Татьяна Беспалова – Мосты в бессмертие (страница 67)
Костя и Спиря не видели, как отчаянный Лобазов самолично подорвал второй танк. Не участвовали они и в рукопашной схватке, завязавшейся у монумента мадьярскому царю.
Костя кинулся вдогонку за «мерседесом». Кто-то из-за его спины стрелял по ободам. Стрелял метко, расчетливо. После четвертого выстрела покрышки «мерседеса» превратились в резиновый хлам, и автомобиль остановился. Его примеру последовали мотоциклисты. Костя бросил гранату, шмыгнул в подворотню, огляделся. Заколоченные на скорую руку окна выходили в уютный, обсаженный розовыми кустами дворик. В углу, у двери черного хода, притулился мусорный бак. Дворик оказался проходным – на противоположной стороне двора темнела сводчатая арка.
Костя выглянул на улицу. Автоматчики суетились вокруг подбитого «мерседеса», закрывая спинами невысокого человека в коричневой, полевой форме. Костя присмотрелся: тонкий, слегка загнутый к низу нос, гладко выбритый подбородок, пенсне, высокие сапоги с мягкими, точно по ноге голенищами, прямая спина, горделивая выправка. Нет, этот человек никак не мог быть пехотным капитаном. Звука выстрела он не слышал. Но один из автоматчиков упал к ногам немца в пенсне.
– Abfall am Wasser! Gerhardt! Folgen Sie mir! Norb! Sie decken! Nicht rastyagivayteytes! Rudolph! Blickte zurück![90] – немец в пенсне отдавал команды уверенно, автоматчики повиновались ему, словно цирковые пудели дрессировщику.
– Это и есть Черный генерал. Так-то оно! У них чемодан. Видишь, из багажника выволокли? – Спиря говорил в полный голос, не скрываясь. Затвор винтовки щелкнул. Еще один хлопок, еще один автоматчик упал. Остальные выгребали из багажника коричневые кофры, обитые кожей. Костя прицелился по одному из них. Пальнул наудачу. В дымном воздухе закружились желтоватые, испещренные буквами странички.
– Смотри-ка! – прошептал Костя. – У них полон багажник добра. Наверное, это штабной архив!
Автоматчики сложили кофры кучкой, облили горючим и подожгли. Костер получился знатный. Хлопья пепла кружились и взлетали до пятого этажа. Спиря выпускал пулю за пулей. Каждая из них находила цель. Свита генерала, занятая возней с кофрами, казалось, вовсе не замечала потерь. Костя зыркал по сторонам, не упуская из вида дальнюю подворотню. Но звуки боя непрестанно отдалялись. Уханье пушечных разрывов слышалось все реже. Те танки, что утюжили улицы ниже по склону будайского холма, ушли к северу, вверх по течению Дуная.
– Меняем позицию! – проговорил Спиря.
Сибиряк оказался прав. Свита генерала решила наконец заняться ими. Двое автоматчиков бежали от «мерседеса» к их подворотне. Ударила короткая очередь. Сверху на их головы посыпался кирпичный щебень. Костя и Вовка пересекли двор и через подворотню выскочили в поросший жухлой травкой скверик, сбежали по крутому откосу на какие-то запущенные задворки. И снова дворик, и снова черные провалы мертвых окон, и снова окропленная кровью брусчатка, и свежий щебень, и автоматные очереди, и разноязыкие вопли. Спиря бежал так, словно точно знал дорогу, шнырял из подворотни в подворотню, будто вырос не в лесах на берегу Енисея, а в этих крошечных двориках, словно исходил набережные Дуная вдоль и поперек. Костя безропотно следовал за ним.
Время от времени они ввязывались в отчаянные перестрелки. Пару раз дело дошло до рукопашной. Костя видел искаженные последним, смертным ужасом лица, слышал крики боли и одни и те же, повторяемые на разные лады слова:
– Teufel! Russische Teufel![91]
А человек в коричневом кителе пехотных, полевых частей, с пенсне на крючковатом арийском носу, словно сквозь землю провалился. Ушел, исчез вместе со свитой…
Сколько часов продолжался бешеный бег по лабиринтам узких, мощенных булыжником улиц? Они давно истратили весь боезапас и использовали трофейное оружие и патроны. Гранат не было, о чем Спиря сильно и громогласно горевал:
– Эх, гранат бы! Где же взять еще гранаты? – причитал он.
Они бежали все время вниз, под гору, где-то слева от них шла оживленная перестрелка. Время от времени ухали пушки. Там шел бой.
– Надо нагнать своих, – проговорил Костя. – Вдвоем нет смысла ввязываться.
Они выскочили на пустынную набережную. За темным парапетом виднелся большой, поросший густым лесом остров. Они смотрели на чужую реку сквозь снежную пелену. Спиря время от времени останавливался, сгребал снег горстью и тер им перепачканное нечистотами лицо.
– Так еще хуже! – смеялся Костя. – Все равно на черта похож! Оставь. Мы не на свидание торопимся.
Тут и там валялись присыпанные свежим снежком мертвецы. Они обыскивали каждого в поисках гранат и патронов. Все убитые оказались одетыми в черную униформу СС. Из Пешта, с противоположной стороны реки, вели огонь из крупного калибра. На их счастье, снаряды ложились севернее. Видимо, немцы пытались прорваться там. А здесь, на набережной, в виду пустынного острова, не было ничего, кроме мертвецов и медленного кружения снежинок.
– Полезем обратно на гору, – предложил Спиря. – Может, наши там? Нехорошо так, вдвоем. Стремно. Так-то оно!
Они нагнали своих на одной из улочек, неподалеку от обрушенного моста. Небольшая группа бойцов во главе с Сан Санычем залегла за обгорелым остовом городского автобуса.
– Не замерзли? Пузами да на снегу? – пошутил Спиря.
– Там снайпер, – коротко ответил Сан Саныч.
Костя устроился рядом с ним, прилег на живот возле левого переднего колеса. В нос лез запах горелой резины. Остов автобуса перегородил собой улицу, он сгорел давно, горел долго – резина на передних колесах и краска на кузове выгорели полностью. На задних дисках резина оплавилась и отвратительно воняла. Почернелое железо тут и там припорошило снежком. Снег лежал в пустом салоне на обуглившемся покрытии пассажирских сидений. Чуть выше по улице догорал другой автобус. Черные клубы дыма скрывала ночь, зато оранжевые сполохи пламени казались особенно яркими на фоне белой пороши и темных, без единого огонька домов. Костя заметил темневшие тут и там неподвижные тела.
– Это наши, – угадав его вопрос, проговорил Сан Саныч. – Пять человек положил, гад!
– А у нас ни одной гранаты, – пожаловался Спиря.
– Тут гранаты не помогут…
– Где он? – спросил Костя. – Ты знаешь, Сан Саныч?
– Где-то там… Да кто ж разберет? И темень, и пурга. Думаю, на одном из верхних этажей! – Сан Саныч ткнул рукой в снежную круговерть.
– Эх, пойду ль я, выйду ль я… – пропел Костя. – А ты смотри в оба, Спиря! Готов?
– Готов. Мне бы только гранат… Ну хоть две или три.
Костя услышал, как в темноте щелкнул предохранитель Вовкиной винтовки.
Поначалу он полз, прочерчивая брюхом темный след на запорошенной мостовой. Он слышал причитания Сан Саныча, дескать, куда полез, на верную смерть, разве мало и без него героев. Костя вслушивался в падающий снег, рассматривал угловатый скелет догорающего автобуса. Вонь горящей резины, замешанная на отвратительном запахе собственного обмундирования, мешала сосредоточиться. Мысли убегали почему-то даже не к далекому дому, а в Горькую Воду. Зачем-то именно Гаша вспомнилась ему в этот миг. Серые глаза, темные ресницы, светлая коса с прядями ранней седины, словно золой припорошило, словно золой…
Пуля ударила в золу, подняв в воздух столбик белой пыли, отскочила от булыжника. Рикошет получился звонким. Пылающий кузов автобуса загудел, подобно органу. Костя приподнялся, прыгнул в сторону, перекувырнулся, припал к цоколю дома. Снайпер за время его маневра успел выпустить две пули.
– Эх, по счастью, в старых городах улицы узки! – пробормотал Костя. Он вертелся, как акробат, совершая эволюции к стене противоположного дома. Снайперу не хватило и пяти пуль, чтобы в него попасть. Дураком, неумехой оказался снайпер. А Вовка Спиридонов не сплоховал, довершил дело одним лишь выстрелом.
Они сошлись на середине улицы.
– Табаку нет ли? – поинтересовался Спиря. – Мой вымок.
– Что ж ты раньше не просил? – усмехнулся Костя.
– Да где ж тут попросишь, когда с утра мечемся по городу, как угорелые? Да и жрать охота.
– Надо обшарить все чердаки, – проговорил Сан Саныч. – Эй, Яхонтов! Кто там еще уцелел? Попович, ты жив?
– Тута, – пророкотал из темноты Вызвонов.
– Вперед, по чердакам! И смотрите в оба. Выживите, братцы! Коломойцев и Кухнаренко, за мной! Гроув и Сосновский с отделениями оставаться на улице! Смотреть в оба! Остальным разделиться на группы по два человека. Вперед!
Костя слышал отрывистые команды майора, но его уже манила подворотня. Любопытно, как тут у них устроено. Хоть это и не Москва, городишко помельче, и улицы иные, и река шире. Но как быть с подворотнями? Кто прячется там? Кто сторожит залетного прохожего с трофейным автоматом и парой почти полных магазинов?
Он шмыгнул в дверь первого же подъезда. Лестница вилась вокруг сетчатой шахты лифта. Ступени мраморные. Дверцы лифта и перила коваными вензелями украшены. Не простой дом, но пустой. Второй этаж, третий, четвертый. Все двери заперты, кроме одной. Костя приоткрыл ее шире. Замер. Внутри кто-то смурной. Сбрендивший со страху или пьяный. Костя осторожно вошел в прихожую. Спиря неотлучно следовал за ним.
– Послюшь, послюшь… – шептала она. – Я руський немного знат, я тебе показат, где ход-проход.
Она ползла, отталкиваясь руками и ногами. Подол ее платья задрался, и Костя видел кружевной верх бежевых, испачканных сажей чулок и шелковые подвязки. В такой мороз она не обула теплую обувь, так и ползала перед ним по полу в изящных туфельках на каблучке.