Татьяна Бэк – После развода. Вернуть истинную (страница 8)

Кассий медленно открыл глаза и кивнул. Единственный раз. Слова были не нужны, я точно знала, что он сделает всё, чтобы помочь.

У порога меня ждал Идор. В руках он держал свой старый посох и смотрел куда-то вдаль.

— Дорогу знаешь? — спросил он просто.

— Чую, — ответила я, и это была правда. Тонкая, холодная нить боли вела на север.

— Тогда вот! — старик протянул мне посох. — Не для опоры, а для защиты! Для того, кто попробует преградить путь истинному сердцу. Лес слушает меня, а, значит, примет и тебя.

Я взяла посох, испытывая некое благоговение. Он был тёплым от прикосновения руки моего наставника. Без лишних слов вышла из деревни, даже не оглянувшись. Впереди были горы, война и дракон, в чьей судьбе я была отвергнутой женой, ставшей единственной надеждой.

Глава 18

Первые часы пути я следовала по ещё знакомым местам. Тропы, по которым я ходила за травами, родные запахи черники и влажного мха. Но с каждым шагом на север лес менялся. Воздух становился тяжёлым, пропитанным запахом гари. Птицы умолкли. Попадались первые следы войны: брошенная, разбитая телега, тёмное пятно на камнях, обугленные ветви.Нить боли в моём плече вела меня не по тропам, а напрямик, через буреломы и каменистые осыпи. Посох в руке будто сам находил опору, подтягивал меня на крутые склоны. Я шла, почти не чувствуя усталости, гонимая единственным чувством — страхом опоздать.К вечеру первого дня я вышла к краю выжженной долины. То, что увидела, заставило кровь похолодеть. Это был не лесоповал — это было кладбище. Тела в синих и чёрных мундирах лежали вперемешку, и над ними уже трудились существа, которых в кошмарах не увидишь — мохнатые, с клювами стервятников и цепкими лапами грифонов, «трупоеды», о которых я лишь слышала страшные сказки от Идора. Но эти ужасающие твари нападали и на живых, особенно когда были в стае.

Меня вырвало. Я прижалась спиной к холодному стволу сосны, пытаясь заглушить спазмы. Но нить боли дёрнула так резко, что я вскрикнула. Сивер был совсем рядом. И ему было очень плохо.Пришлось идти через долину. Я сделала несколько шагов, не поднимая глаз от земли, заставляя себя не видеть, не слышать, не чувствовать запаха, и пошла, спотыкаясь о камни и кости. Существа на мгновение замерли, повернув свои жуткие окровавленные головы в мою сторону. Потом, будто не обнаружив ничего интересного, вернулись к своей жуткой трапезе. Сердце колотилось так, что, казалось, его стук слышен на весь лес.За долиной начались горы. И здесь, в первом же ущелье, меня настигло видение. Не сон — я шла, но мир вокруг поплыл, замедлился. Я увидела себя со стороны — маленькую, жалкую фигурку с посохом на склоне. А высоко в небе, над самыми вершинами, бушевала битва титанов. Чёрной молнией величественный дракон метался между двумя кроваво-красными, вертлявыми тварями.

Я почувствовала каждое его движение, как напряжение в собственных мышцах, его ярость, его усталость. И увидела — не глазами, а внутренним зрением — как из темноты скал вырывается багровый луч и впивается ему в крыло. Боль была настолько реальной, что я рухнула на колени, схватившись за своё здоровое плечо, из горла вырвался сдавленный стон.Видение рассеялось, оставив после себя ледяной пот и абсолютную уверенность: Сивер упал где-то там. И если я не найду его до рассвета, не найдут уже никогда.Ночь опустилась, чёрная и беспросветная. Я шла, почти на ощупь, лишь слабое свечение навершия посоха выхватывало из мрака путь. Из последних сил карабкалась по скалам, срывалась, разбивая в кровь руки и колени, поднималась и шла снова. Нить боли стала единственной реальностью, горячей иглой, вонзённой в самое нутро.А потом, в предрассветном сумраке, я нашла Сивера. Не его самого, а место падения. Глубокую расщелину, откуда веяло теплом и запахом... чешуи, крови и могучей, угасающей жизни. Страх сменился чем-то иным — холодной решимостью.Я сделала последний рывок, соскользнула вниз по осыпающемуся склону и замерла. Передо мной, залитый первыми лучами солнца, лежал поверженный король гор. Дракон. И он дышал. Слабо, прерывисто, но дышал.

Глава 19

Да, путь на север был не дорогой, а сплошным кошмаром. Но я дошла, не скрываясь, опираясь на посох Идора. Странницы в таких местах обычно не выживают. Но что-то в моей прямой осанке, в безумной решимости во взгляде, а может, в самом этом посохе, отгоняло мародёров и дезертиров. Они расступались, пропуская меня, словно видя во мне настоящую силу, которой стоит опасаться.А когда нашла Сивера в глубокой расщелине, куда он, видимо, рухнул, пытаясь укрыться, поняла, что всё было не зря.

Дракон... Ночной Коготь, — великий и ужасный. Единственный, кто не побоялся сражаться до конца.

Он лежал, свернувшись клубком. Его чёрная чешуя, обычно отливающая синевой, стала матовой, покрытой пылью и запёкшейся кровью. Раненое крыло было неестественно вывернуто, из разорванной плоти сочилась тёмная, почти чёрная жидкость. Янтарные глаза сейчас были закрыты.Но когда я, преодолевая животный страх, сделала шаг ближе, одно огромное веко дрогнуло и приподнялось. Золотой зрачок, тусклый и безжизненный, сфокусировался на мне. В нём не было ни угрозы, ни удивления. Лишь глубокая, вселенская усталость и... узнавание. Дракон смотрел на меня подобно рентгену: сквозь одежду, кожу, прямо в ту смутную, спящую искру, что была во мне.Я осторожно приблизилась, положив руку на горячую чешую у шеи. Это был наш первый настоящий контакт. Внутри меня что-то взорвалось. Это была даже не боль. Вспышка. Целый шквал образов, чувств, мыслей, но не моих. Ярость боя. Холод предательства (Дарина!). Острая, жгучая боль в крыле. И... тонкий, далёкий свет, похожий на тот, что снился мне. Он тянулся сюда, к этому месту, где были сейчас вдвоём. Последняя нить.— Держись, — прошептала я, не зная, слышит ли Сивер. — Я здесь.К сожалению, я понимала, что не смогу исцелить дракона травами. Его рана была пронизана чужой, разъедающей магией, непонятной и недоступной мне. Но зато могла попытаться достучаться до его собственной силы. До той самой силы, которую должна была ему подарить... но не смогла.Я опустилась на колени у основания раненого крыла, игнорирую зловоние и ужасающий масштаб раны, очень аккуратно и бережно положила обе ладони на края разрыва.  Я не стала просить или концентрироваться, а просто захотела, отправила приказ, потребовала от той спящей внутри нас силы, от самой вселенной — помочь.И на этот раз сила отозвалась послушно и почти ласково, словно верный питомец.Казалось, из самой глубины моего существа поднялась густая, тёплая река и потекла сквозь  руки в израненную плоть дракона. Это было мучительно. Появилось ощущение, что из меня вытягивают душу по ниточке. Я видела, как тёмная, некротическая ткань по краям раны начинала светлеть. Как кровотечение замедлялось. Это было ничтожно мало для существа его размера, но это было спасением. Дракон вздохнул глубже, и в его золотом глазу мелькнула искра — не надежды, а изумления.Даже не знаю, сколько времени прошло. Когда поток иссяк, а я рухнула на землю, обессиленная до потери сознания,  крыло всё ещё было сломано, рана — ужасна. Но чёрная пелена смерти отступила от него. Сивер будет жить. Какое-то время.

— Уходи... — вдруг выдохнул дракон неразборчиво. — Тебе здесь не место!

Возможно, я была и рада уйти, но все мои силы, которые так долго скрывались внутри меня, были отданы на лечение ужасающей раны. Казалось, что жизненное пламя затухало во мне, превращаясь в слабую искру. Закрыв глаза, привалилась к чешуйчатому боку и удовлетворённо вздохнула: я поступила правильно!

Значит, короткую жизнь в этом мире, ставшим для меня настоящим домом, прожила не зря!

Глава 20

Время изменило свой ход: возможно, прошли секунды, а, может, часы. Но, с трудом подняв веки, я увидела, что дракон смотрит на меня. Теперь в его взгляде была сложная гамма чувств: боль, недоумение и что-то, похожее на древнюю, уставшую благодарность. Кожистое крыло укрывало меня, словно заслоняя от всего мира.А потом  тело исполинского ящера начало меняться, — сжиматься, светиться изнутри туманным золотым отблеском. Через несколько мучительных мгновений передо мной лежал не дракон, а человек. Сивер. Бездыханный, бледный, с ужасной, воспалённой раной на левом плече и спине, точно повторяющей рану дракона. Его лицо, такое властное и холодное в памяти, сейчас казалось хрупким и беззащитным.Верный мешок с лекарствами был тут как тут. Теперь это была работа для моих рук, а не для смутной внутренней силы. Я очистила рану, наложила повязку с целебными травами, дала Сиверу глотнуть обезболивающего отвара. Он был без сознания, но его дыхание стало ровнее.Ночь я провела, сидя рядом с ним в холодной расщелине, прислушиваясь к далёким, зловещим звукам сражений, которые стихали и разгорались вновь. Я спасла бывшего мужа. Но что теперь? Я не могла тащить его через весь фронт обратно в деревню. И оставить здесь означало обречь на верную смерть.Утром его глаза открылись. Сначала в них был туман боли и непонимания. Но он видел меня и узнавал.— Ты... — мужской голос был хриплым, как скрип гравия. — Во сне... и здесь. Как?— Вы звали, — просто сказала я, не в силах объяснить больше. — А я услышала.Мужчина попытался приподняться, но застонал от боли. Его рука инстинктивно потянулась к месту, где должна была находиться рукоять меча.