Татьяна Бэк – После развода. Вернуть истинную (страница 10)

И тут в самой гуще боя, над ревущей рекой и лязгом железа, раздался новый звук. Не рёв дракона. Глухой, мощный, многотонный удар, от которого содрогнулась земля. И затем – оглушительная тишина, на мгновение заглушившая даже войну.

Все, – и мы, и Гракхи, невольно замерли, глядя вверх, на склон, откуда я прибежала.

Там, на выжженной поляне, лежал Ночной Коготь. Он снова принимал человеческом облике, бездыханное и неподвижное. Последний удар, пробивший и без того повреждённую магическую защиту, сбросил его с небес. Кровь текла из его носа и ушей, окрашивая камни вокруг в багровый.

У Гракхов прошёл первый шок, и их командир, огромный детина в рогатом шлеме, зарычал от торжества:«Дракон пал! Добить тварь и сжечь деревню дотла!»

В рядах врагов вспыхнула новая, жестокая надежда. Наша же – оборвалась. Мы видели наше главное оружие, нашу надежду, поверженным.

И тогда во мне что-то щёлкнуло: не страх, не отчаяние – белая, холодная ярость. Гракхи убили его. Они убили дракона, который купил нам эти минуты жизни. Они убили того, чья боль стала моей болью, чья судьба сплелась с моей.

Я не помню, как оказалась перед баррикадой, как прошла сквозь строй наших защитников. Я просто вышла. Одна. В окровавленном платье, с пустыми руками, лицом к лицу к надвигающимся воинам.

«Лора, нет!» – крикнул чей-то голос, но он прозвучал где-то очень далеко.

Словно во сне подняла взгляд на командира Гракхов и заговорила... Этот голос не был моим. В нём звучали отзвуки рёва дракона, шелест пещерных кристаллов и леденящая тишина космоса.

«Вы тронули то,что вам не принадлежало, – сказала я, и слова, казалось, висели в воздухе, обретая вес. – Вы тронули моё».

Я не произносила заклинаний. Я просто… позволила случиться. Позволила той трещине внутри, что открылась, когда пыталась исцелить Сивера в пещере, разверзнуться настежь.

Из-под моих ног, из потрескавшейся от сухости земли, ударили вверх не корни, а жилы чистого, лунно-белого света. Они обвили меня, как плющ, не причиняя боли, но делая меня центром странного сияния. Воздух затрепетал, зарядившись энергией, от которой зазвенели металлические доспехи Гракхов.

Из последних сил протянула руку, но не к врагам. Я протянула её к неподвижному телу на склоне. И потребовала, приказала той силе, что дремала во мне, силе Лоры, силе, которую у меня украли, – вернуться. Исцелить. Отомстить.

Свет от меня рванул к Сиверу, как молния, ударив в его грудь. Его тело вздрогнуло, выгнулось. А затем из его уст, из его носа, из самой раны на плече вырвался ослепительный столп черно-золотого пламени, устремившийся в небо.

И в этом пламени, медленно, с тихим скрежетом ломающихся и встающих на место костей, он поднялся. Не как человек. Даже не как гибрид. Как настоящий, грозный, безупречный Дракон. Ночной Коготь. Целый, яростный, смертоносный. И его золотые глаза, пылающие теперь не только болью, но и силой – нашей силой – уставились на замерших в ужасе Гракхов.

Глава 23

Мир сузился до белого шума в ушах и обжигающего огня, текущего по венам. Я не видела, как Ночной Коготь сметал ряды Гракхов, но чувствовала это. Каждый взмах его крыла отдавался резкой болью в моих собственных лопатках, каждый удар когтей, разрывавший доспехи, — судорожным спазмом в пальцах.Мы были соединены теперь не тонкой нитью, а бушующей рекой магии, вырвавшейся на свободу, — её потоки текли из меня в дракона, питая его ярость, его силу, но и выжигая меня изнутри. Я стояла, не в силах пошевелиться, как живой источник энергии, из которого в небо била разрядка первозданной мощи.

Крики врагов превратились в далёкий, незначительный шум. Мои земные чувства притупились, уступив место чужому, драконьему восприятию. Теперь видела мир в оттенках тепла и угрозы, слышала треск ломающихся костей, как музыку, чувствовала страх врагов как горький, отвратительный вкус на языке.

Это было ужасающе. Это было пьяняще.

«Лора!» — чей-то голос пробился сквозь гул в моей голове. Кажется, это была Элви.Девушка бросилась ко мне, но поток энергии оттолкнул её. Она отлетела, испуганно вскрикнув. Её боль, острая и реальная, пронзила магический туман. Это была боль живого, хрупкого существа, непохожая на то, что испытывал дракон.

Я судорожно сжала кулаки, вцепившись в своё сознание, в ощущения Элви, как в спасительную соломинку. Мои люди. Моя деревня. Я не должна...

Изо всех сил попыталась отсечь поток, заткнуть эту прорвавшуюся плотину, но это было похоже на попытку голыми руками остановить лавину. Сила сопротивлялась — яростная и дикая, не желавшая возвращаться в темницу.

И тогда в моём сознании возник другой голос. Это был даже не звук, а тяжёлая, спокойная волна, смывающая всё на своём пути. «Отпусти контроль. Направь силу».

Сивер... Его разум коснулся моего сквозь шторм магии.

Я не поняла, что он имеет в виду, но подчинилась, действуя интуитивно. Вместо того чтобы сдерживать, я представила силу не бурлящим котлом, а рекой, а затем направила её. Теперь это был не бессмысленный разрушительный вихрь, а точные, хирургические надрезы на самой ткани мира.Моя мощь устремилась туда, где группа Гракхов пыталась обойти ущелье, туда, где их командир поднимал магический арбалет. Я не атаковала, не желая убивать,  а мешала: выбивала оружие из рук, создавала невидимые барьеры под ногами, ослепляла вспышками безвредного, но яркого света.

И дракон в небе начал действовать в унисон. Его атаки стали не бессистемным разрушением, а точными ударами. Он выжигал именно те группы, которые я мысленно помечала как самые опасные, обходил стороны, где дрались наши.

Это был танец битвы, где я дирижировала, а он исполнял. Мы были одним целым. Генералом и его магической поддержкой. Драконом и его истинной.

Когда последние Гракхи, дрогнув под двойным натиском — земным и небесным, — бросились в бегство, сила внутри меня начала угасать. Не потому, что иссякла, а потому, что в ней отпала нужда. Её бурные воды медленно отхлынули, оставив после себя пустоту, звон в ушах и непередаваемую усталость.

Я рухнула на колени, едва не теряя сознание. Перед глазами плыли тёмные пятна.

Поверхность содрогнулась от тяжёлого приземления. Когда я смогла поднять голову, передо мной снова стоял Сивер. Человек. Босиком, в разорванной, закопчённой рубахе. Его рана на плече всё ещё была видна, но теперь выглядела как старый, почти затянувшийся шрам. Лицо мужчины было бледным, но глаза... глаза горели незнакомым до этого чувством.

Он протянул руку, и я приняла её. Его ладонь была шершавой, горячей и невероятно твёрдой.

— Целительница, — сказал мужчина тихо, так, что слышала только я. — И воительница. Дарина никогда... не могла даже на сотую долю...

Он не договорил. Его челюсти свело судорогой от с трудом сдерживаемой ярости при упоминании имени.

Сзади раздались осторожные шаги. Подошли Идор, Рыгар, Каэл. Все они смотрели на меня, так, словно видели впервые. Затем их взгляды устремились на Сивера, и в их глазах читался немой вопрос, смешанный с благоговейным страхом.

Дракон помог мне подняться и выпрямился во весь свой рост. В его горделивой осанке снова появилась мощь и негнущаяся сталь.

— Угроза временно отступила, но не миновала, —  голос генерала прозвучал громко и властно, заставляя всех встрепенуться. — Авангард разбит, но основные силы Гракхов ещё на перевале. И они теперь знают, что здесь есть что защищать.

Он обвёл взглядом деревню, ущелье, нас.

— Пусть перевал, который я защищал, пал. Но эта земля показала, что может стоять. Я остаюсь здесь, с вами, чтобы закончить то, что начал на перевале. Но на этот раз, —  взгляд Сивера снова скользнул по мне, — с правильной поддержкой.

Глава 24

Лечебница снова была переполнена, но теперь уже нашими ранеными. Сивер, несмотря на протесты, помогал переносить тяжёлых. Его присутствие действовало на людей как бальзам — он был живым воплощением чуда и защиты. Но всё треснуло в тот момент, когда дракон перешагнул порог палаты для выздоравливающих, и его взгляд упал на Кассия.Золотоглазый юноша лежал на своей койке, бледный, но уже не беспомощный. Он увидел Сивера, и в его глазах мелькнуло мгновенное, интуитивное узнавание — по мундиру, по осанке, по тому самому холодному пламени во взгляде, которое знал каждый солдат Гракхов. Кассий попытался подняться, отдавая честь командиру врага, но слабость приковала его к месту.Тишина в лечебнице стала густой и колючей. Сивер замер, его лицо превратилось в каменную маску. Я почувствовала, как по нашей новой, тонкой связи пробежала волна леденящей ярости.— Гракх, — произнёс Сивер тихо, но слово повисло в воздухе, как приговор.

— Мой генерал, — с трудом выдохнул Кассий, опуская глаза.Сивер медленно повернулся ко мне. В его взгляде бушевала буря: недоверие, предательство, ревность. Да, ревность. Странная, иррациональная, но жгучая.

— Он здесь. Под твоей крышей. Вражеский офицер.— Его завут Кассий, он был тяжело ранен. И он мой пациент, — ответила я, вставая между ними. Моя усталость внезапно испарилась, уступив место внутреннему раздражению.— Пациент, — Сивер едко передразнил меня. Его голос зазвучал опасно мягко. — И что, он рассказал тебе все планы своего клана? Ты пила с ним вино у очага, пока мои люди гибли на перевале?Эти ядовитые слова ударили больнее пощёчины. Я видела, как вздрогнул Кассий, как потускнели глаза Элви. Рыгар, перевязывавший рану рядом, нахмурился, его верность мне вновь столкнулась с ненавистью к «чужаку».— Кассий не говорил ничего! — вспылила я. — Он едва выжил! И сегодня, когда вы все бились, он, истекая кровью, советовал, как строить оборону! Твой враг спас жизни наших людей!— Из чувства благодарности? Или чтобы заслужить доверие и ударить в спину, когда придёт его час? — Сивер сделал шаг вперёд, и его тень накрыла Кассия. — Я знаю этих «благородных» воинов Гракхов. Их честь — в победе. Любой ценой.Кассий закрыл глаза, словно от боли, но потом поднял веки и посмотрел прямо на Сивера.