай! — был ответ. — Я нужен людям для важных дел. Для иных боев. Понимаешь?

— До свидания! — оскалился Сашка. — Бог даст, свидимся.

— Позаботься о сыне. Не хочу верить, что потерял и его!

Хозяин Благоденствия так глянул на Сильвестра, словно спрашивал позволения, и тот кивнул. Лихота вышел за французское окно, на широкую терассу, ловко перекинул ногу через псевдомраморную балюстраду. Он быстро спускался вниз, к вертолету, а Сашка зачарованно смотрел, как воздушные вихри, создаваемые винтокрылой машиной, играют полами его дорогого пиджака.

— А как же крестный ход? — растерянно промямлил за спиной у Травня батюшка.

— Догнать? Расплющить его? — спросил Сашка. — Но как же… ведь он друг мне… когда-то он меня спас…