Татьяна Бэк – Пышка-попаданка на (не)счастье дракону (страница 6)

Когда серый свет забрезжил в окне, а за дверью раздался уверенный стук Хельги, я вздохнула с облегчением.

— Леди Эйлин? Лорд ждёт вас в библиотеке.

— Войдите, — хрипло сказала я, отползая от тумбы.

Хельга, войдя и увидев баррикаду, замерла на пороге.

— Что произошло?

— Ночные гости, — коротко пояснила я, вставая. — Кто-то пытался проникнуть в комнату. Принесите мне засов, Хельга. Или научите меня какому-нибудь заклятию на дверь. Потому что я не проведу здесь ещё одну такую ночь.

На лице экономки мелькнуло понимание, а затем — твёрдая решимость.

— Это будет устроено, миледи. Но сейчас лорд…

— Сейчас, Хельга, — перебила я её, окидывая взглядом унылое каменное узилище, — мы сделаем кое-что важнее: наведём здесь порядок. Я не могу жить в таком месте. Это угнетает. А если я угнетена, то, как мы выяснили, и амулет лорда ведёт себя… неадекватно.

Хельга открыла было рот для возражения, но я не дала ей вставить слово.

— Свечи! Много свечей, чтобы горели весь вечер. Ткань для занавесей — что-нибудь светлое, не это мрачное сукно. Цветы из внутреннего сада, если они есть. И несколько мягких ковров. Немедленно! Это приказ леди цитадели. — я сказала это с такой уверенностью, на какую только была способна, глядя женщине прямо в глаза. Кажется, начинаю вживаться в роль благородной требовательной хозяйки.

Хельга, после секундной паузы, склонила голову.

— Как прикажете.

Час спустя моя комната превратилась в поле боя за уют. Мы с Хельгой и двумя служанками вынесли тяжёлую тумбу обратно, настелили на пол тёплые шерстяные ковры с простым, но ярким орнаментом. Я лично прикрепила к стенам лёгкие занавеси из кремовой ткани, которые скрыли часть холодного камня и смягчили свет. На подоконник поставили глиняные горшки с неприхотливыми, но пахнущими травами. А на каминную полку (оказывается, в комнате был и крошечный камин!) — десяток толстых восковых свечей, которые мы тут же и зажгли.

Я была по уши в деле, с засученными рукавами и пятном грязи на щеке, когда в дверях возникла тень. Мы с Хельгой, переговариваясь, вешали последний коврик и не заметили, как появился хозяин Цитадели.

Лорд Каэлан стоял на пороге, заложив руки за спину. Его лицо было непроницаемым, но взгляд медленно скользил по преображённой комнате: от светлых занавесей к горящим свечам, от ковров к цветам на окне. Он смотрел так, словно видел это впервые. Или видел, но никогда не понимал, зачем это нужно.

— Я ждал вас в библиотеке, — произнёс он наконец, и его голос, обычно такой чёткий, звучал приглушённо коврами. — Но, кажется, вы нашли занятие поважнее.

Я обернулась, не испугавшись. Наоборот, меня переполняла гордость за свою работу.

— Вы же сами говорили — стабильность связи. А как я могу быть стабильной в каземате? Теперь здесь… почти как дома. Ну, или как в очень аскетичном, но уютном отеле.

Мужчина сделал шаг внутрь, его сапоги беззвучно ступили на мягкий ворс ковра.

— Вы переставили мебель, — констатировал он, глядя на кровать, которую мы отодвинули от стены, чтобы поставить у камина.

— Для лучшей циркуляции энергии, — тут же соврала я. — И для защиты от сквозняков. Нравится?

Он обвёл взглядом комнату ещё раз. На его лице не было ни одобрения, ни осуждения. Был чистый, незамутнённый анализ.

— Это… не соответствует стилю цитадели, — произнёс дракон сурово. — Здесь всё должно быть функционально, прочно, подчинено логике обороны и субординации.

— А где логика в том, чтобы ваш «ключевой актив» впал в депрессию и свёл вас с ума тоской? — парировала я. — Это — функционально для моего психического здоровья. А значит, и для вашего амулета. Взгляните!

Я подошла к нему и, не задумываясь, ткнула пальцем в камень на его груди. Лорд даже не успел отреагировать. Амулет под моим пальцем излучал ровное, спокойное тепло. Ни вспышек, ни леденящего холода.

— Видите? Он доволен.

Каэлан посмотрел на мою руку на своём амулете, потом поднял глаза на меня. Мы стояли так близко, что я чувствовала лёгкое, прохладное излучение от него и видела мельчайшие серебристые искорки в его тёмных глазах.

— Возможно, в вашей странной логике есть смысл, — медленно признал лорд. — Комната действительно выглядит… менее враждебной.

Это была похвала. От него — целая ода.

— Спасибо, — сказала я, убирая руку. — А теперь представьте, если бы так выглядела не только моя комната, а, скажем, библиотека? Или столовая? Может, людям… и драконам… было бы приятнее здесь находиться. Меньше хмурились бы. Меньше интриговали.

Лорд резко покачал головой, и ледяная маска снова вернулась на его лицо.

— Нет. Цитадель — это крепость, а не… гнездо. Уют ослабляет бдительность, размягчает характер. Мы не люди, чтобы иметь такие слабости. Ваша комната — исключение. Только потому, что вы — исключение. — мужчина отступил на шаг, возвращая дистанцию. — Теперь, когда вы закончили обустраивать своё «гнёздышко», прошу проследовать в библиотеку, мы отстаём от графика.

И он развернулся и вышел, оставив меня в окружении тёплого света свечей и запаха трав. Хельга тихонько фыркнула.

— «Исключение». От лорда Каэлана это высшая похвала, миледи.

Я улыбнулась, глядя на закрытую дверь. Он назвал мою спальню «гнёздышком». И сказал, что я — исключение. Возможно, ледяная крепость драконов была не такой уж непробиваемой. И если я смогла согреть одну комнату, то, может быть, со временем сумею растопить и что-то ещё. Начинать же всегда надо с малого. Хотя бы с того, чтобы не дать себя съесть тоске или ночным гостям. И в этом, кажется, у меня появился не только засов на двери, но и очень сдержанный союзник.

Глава 10

Удивительно, но я быстро обжилась в новом месте. По крайней мере, всё меньше скучала по своей земной жизни, в которой ничего не происходило, если не считать очередных «закидонов» Никиты.

Утро в цитадели начиналось с завтрака, который теперь готовила сама на маленькой переносной жаровне, подаренной Хельгой после истории с беляшами. Потом — долгие часы в библиотеке с Каэланом. И, как ни странно, я начала втягиваться в эти занятия.

Теперь ощущала себя как студент на сложнейшем, но безумно интересном факультете. Магическая теория оказалась не набором заклинаний, а сложной логической системой, чем-то вроде квантовой физики, смешанной с философией. Политические расклады — гроссмейстерской партией, где каждый ход имел последствия на столетия вперёд.

Я ловила себя на том, что жду этих занятий, момента, когда низкий, ровный голос Каэлана разложит по полочкам очередной закон взаимодействия стихий, а я поймаю суть быстрее, чем он закончит объяснение. Это был вызов моему уму, и я обожала вызовы.

В тот день мы драконом разбирали основы «магического резонанса» — как заклинания могут усиливать или гасить друг друга в зависимости от вибраций заклинателя. Я уже поняла главное: магия здесь была не взмахами палочкой или набором правильно произнесённых текстов, а тонкой настройкой собственной внутренней энергии и воли.

— Итак, если резонанс деструктивный, — говорил Каэлан, расчерчивая в воздухе светящиеся схемы, которые тут же таяли, — то даже слабое заклятье может разорвать более сильное, но неустойчивое. Всё зависит от чистоты намерения и…

— … и от частоты вибрации магического ядра, — закончила за него, подперев подбородок кулаком. — Это же как с акустикой. Если две ноты в диссонансе, получается какофония, которая ломает структуру.

Мужчина замолчал, убрав светящиеся линии. Его взгляд, тяжёлый и оценивающий, упал на меня.

— Да, — произнёс он после паузы. — Именно так. Вы схватываете невероятно быстро. Это поразительно.

В его голосе прозвучало что-то новое вроде… задумчивого удивления. И это польстило мне. Я расправила плечи, чувствуя прилив гордости.

— Для существа, чьи предки совсем недавно слезли с деревьев и чей мозг, по идее, должен быть занят лишь базовыми инстинктами выживания и размножения, — продолжил лорд тем же ровным тоном, — такие когнитивные способности выглядят почти аномалией. Интересное отклонение от нормы.

А вот это он зря… Воздух в библиотеке не просто замер, он будто вымерз, превратившись в лёд, которому не страшно и глобальное потепление. Весь мой интерес, вся гордость испарились, сменяясь волной такой обиды, что в ушах зазвенело, а к щекам прилила кровь.

— Что… что вы сказали? — мой голос прозвучал спокойно, поэтому дракон не осознал, что его «комплимент» разбудил во мне фурию.

— Констатация факта, — пожал он плечами, совершенно не понимая глубины пропасти, в которую только что шагнул. — Антропология драконов относительно людей достаточно ясна. Ваш вид молод, импульсивен, движим примитивными…

— Да чтоб вас! — крик вырвался из моего горла, грубый и хриплый. Я вскочила так резко, что массивный дубовый стул с грохотом опрокинулся на каменный пол. Звук эхом раскатился под сводами. — О, да! Мы примитивные! Мы с деревьев! А вы что? Венец эволюции, который триста лет просидел в этой башне, изучая, как лучше смотреть на всех свысока? Мой мозг, должно быть, такой маленький и жалкий, да? Зато он не закостенел в самодовольной чванливой глыбе льда!

Я задыхалась, чувствуя, как пальцы судорожно сжимаются в кулаки. Всё, чего добилась, всё, что начала понимать и ценить — в глазах дракона было всего лишь «интересным отклонением» у животного. Это было невыносимо.