Татьяна Бэк – После развода. Вернуть истинную (страница 23)

— Это покушение! — закричал солдат, хватаясь за меч.Наши люди замерли насторожившись. Рыгар шагнул вперёд, закрывая собой виновато бледного подростка.

И тут вмешался Сивер. Он абсолютно спокойно, словно нехотя, подошёл к раненому солдату.— Покажи, — приказал коротко.

Тот, ошеломлённый, показал царапину. Сивер кивнул, потом повернулся к юнцу.— Ты. Извинись. Потом отправишься на кухню чистить картошку на неделю за небрежность. — дракон посмотрел на королевского солдата. — Несчастный случай на тренировке. Боевая ситуация. У нас здесь не до шлифовки манер. Если твоя честь требует сатисфакции — я готов принять твой вызов. Как командир, ответственный за дисциплину.

Предложение дуэли с генералом, даже мятежным, за царапину от мальчишки было абсурдом. Солдат потупился, бормоча что-то неразборчивое, и инцидент был исчерпан. Но урок был усвоен всеми: здесь свои правила. И главное из них — ответственность командира за своих людей, — даже за ошибки.

К вечеру напряжение немного спало. Границы были обозначены. Мы были двумя разными армиями, загнанными в одно упряжку внешней угрозой. Но теперь, по крайней мере, было ясно, кто в этой упряжке главный. И что люди генерала, хоть и не наряженные в блестящие доспехи, держатся вместе. А это было именно то, чего боялся сэр Кевин и те, кто его послал... Единство.

Глава 48

Напряжение в деревне стало привычным фоном, как гул ветра в верхушках деревьев. Мы учились существовать параллельно: наши — со своей суровой спартанской жизнью, королевские — со своим высокомерием и тайным страхом.

Но Сивер делал всё, чтобы стереть границу. Он начал включать солдат сэра Кевина в общие ночные патрули, но всегда под руководством Рыгара или Кассия. «Пусть увидят лес нашими глазами», — говорил генерал. И они видели: обнаруживали следы гаргенов у ручья, слышали вдалеке зловещие крики стражей Гракхов, чувствовали на себе тяжёлый, внимательный взгляд чащи. Их блестящие доспехи быстро покрылись грязью и царапинами, а надменность потёрлась о реальность пограничной жизни.Я же продолжала войну за авторитет в лечебнице. Ко мне стали осторожно обращаться королевские солдаты. Сначала с мелкими проблемами — заноза, расстройство желудка от непривычной пищи. Я лечила их так же, как своих: без подобострастия, но и без неприязни. И это производило на них странное впечатление. Эти люди привыкли, что лекари либо трепещут перед их статусом, либо брезгуют. А здесь было равное отношение, которое обезоруживало.Как-то раз ко мне привели молодого солдата, Лордана, с глубокой, воспалившейся раной на ноге, которую он получил ещё по дороге сюда и скрывал, боясь показаться слабым. Рана была в ужасном состоянии, пахла гангреной. Его принесли уже в полубессознательном состоянии.— Вылечи нашего друга, — сказал один из солдат, и в его голосе впервые не было приказа, а была почти просьба. — Он… он хороший парень.Я два дня боролась за жизнь пациента: вычищала гной, вырезала омертвевшие ткани, поила сильнейшими отварами. Сивер, узнав, без лишних слов выделил нам дополнительный запас редких антисептических трав. На третий день жар спал и Лордан открыл глаза.Он посмотрел на меня, на Элви, меняющую ему повязку, и что-то в его взгляде изменилось.— Почему? — прошептал парень хрипло. — Мы же… мы не ваши.— Ты был у моих дверей, нуждался в помощи. — просто ответила с улыбкой. — А я — целительница.После этого случая лёд тронулся. Ко мне стали приходить чаще, и не только с ранами. Один, старый седой ветеран, попросил что-нибудь от боли в старых костях. Другой, совсем юный, стесняясь, спросил о средствах от лихорадки для своей матери в деревне, о которой он беспокоился. Я помогала, чем могла, и солдаты платили мне не монетой (которой у них и не было), а молчаливым уважением.Сэр Кевин видел происходящее. И это злило его ещё больше. Его авторитет таял на глазах, его люди начинали видеть в нас не мятежников, а таких же солдат, просто в худших условиях и с более жёстким командиром. А командир этот, Сивер, между тем, готовился к настоящей битве.Разведка доложила: основные силы Гракхов завершают сосредоточение у перевала. Ожидается генеральное наступление в течение недели. И у нас была информация, которой не было у короля: благодаря Кассию мы знали примерную диспозицию, слабые места в построении, расписание смен их драконьих патрулей.Сивер созвал военный совет. Впервые за общий стол, покрытый грубой картой, сели не только он, Рыгар, Кассий и я, но и сэр Кевин. Его присутствие было формальным, но Сивер настаивал: «Если вы здесь, чтобы помогать, то помогайте с информацией. Что знает король о силах Гракхов у перевала?»Сэр Кевин, поколебавшись, выдал скудные, устаревшие сведения. Сивер выслушал, кивнул, а затем обрушил на него лавину точных, подробных данных, добытых нашей разведкой и Кассием. Рыцарь сидел, всё более бледнея. Он понимал, что его миссия «наведения порядка» выглядит жалкой на фоне реальной военной работы, которую проделали «мятежники».— Исходя из этого, — закончил Сивер, его палец ткнул в точку на карте к северу от перевала, —  штаб неприятеля здесь. Удар по нему парализует наступление на несколько недель. Но для этого нужна быстрая, мобильная группа, которая знает местность. И которая может нанести удар и исчезнуть.Он посмотрел на сэра Кевина.

— Ваши люди — лучшие тяжёлые кавалеристы в королевстве. Теоретически... Готовы ли они доказать это

на практике? Или вы здесь только для того, чтобы писать доносы?Это был вызов, — прямой и беспощадный. Лицо сэра Кевина стало багровым от унижения и ярости. Но отступать было некуда, весь его отряд, включая выздоравливающего Лордана, смотрел на своего предводителя.

— Мы… выполним свой долг, — сквозь зубы выдавил он.

— Отлично! Тогда вот план. Ваша кавалерия — это молот. Мои люди — наковальня. Мы выманим гарнизон Гракхов из укреплений здесь… — Сивер снова коснулся карты и начал объяснять сложную, рискованную операцию, в которой каждая группа должна была действовать с точностью часового механизма.Я слушала, и гордость распирала грудь. Это был не просто военный план, а демонстрация того, как должен работать настоящий командир: использовать сильные стороны каждого, даже нежеланного союзника, и превращать их в часть своего механизма. Сэр Кевин, хоть и скрипя зубами, слушал, потому что план был блестящим и потому что альтернативой было полное профессиональное унижение.Когда совет разошёлся, Сивер остался со мной. Он выглядел измотанным, но в его глазах горел знакомый огонь.— Ну что, целительница, — сказал он тихо. — Кажется, мы впервые за долгое время будем сражаться не только против врага, но и с… сомнительными союзниками. Готова ли твоя лечебница к новому наплыву раненых?

— Всегда готова, — ответила я, кладя руку на его, лежащую на карте. — А ты? Готов ли ты вести в бой людей, которым не доверяешь?

— Я доверяю их желанию выжить и их гордости. А этого часто бывает достаточно. А ещё… — он обернулся ко мне, и его взгляд стал пристальным, — я доверяю тому, что ты будешь здесь. Ждать. И лечить. Это… даёт силы...Бывший муж не сказал «возвращаться к тебе», но это было и так понятно.

Глава 49

Рассвет операции свинцовым и тихим. Туман стлался по земле, скрывая наших бойцов. Сивер отдавал последние распоряжения на плацу, его голос, низкий и ровный, резал предрассветную сырость. Сэр Кевин в полных латах  стоял рядом, но поза была скованной. Его люди, королевские кавалеристы, сидели на своих великолепных, тяжёлых конях с лоснящейся шерстью. На лицах всадников читалась не только боевая ярость, но и напряжённая решимость. Их гордость была на кону.

— Помните, — говорил Сивер, обращаясь ко всем, — и мои люди не идём на прорыв. Мы — приманка: показываемся, наносим удар по аванпосту и отступаем к ущелью. Как только основная часть гарнизона выйдет за нами, раздастся сигнал. Сэр Кевин, ваша задача — ударить во фланг, когда Гракхи потекут за нами по узкой тропе. Разгромить и отойти, не ввязываясь в длительный бой. Понятно?

Кевин кивнул, резко. Его взгляд был прикован к карте, висящей в воздухе между ними. Он понимал план,  осознавал и риски. Его кавалерия была не для лесных засад и стремительных рейдов. Это был таран.

Я стояла у ворот лечебницы, наблюдая. Мне нужно быть готовой, когда вернётся отряд. Надеюсь, моя помощь целительницы никому не понадобится. Но сердце колотилось в унисон с тяжёлым топотом копыт, уносивших Сивера, Рыгара и отряд наших лучших в предрассветный туман. Наша с драконом связь, вибрировала низким, тревожным гулом. Генерал шёл на риск, и мы оба это знали.

Когда пыль, поднятая копытами лошадей, рассеялась в воздухе, вся деревня-крепость погрузилась в молчание. Даже королевские солдаты, оставшиеся в резерве у стен, не шумели. Все прислушивались. Через час до нас донёсся первый отдалённый гул — не крики, а глухой, многотональный грохот, похожий на обвал. Это был сигнал, что наши вступили в контакт.

Потом повисла тишина, — долгая, мучительная. И вновь раздался звук: нарастающий топот множества ног и ржание коней. Это Гракхи, сорвавшиеся с места, преследовали «дерзких налётчиков». Шум приближался, проносясь мимо нашего укрытия в лесу, и устремлялся к ущелью, где неприятеля уже ждал сэр Кевин.