Татьяна Бэк – Мой порочный декан (страница 2)

Даю себе торжественное обещание, что буду вежливо-отстранённой и не буду вестись на самцовую привлекательность и сексуальность мужчины, к которому тянет будто магнитом. Но действие моей клятвы заканчивается, едва оказываемся в купе.

Когда мы остаёмся наедине, воздух густеет, а пространство между нами кажется слишком тесным.

— А где другие пассажиры? — пищу, стараясь оказаться как можно дальше от декана, который в этом крохотном пространстве кажется просто огромным.

— Мы едем вдвоём! — режет он коротко, небрежно пристраивая дорогущее пальто на крючок. — Не люблю чужих людей.

Боже, мы что останемся наедине? Вот прям вдвоём…ночью… в закрытом пространстве? Мысли путаются, сталкиваются, разбегаются в разные стороны, а по телу то разливается жар, то пробегает озноб. Мы ведь будем друг от друга на расстоянии вытянутой руки, — а если Игорь Андреевич захочет чего-то? А если я захочу?

— Кстати, ты как предпочитаешь: сверху или снизу? — бархатный баритон ласкает и одурманивает.

Даже не сразу понимаю суть вопроса, а когда осознаю — вспыхиваю так, что щекам становится горячо, а мочки ушей пылают.

— Что вы себе позволяете? — выдавливаю, задыхаясь от смеси недоумения, страха и какого-то острого сладостного возбуждения.

Мужчина смотрит на меня удивлённо, а затем ухмыляется.

— Я про полку, а ты что подумала, Смирнова!

Боже, сейчас мне хочется оказаться на другом краю света и там уже завыть от стыда.

— На нижней удобнее… — бурчу, старательно отводя взгляд и ругая себя, на чём свет стоит.

Декан тоже устраивается на нижней полке, достаёт ноутбук, а я раскрываю книгу, лишь бы прикрыться хоть чем-то наподобие щита. Но ни Игорь Андреевич, ни я не читаем. Я чувствую на себе его взгляд — короткий, резкий, как лезвие. Он скользит по моему профилю, останавливается на шее, на губах, на груди. Соски предательски напрягаются, — хорошо, что надела плотный лифчик — сердце начинает биться сильнее.

Почему-то мне хочется, чтобы этот властный мощный самец отбросил в сторону свой ноутбук, шагнул ко мне, стянул с меня дурацкую блузку одним движением и впился губами в затвердевший холмик соска, ласкал его языком. Наверное, так приятно в этот момент запустить руку в его густые волосы и прогнуться навстречу жарким безумным ласкам.

— Вы всегда такая тихая? — вдруг спрашивает он.

Я поднимаю глаза. Мужчина не улыбается, но в его голосе есть что-то, чего не могу расшифровать — интерес, насмешка?

— Я не вижу смысла говорить, если меня всё равно не слушают, — отвечаю, сама не узнаю свой голос. Он звучит… дерзко?

Декан чуть приподнимает бровь.

— А вы не так просты, как кажется на первый взгляд, Светлана.

Меня бросает в жар. Он произносит моё имя иначе. Медленно, вкусно. Почти… интимно.

Неловко отворачиваюсь к окну, но внутри всё трепещет. Я чувствую, что между нами что-то начало меняться. Как будто кто-то перерезал невидимую ленту, и теперь сам воздух наполнен чем-то опасным, запретным и желанным.

Глава 4

Стук колёс и плывущие за окном пейзажи убаюкивают, как и мёртвая тишина, висящая в купе. Мужчина словно забыл о моём существовании и сосредоточенно что-то печатает в ноутбуке, а я незаметно начинаю клевать носом.

— Ложись спать, Смирнова! — вдруг заявляет Игорь Андреевич. — Ты сейчас лицом на стол упадёшь, а на конференции решат, что у нас в институте практикуют избиение студентов. Я пока к проводнице схожу, возьму себе кофе, мне всю ночь ещё работать!

Он поднимается с места, потягиваясь с видимым удовольствием, а я невольно залипаю на игру мышц, которые проступают даже сквозь одежду. Широкие плечи, мощная грудь, удивительно красивые руки, которые кажутся сильными, но без перебора, как бывает у химозных качков.

Пытаюсь представить, как выглядит декан без одежды. Эта мысль одновременно волнует и пугает меня. Конечно, я видела фильмы для взрослых, да и пестики-тычинки в школе проходила, но образ полностью обнажённого Игоря Андреевича ввергает меня в сладкую панику.

К счастью, мужчина выходит из купе и не обращает внимания на мои пылающие щёки. Через пару минут раздаётся звонкий и игривый смех проводницы, въедаясь в мозг, вкручиваясь в него раскалённым шурупом. Вспоминаю данное себе обещание не зацикливаться на декане и не строить глупые воздушные замки, придумывая то, чего никогда не случится.

Переодевшись в удобные шорты и майку, устраиваюсь на своей полке и выключаю свет, ощущая глухое раздражение и злость на себя, этого первоклассного самца и весь мир, который кажется вдруг таким несправедливым и даже враждебным ко мне. Но разве я что-то не так сделала?

Я тоже хочу быть счастливой, привлекательной, чтобы на меня обращали внимание, только вот с детства мне вдалбливали в голову, что для женщины важно быть умной, опрятной, сдержанной, а все эти наряды, флирт с мальчиками и гулянки приведут лишь на панель. Именно поэтому к своим двадцати годам я не только не была близка с мужчиной, но и даже не целовалась.

Сон накрывает меня душной тяжёлой волной, — сбрасываю одеяло оттого, что мне чертовски жарко и нечем дышать.

Тихий шорох раздаётся совсем рядом, а затем моя полка чуть прогибается под тяжестью чьего-то тела, садящегося на неё. От страха горло перехватывает, во рту пересыхает, а сердце пускается в пляс. Пытаюсь закричать, но изо рта вылетает лишь всхлип.

— Не бойся, Смирнова, это я! — раздаётся в темноте низкий волнующий голос декана, пробирающий до самой глубины.

Горячая мужская ладонь вдруг ложится на моё бедро, и я вздрагиваю всем телом.

— Ну что ты стесняешься, я же вижу, как ты на меня смотрела всё это время, просто взглядом пожирала. Да ещё такие развратные шортики надела! — шепчет он жарко, вызывая во мне смущение и желание одновременно. — Я знаю, чего ты хочешь!

Рука Игоря Андреевича резко задирает мою майку, едва не разрывая её. Вскрикиваю тихо и пытаюсь отползти в угол, но затвердевшие соски вдруг оказываются зажаты между пальцев мужчины. Стоит мне дёрнуться, чувствую боль, но при этом возбуждение накатывает так, что едва не теряю сознание.

— Что вы делаете? — шепчу испуганно, пока мужчина продолжает терзать вишенки сосков, перекатывая их между пальцами и слегка оттягивая.

— То, что ты сама хочешь! — в низком голосе столько порочности и власти, что невозможно устоять. — А сейчас ты будешь хорошей девочкой и раздвинешь ножки, чтобы я проверил, насколько ты возбудилась. Готов поспорить, что уже вся мокренькая. Я ведь прав?

— Не-е-е-ет! Нет! — всхлипываю я.

Руки мужчины оставляют мою грудь и ложатся на внутреннюю поверхность бёдер, заставляя раздвинуть колени. Сопротивляюсь из последних сил, но разве мне есть, что противопоставить этому огромному, сильному мужчине.

— Не надо… — пищу, задыхаясь, а затем вскрикиваю, когда декан стягивает с меня шорты сразу вместе с трусиками и проводит пальцами по моим складочкам.

— М-м-м-м, а ты мне соврала, Смирнова, ты же течёшь так, что хоть сейчас на член натягивай. А ведь я только начал. Развратная девочка.

Нет, я не такая! Никогда раньше не позволяла никому трогать меня там. Я совсем не развратная. Но пальцы мужчины творят какие-то чудеса, лаская меня между ножек. Невольно развожу шире колени, чтобы облегчить доступ к каждому уголку, каждой складочке.

Постанываю, когда подушечка пальца Игоря Андреевича обводит мой клитор, нажимая на него, и подаюсь навстречу, словно мартовская кошка. Сейчас я хочу лишь одного, — ощутить разрядку, испытать оргазм от таких умелых, властных, подчиняющих прикосновений.

— А-а-а-а-а-а… — выдыхаю, плавясь от внутреннего жара и выгибаясь всем телом.

— Смирнова, ты чего? — вдруг произносит декан каким-то абсолютно другим голосом, взволнованным и немного насмешливым.

О чём он? Я же на грани! Почему он убрал руки? Я хочу, мечтаю, жажду кончить, иначе взорвусь!

Распахиваю глаза и вздрагиваю оттого, что в купе уже светит солнце, а Игорь Андреевич сидит напротив при полном параде — в идеальном костюме, холодно поблескивающих очках и дежурной усмешкой — и смотрит на меня как-то странно.

— Тебе снились кошмары? Ты всю ночь так стонала и изгибалась! — лукаво произносит он, неприкрыто мажа взглядом по моему телу, обрисовывая каждый изгиб. — Или это были эротические сны?

— Кошмары, что страшнее не придумать! — бурчу, натягивая одеяло чуть ли не до глаз.

Глава 5

К счастью, через час мы уже прибываем в Питер, хотя эти долгие шестьдесят минут, длившиеся вечность, я краснела и сидела словно на иголках, ловя на себе порой насмешливый взгляд декана.

Я не привыкла к такой суете и скоплениям людей, поэтому сразу же теряюсь и замираю на перроне, едва выходим из поезда, словно олень в свете фар.

— Смирнова! — недовольно вздыхает Игорь Андреевич, а затем подхватывает меня за локоть и тянет за собой. Едва успеваю переставлять ноги, чтобы успеть за этим стремительным мужчиной, прокладывающим нам дорогу, словно ледокол. Удивительно, но толпа перед ним и впрямь расступается, как море перед Моисеем.

Горячие сильные пальцы, держащие мой локоть, обжигают даже сквозь рукав. Кажется, что чувствую пульс в том месте, где мужчина меня касается, — причём гораздо более быстрый, чем та скорость, с которой бьётся сердце.

— Кстати, ты взяла что-нибудь нарядное, как я просил? — интересуется декан, даже не поворачиваясь ко мне.