Татьяна Бердникова – Проклятый граф. Том III. Тайна баронета (страница 7)
– Скажи, дядя, какими словами тебе объяснить, что ты больше не участвуешь в нашей жизни и мораль нам тебе читать необязательно?
– Никакими, – маг легко пожал плечами и, задумчиво улыбнувшись, поднял взгляд к небу, продолжая, – Скажу тебе больше, Роман – что-то подсказывает мне, что однажды я буду принимать в вашей жизни очень большое участие и даже, возможно, окажу вам немалую помощь… Но это будет потом, – он опустил глаза на племянника, и улыбка его стала шире, – Сейчас я просто пришел в гости и не хотел бы… такой враждебности.
Татьяна, в беседе участия не принимающая, тихонько вздохнула и, сделав несколько шагов назад, привалилась к стене замка. Влад, тоже пока что предпочитающий держаться в стороне, с пониманием покосился на нее.
Милая беседа, развязанная явно только с целью отвлечь внимание, что понимали, кажется, все, начала утомлять их обоих.
Девушка, скрестив руки на груди, и внимательно слушая все эти шутки и остроты, сумрачно размышляла, не соскучились ли обитатели замка и в самом деле по внезапно заявившемуся магу. Взгляд ее скользнул к последнему.
Альберт стоял, все также небрежно прислоняясь к железной двери. С того мига, когда она видела его в последний раз, мужчина практически не изменился – разве что волосы, как и прежде, уложенные в художественном беспорядке, стали немного длиннее, да элегантный костюм сменила более удобная одежда. Впрочем, не признать, что в белой рубашке с расстегнутым воротом и темно-голубых джинсах с вытертыми коленями, заправленных в тяжелые, более похожие на сапоги, ботинки, Альберт выглядит даже эффектнее, нежели в одежде более строгой, было невозможно. До аристократизма Эрика он, конечно, определенно не дотягивал, до такого вида ему сейчас было, можно смело сказать, как пешком отсюда до Канзаса, если не дальше, однако, судя по всему, соответствовать облику претендента на древний замок или на титул проживающего в этом замке графа, маг более не пытался.
Хотя, возможно, ему это было и не нужно. Нарочитая и старательно продуманная небрежность в одежде, особенно вкупе с последним элементом облика – изящной тростью – придавала мужчине какого-то удивительного шарма, необъяснимого, совершенно магического обаяния, под которое, забывшись, нетрудно было попасть. Пожалуй, единственной выбивающейся из облика деталью была прическа, ибо волосы его, как уже упоминалось, с последней встречи с обитателями замка стали длиннее, а он продолжал упорно придавать им вид взъерошенных ветром, и теперь это казалось уже несколько странным. Впрочем, общего впечатления прическа не портила, и очарования образа не нарушала.
Рассматривая этого мужчину, Татьяна на какой-то миг вдруг ощутила сомнение в том, что отцом ее является именно он. С последней встречи Альберт, казалось, даже помолодел.
В мирно текущей беседе, среди пустой болтовни, неожиданно наметился маленький просвет, и девушка поторопилась вставить несколько слов, надеясь, что это поможет сделать разговор более конструктивным.
– Что тебе нужно? – она немного отстранилась от стены, к которой прислонялась и, сделав шаг вперед, скрестила руки на груди, – Если ты снова хочешь потребовать браслет…
– О, нет-нет-нет, дитя мое, что ты! – Альберт, улыбнувшись, воззрился прямо на дочь, абсолютно забывая о существовании всех прочих собеседников, – Эту маленькую игрушку ты пока еще можешь оставить у себя, я не претендую на него. Цель моего прихода сейчас несколько иная…
– Это какая же? – Винсент, не дожидаясь, пока маг сподобится сам раскрыть все карты, решил потребовать этого от него лично, причем в самой категоричной манере, – Опять будешь предъявлять претензии на замок? Должен разочаровать тебя, А…
– Зачем же мне замок? – мужчина, в свой черед решив не ждать, пока хранитель памяти завершит разочаровывать его, удивленно приподнял брови, – Напротив, я пришел для того, чтобы пригласить кого-нибудь из вас в гости к себе. Скажем… тебя, Винсент, – улыбка, продолжающая играть на его губах, стала жесткой, – Ты не откажешься от этого предложения, я полагаю, – слова, казалось бы, подразумевающие вопросительную интонацию, прозвучали как утверждение. На предложение похоже это не было – маг предъявлял требование, приказывал, повелевал, но зачем? Чем был обоснован столь внезапно возникший интерес его к хранителю памяти?
Винсент, решительно не ожидавший подобных заявлений, непроизвольно отступил. Находится рядом с человеком, который зачем-то хотел затащить его к себе домой, желания у него не возникало.
– Так я был прав? – Роман, удивленный не менее прочих, растерянно перевел взгляд на хранителя памяти, вспоминая собственную шутку, высказанную перед самым выходом из замка, – Он и в самом деле ждал, пока вернешься ты?
– Что за… чушь! – Винс, изо всех сил пытаясь скрыть поражение в голосе, непонимающе тряхнул головой.
Альберт же, казалось, только и ждал этих слов, добиваясь именно такой реакции. Улыбка его неуловимым образом изменилась и, если прежде казалась приветливой, лучилась удачно фальсифицированным дружелюбием, то сейчас стала откровенно пугать. Маг легко вздохнул и, подняв свободную руку, небрежно провел ладонью по волосам, не то приглаживая их, не то, напротив – еще больше взлохмачивая.
– Ах, Винсент, Винсент… – он неодобрительно прищелкнул языком и, покачав головой, усмехнулся, – Ведь ты, казалось бы, немного сведущ в магии, по крайней мере, способен понять некоторые ее аспекты. Неужели тебе никогда не приходило в голову, что ты сам можешь являться превосходным и любопытнейшим объектом для изучения?
– Ты его что, препарировать, что ли, собираешься? – Роман, уже несколько секунд как подыскивающий наиболее оригинальный ответ на неожиданные наезды дядюшки, наконец, не выдержал и решил обойтись тем, что есть в наличии, – Неужели никогда не приходило в голову
– Это благородно, – одобрил мужчина и, виновато вздохнув, развел руки чуть в стороны, разумеется, не выпуская при этом трости, – Я бы мог, конечно, солгать, сказав, что последую вашему примеру и не стану запугивать вашего… котика такими вещами, но не буду. И, коль скоро вы не желаете отдать мне этот прекрасный объект, мне придется забрать его силой.
– Один против шестерых, – девушка фыркнула, окинула взглядом своих спутников и поправилась, – Пятерых. Как-то не равноценно получается, ты не находишь, папа? – последнее слово в ее устах прозвучало, наверное, также, как и в устах Романа звучало слово «дядя». Ничего искреннего в нем не было.
Альберт на мгновение закусил губу, призадумываясь, затем согласно качнул головой.
– Пожалуй… Мне бы следовало пожалеть вас, ибо пятеро против меня – это и в самом деле чересчур мало. Ну, что же… – он неожиданно немного повернул голову, как будто обращаясь к собственному плечу, и усмехнулся, – Тогда придется внять его просьбе и не поступать с детишками столь жестоко.
Слова отзвучали, повергая слушателей в некоторое изумление, даже можно смело сказать, – довольно сильное изумление. Понятного в них, казалось, не было ничего и догадки об истинном значении как слов, так и жестов еще только начинали теплиться в сознании каждого из них, когда маг неожиданно поднес руку к левому плечу и легким, изящным движением стряхнул с него незримую соринку.
В воздухе мелькнуло что-то белое, а в следующую секунду, берясь как будто бы из ниоткуда, рядом с ним вырос высокий, бледный, как полотно, мужчина со столь же светлыми, неестественно белыми волосами и прозрачно-зелеными глазами. Одет он был, в отличие от человека, которому – по своей ли воле или же против нее – повиновался, достаточно тепло: вместо тонкой рубашки, красовавшейся на нем в прошлый раз, сейчас плечи его обтягивало легкое, светлое весеннее пальто с высоким, наглухо застегнутым воротом. Полы его легонько развевались от налетающего порою несильного ветерка, шевелящего также и аккуратно зачесанные назад волосы мужчины.
По сравнению с Альбертом, приведшим или призвавшим его сюда, этот человек казался истым дворянином. Все в нем дышало аристократизмом – и гордая осанка, и чуть приподнятый подбородок, и тонкая улыбка на красивых губах, и легкий, полупрезрительный прищур светло-зеленых глаз… Пожалуй, никогда еще на памяти обитателей замка, видевших его прежде, он не выглядел столь благородным, никогда не производил столь сильного впечатления, которое не портил даже тот факт, что под пальто мужчина предпочел одеть не более подошедшие бы образу брюки, а обычные джинсы. Сейчас, при взгляде на него, трудно было представить, что когда-то этот человек носил вытертый фрак и, почтительно сгибаясь в поклоне, прислуживал в замке в качестве мажордома.
– Господа, – голос его, не то хриплый, не то сиплый, но какой-то по-особенному приятный, очень мягкий и бархатный, легкой волной коснулся слуха обитателей замка. Мужчина склонился в едва заметном поклоне.
– Весьма несчастлив видеть всех вас.
– Это взаимно, – не преминул выступить Роман и, очаровательно улыбнувшись, прибавил, – Я, как и дядя, не слишком жалую предателей. Жаль, твой дом спалить пока не получилось, а то прямо даже как-то хочется.